Игорь Станович – Нам не привыкать жить в интересные времена. Том 3. Конец 80х-90е (страница 5)

Девочка Оля подросла, где-то училась и музыке, и актёрскому искусству, снялась в кино и, кажется, не в одном. А потом запела, и примерно в середине 90-х стала выступать в группе «Блестящие». Российская поп-сцена узнала её под именем Ольга Орлова.

Ещё из жильцов нашего дома мне запомнилась семья художников. Не вспомню, как звали родителей. Папа, как полагается настоящему живописцу, носил длинные волосы, покрытые береткой. Этакая классика. Мама выглядела менее колоритно, а дочку звали Валерия. Я её хорошо запомнил, так как она тоже фанатела на собак и подменяла на прогулке Олю, а может, у них была очерёдность. Я развёлся с Маргаритой и женился на Валентине, с которой работал вместе в ПТО «Сабурово», под руководством Марка Рудинштейна. Про Марка будет ещё отдельный рассказ, он заслуживает его, скажу лишь, что при нашем первом знакомстве он ещё был Марк Григорьевич Глазков. Фамилии у него периодически менялись, потому что он брал их у своих жён, пытаясь таким образом обойти пятый пункт, в те времена не всегда было выгодно представляться евреем. Но после перестройки он окончательно вернулся к корням и стал абсолютный Рудинштейн. Мы переехали в другой подъезд этого же дома, оставив квартиру рядом с Христенко Маргарите, что не мешало нам с Игорем ежедневно пересекаться. Каким образом получилось приобрести новую, это история отдельная, я её позже расскажу. Потом в разгар 90-х в нашем доме поселился какой-то очень серьёзный бандит. На него охотились киллеры, поэтому он всегда был осторожен. В подъезд и лифт заходил только с телохранителем или вместе со знакомыми жильцами. Я ни разу с ним не пересекался, но потом слышал много слухов относительно него. Говорили, что он таким образом прикрывался простыми людьми и рассчитывал, что при свидетелях его не тронут. И вот однажды он дождался компаньонов, с кем ехать в лифте. Сам в тот день был по какой-то причине без охраны. Попутчиками оказались эти самые художники, родители Валерии. А киллеры зашли через наш подъезд и по чердаку перешли в соседний, где и обитал этот персонаж. Художники жили выше, но когда дверь лифта открылась на этаже бандита, то убийцы расстреляли всех, находящихся в лифте, из автомата. Мы сидели дома и ничего не знали, но вдруг к нам в дверь позвонили оперативники. Они стали расспрашивать, не слышали ли мы чего у себя над головой (наша квартира была уже на 17 этаже под чердаком). Так как подъезд находился с другой стороны дома, не внутри буквы П, как все остальные, то получается, что убийцы очень грамотно разработали операцию. Со стороны нашего подъезда оставили машину, сделали своё дело и благополучно скрылись с места преступления тем же путём, что и пришли. Мы, естественно, вышли посмотреть, так как оперативники сказали лишь, что совершено тяжкое преступление, но не объяснили, какое. Во дворе дома оказалось множество машин спецслужб, скорые, довольно большая толпа народа, целый генерал МВД, телевидение с камерами и осветительными приборами. Семья Христенко в это время находилась в Лондоне, у своих знакомых. Потом они рассказывали, что смотрели новости по телеку и сначала увидели на экране меня с женой, и лишь после этого внимательно вслушались в речь диктора. Вот так мы попали и на экраны английского телевидения.

Если уж касаться темы 90-х и того разгула преступности, что творился вокруг, расскажу ещё одну историю и на том закруглюсь, перейдя к вещам более позитивным и жизнеутверждающим.

Однажды познакомились с соседом с 8 этажа по имени Эдик. У него была симпатичная жена, как звали, не помню, и годовалый ребёнок. Эдик занимался автомобилями, купи-продай. Мы периодически собирались то у них на квартире, то у нас. Выпивали, прикалывались как-то по-соседски, но не сильно сближались. Что-то настораживающее было в главе этой семьи. И взгляд недобрый, что ли. Какие-то мутные личности тёрлись вокруг. Его вечные презентации бэушных автомобилей на продажу. А мой «Опель», который я описывал в первом томе воспоминаний, рассказывая, как мы ездили на пивзавод «Хамовники» отовариваться и возили туда пустые бутылки, потому что иначе нельзя было получить полные, и когда нас на иномарке приняли за бандитов, уже показался мне старым. Со временем Эдик каким-то образом сумел развести меня на покупку у него «Форда Сьерра». Вот если бы Эдик сейчас был «при делах», скорее всего работал бы телефонным мошенником. Талант у него, что ли, был или гипнотические способности? В общем, я повёлся, сработало, что «Опелю» на тот момент было 12 лет. Он выцыганил у меня задаток в 1000 долларов, объясняя это тем, что задолжал денег своему другу ещё по детскому саду, тёзке, тоже Эдику. Но далее, чтобы не путаться, я так и буду его называть – тёзка. С тем Эдиком, который тёзка нашего соседа, я тоже познакомился, и также он мне показался каким-то мутным хитрованом. Но не мой же друг и мне с ним детей не крестить. У него тоже была семья и жена из того же детского сада, как у нашего Эдика, и ребёнок примерно того же возраста. Наш Эдик ещё немного поканючил, выпрашивая у меня денег, рассказывая, что у него сложное финансовое положение и даже на памперсы ребёнку не хватает, а несколько машин зависло, и скоро он их все продаст, снизив цену, и тогда будет богатым, со всеми расплатится. А мой «Форд» в порядке, он проходит таможню и завтра или послезавтра будет подогнан к подъезду. Пришлось выдать ещё некоторую сумму на те самые памперсы, а про остальные деньги напомнить «но стулья вперёд». Он ответил, что мы ведь с ним друзья и соседи, и он мне абсолютно доверяет. Вечером действительно пригнал машину и отдал ключи. Я остался ему должен совсем небольшую сумму, порядка трёх сотен американских уёв, так как у меня их просто не было дома. На том и расстались, он погнал по своим делам, возможно, покупать памперсы, а я стал обследовать свой новый автомобиль. В багажнике нашёлся ещё один комплект номеров, а в бардачке дополнительный техпаспорт на «Форд Сьерра» с этими же номерными знаками. То, что на машину оказалось два комплекта документов и номеров, меня не сильно расстроило, но слегка насторожило. Хотя и плюсы в этом проглядывались. Чего-нибудь натворю на этой машине, поменяю номера и буду ездить по новым документам. В те годы можно было и не с таким столкнуться при покупке автомобиля, пригнанного из Германии, особенно, если это делалось ещё и через Польшу. Пока я возился с «фордом», подъехал тёзка со своей женой. Он с нескрываемым упрёком обратился ко мне, спросив, когда я, наконец, расплачусь за машину? Я сказал, что завтра к вечеру деньги будут у меня, я и отдам Эдику оставшиеся 300 долларов. Мне стало интересно, а он-то почему так переживает за друга. Тёзка немного прифигел, узнав про сумму и ответил, что Эдик должен ему 15 тысяч долларов и не отдаёт, ссылаясь на то, что ему не отдаю я, причём три тысячи зелёных. Также поступают другие покупатели, кому он втюхал свои нахимиченные тачки, а тёзке кровь из носа надо до конца недели собрать ту самую сумму в 15 косарей баксов, так как его сосед-алкаш задёшево продаёт свою квартиру и никак нельзя её упустить. Тут уже я удивился, узнав, что Эдик переводит стрелки на меня и мою задолженность. Я сказал, что если тёзку спасут мои 300 баксов, то я отдам их ему, а не тому Эдику. На этом мы и расстались. Тогда я ещё не подозревал, что больше мы с ним уже никогда не увидимся.