Игорь Станович – Нам не привыкать жить в интересные времена. Том 3. Конец 80х-90е (страница 3)

Негативным опытом обернулась и поездка в братский Узбекистан. Недалеко от столицы республики Ташкента есть небольшой и очень пыльный городок Алмалык. У Володи Мурова там жили какие-то родственники, они и предложили ему устроить концерты. Он в свою очередь возложил эту программу на меня. Я порылся в своих базах данных. На эти сроки из «паровозов», то есть тех, кто собирает кассу (мне это определение нравилось), свободной оказалась лишь Клара Новикова. Большого опыта общения с ней у меня не было, но тот, что имелся, оставлял вполне приятное впечатление. Я рванул на восток, чтобы там воочию убедиться в реальности подготовки гастролей, так сказать, «на местах», организовать трансфер звезды, проживание и доставку в местный дом культуры, где планировались выступления, продажу билетов. Что-то мне не очень нравилась вся эта затея с поездкой в Узбекистан, но начальник Володя жаждал деятельности и особенно денег. Что мне понравилось по прилёту в Ташкент, так это станция метро недалеко от аэропорта. Так как я был налегке, то и воспользовался подземкой, чтобы добраться до автостанции, откуда отправлялся в Алмалык небольшой ПАЗик. Упомянутый городок находился в полусотне километров от столицы и некогда славился своим металлургическим комбинатом. Вокруг располагались какие-то рудники. По всему городу лежал толстый слой пыли. Некогда градообразующий комбинат, похоже, переживал не лучшие свои времена. Процент русского населения был высокий, по крайней мере, люди славянской внешности встречались часто. Но разруха и депрессивность чувствовались во всём. Партнёры поселили меня в какой-то «убитой» однокомнатной квартире, на первом этаже заводской хрущобы. Настроение и моё, и людей вокруг было мрачноватое. Я сразу сообразил, что тащить сюда артистку последнее дело. В городе наличествовала какая-то гостишка. Я проверил её и понял, что селить сюда Клару нельзя. «Система коридорная» и туалет с душем на этаже в дальнем конце. Значит, если всё же поездка состоится, то селить артистку предпочтительнее в Ташкенте, а сюда возить на концерт и обратно. Несколько дней я оценивал обстановку и понял, что и клуб весьма неуютный, и кассу мы тут не сделаем. Местные Володины родственники были инженерами с того самого комбината. Они остались без работы и крутились как могли, чтобы прокормить свои семьи. А тут выяснилось, что у них в Москве двоюродный брат директор концертной организации, вот они и решили, что всё очень просто, и деньги сами приплывут им в руки при его помощи, а также Клары Новиковой. По моему опыту, здесь и на пару концертов зрителей не наберётся, а тащить сюда такого гастролёра из-за этого просто нерентабельно, да и сама она откажется от подобной поездки. Оставалось или заделывать дополнительные выступления в столице, или заряжать «чёс» по окрестностям. И то, и другое требовало времени, связей в узбекских концертных кругах и много-много работы. Ни одной из этих возможностей и ресурсов у нас не было и в помине. Ребята, не понимая в этом деле ничего, стали меня уговаривать, поить-кормить, готовя плов и подавая его вместе с чаем, налитым в заварочный чайник. На деле то оказался коньяк, причём очень хорошего качества. Когда я его оценил, мне принесли несколько бутылок с собой в Москву. Это был местный узбекский коньяк. Помню в названии слово кудук, то есть колодец. Остальное из памяти стёрлось. Как, впрочем, и две из трех презентованных мне бутылок, которые я с тоски употреблял вечерами в мутном городке Алмалык. Одну я героически сохранил, дабы показать в Москве образчик мусульманской алкогольной промышленности. В конце готовки плова Володин родственник насыпал из спичечного коробка какую-то зелень в казан. Плов был очень вкусный и его хотелось есть и есть, до дурноты, уже не лезло, но аппетит оставался зверским. Даже появилась мысль пойти потошнить, а потом вернуться за стол и снова есть его и есть, запивая сорокаградусным напитком из чайничка. Однажды через много лет в Серебряном Бору один из хозяев «Русского радио» поведал мне, что кладут в плов для аппетита. Но упоминать не буду, ибо Роспотребнадзор может неправильно меня понять. Ещё запомнился плов, что готовили на улице. Специально обученный человек рано-рано утром выходил во двор и разводил костёр. На кирпичи вокруг ставил вместе с помощником огромный казан. В одиночку такой не свернёшь. Далее в течение нескольких часов шло таинство приготовления. Я даже тезисно конспектировал процесс. Часам к девяти утра во двор начинал подтягиваться народ, в основном со своими мисками. У кого мисок не было, получал порцию в казённую. Поев, человек сдавал миску помощнику, и тот споласкивал её, зачерпывая воду натруженной рукой из ведра, накрытого видавшей виды тряпкой. Я представил себе реакцию Клары, увидь она эту сцену, и утвердился в мысли, что не стоит её сюда привозить. Стоил такой завтрак как-то совсем гуманно. Цену не вспомню, но она была довольно смешной для столичного жителя. Этот плов несколько отличался от того, которым меня угощали в индивидуальном порядке. Я сделал предположение, что это по причине отсутствия добавки специальной зелёной «специи» из спичечного коробка. Закончился мой вояж в Узбекистан тем, что я дозвонился в Москву своему начальнику и категорически отговорил его от гастролей Клары Борисовны. Лучше уж заплатить артистке неустойку и не портить своё реноме, дабы сохранить с ней хорошие отношения. Она отнеслась к отмене даже с радостью. Видимо, опыт предыдущих поездок в солнечный край ей что-то подсказывал. Директор Новиковой даже отказался от штрафных денег во имя нашего сотрудничества. Обратного билета на самолёт у меня не было, в кассах их на ближайшую неделю тоже не предвиделось. Пришлось добираться на поезде. Это заняло трое суток. Тащиться столько времени в душном плацкартном вагоне насухую было грустно. Настроение после такого облома не отличалось оптимизмом. Я решил разжиться чем-нибудь бодрящим, но это в Ташкенте тех лет оказалось проблематичным. В стоячем кафе вокзала нелёгкая дёрнула меня разговориться с соседом по столику. Им оказался туркмен весьма загорелого вида. Сдуру я поинтересовался у него, где можно купить пару бутылок водки в дорогу. Он с радостью взялся мне помочь, только оказалось, что во времена антиалкогольной компании цена на бутылку поднялась аж до 25 рублей, а приобрести можно было прямо в этой забегаловке из-под полы. Дают не всем, боятся, только проверенным знакомым, коим он на моё счастье и является для буфетчицы. Я дал ему последние 50 рублей. Мне оставалась мелочь на метро в Москве и четыре чебурека на закусь. Туркмен пошёл на кухню заведения к своей знакомой, а я остался ждать его у столика. Ждал я довольно долго. Наконец меня посетила мысль, которую я усердно гнал от себя во время ожидания, но она всё больше укреплялась в моём сознании. Тогда я решил войти в ту дверь на кухню, за которой скрылся мой среднеазиатский знакомец. Оказалось, что она вела в небольшой предбанник перед цехом готовки еды, а сбоку находилась ещё одна на улицу, где как раз в это время разгружалась машина с продуктами. В общем, остался я без водки, денег, и с весьма ограниченным рационом питания на всю предстоящую поездку. Теперь не хватало ещё опоздать на поезд и идти бомжевать, подносить чемоданы пассажиров в ту компанию, что я видел возле скопища таксистов. Хорошо, что бутылку коньяка сумел уберечь. Она внушала хоть какой-то энтузиазм и согревала душу перед долгой дорогой

Когда я привлекал Арканова, в комплекте с ним несколько раз выступал Левон Оганезов, с которым мы позже неоднократно сиживали за столом у Игоря Христенко. И с ним также связано много интересного. Выступали мы не только в «Рабочий полдень» на предприятиях и научно-исследовательских конторах, бывали творческие вечера и по различным ведомственным клубам, от МВД до Звёздного городка. Несколько раз выезжали в дома отдыха Подмосковья. Однажды поступил заказ из санатория ЦК КПСС, где лечились ветераны партии. Это было большое и ответственное мероприятие. На нём я чуть не погорел, упустив тот момент, какой контингент окажется в слушателях. Вернее, мне не сообщили, что концертная программа приурочена к ужину, а слушатели будут по большей части со слуховыми аппаратами и в сопровождении помощников, которые под руки доводили не очень уже адекватных, но заслуженных людей до места принятия пищи. У каждого столика был свой обслуживающий персонал. Большинство артистов и писателей терпеть не могут «кривляться» перед жующими людьми, например, директор группы «Любэ» всегда оговаривал этот момент, и они никогда не выступали в застольном варианте. В цековском санатории в углу обеденного зала возвышалась совсем крохотная эстрадка, с которой моим исполнителям и вверено было вещать. Платили хорошо, потому я взял своих постоянных и любимых, в том числе Лёву Новоженова, Робертыча Волина, Игоря Иртеньева. Именно в этом и состоял мой косяк. Особенно когда «божие одуванчики», пытаясь зачерпнуть из креманки жульен, внимали не самым простым для восприятия стихам авангардного поэта. Но закончилось всё неплохо, нас покормили цековским пайком, что по тем временам казалось божественной щедростью. Нам даже налили какую-то импортную алкогольную жидкость. Сотрудники сами поняли, что в таких случаях надо предупреждать о контингенте и даже извинились. Мы обмыли гонорар и завершили вечер коронным и актуальным лозунгом: «15 минут позора, зато обеспеченная старость».