Игорь Станович – Нам не привыкать жить в интересные времена. Том 3. Конец 80х-90е (страница 2)

И конечно же, не могу не упомянуть про Михал Михалыча Жванецкого. С ним мне немного пришлось поработать, он уже тогда был нарасхват, однако организованный нашей конторой его концерт в Зелёном театре города Подольска, когда он последний раз брал 500 рублей за выступление, заслуживает отдельного рассказа. Дело даже не в его концерте, хочется явить миру некоторые детали, чтобы у читателя лучше сложилось впечатление о тех временах, как мы выкручивались и делали свою работу в буквальном смысле «на коленке». Точный год я сейчас затрудняюсь сказать, но примерно плюс-минус 1987. Что Михал Михалыч соберёт аншлаг, ни у кого сомнений не вызывало. Соответственно, и заработать на нём можно было довольно неплохо. Слово «райдер» тогда как-то не имело большого хождения, по крайней мере у нас в ПТО (производственно-творческое объединение) «Сабурово» оно ещё никому известно не было. Немного об этой конторе. Сабурово - это такой райончик по Каширскому шоссе, не доезжая Борисовских прудов. Там возвели МЖК, то есть молодёжный жилищный кооператив. А так как в стране случилась перестройка, гласность и тому подобное, то при таких жилых объединениях решили организовывать коммерческие предприятия, которые бы создавали рабочие места, помогали молодёжи найти своё место в жизни и прочая, и прочая, и прочая. На самом деле стареющие комсомольцы из районного комитета ВЛКСМ решили освоить государственные, читай - партийные деньги, и немного подзаработать, соответственно, используя то, что у них имелось в избытке, а именно административный ресурс. Для этих целей и было создано ПТО. Что там было производственного я не знаю, но концертную контору учредил и возглавил весьма предприимчивый человек, которого звали Володя Муров. Познакомился я с ним благодаря моей организационной работе с писателями. Но конкретики не помню. Мы, можно сказать, подружились, и он предложил мне поработать на него. Официально, с трудовой книжкой и большими перспективами. Под крышей этого объединения мы и начали неплохо зарабатывать. Сначала я так и возил своих сатириков, потом организовался целый концертный отдел, который я поначалу и возглавил. Далее подтянулись акулы шоу-бизнеса, такие, как Марк Рудинштейн. Я и с ним стал дружить и сотрудничать, если, конечно, подобные слова подходят к взаимоотношениям с этим человеком. Марк каким-то образом был связан с городом Подольском, потому Зелёный театр в местном парке имени Талалихина мы пользовали «и в хвост, и в гриву». Так вот, билеты на Жванецкого были раскуплены полностью, и славный подмосковный промышленный городок с нетерпением ожидал приезда гуру сатиры. Я в те годы ещё не обзавёлся своим автотранспортом, а потому решил воспользоваться услугами своего старого товарища, художника Пети Козьмина, а заодно и дать ему подзаработать, так как он в те годы довольно сильно нуждался. Эта напасть с ним случалась перманентно, художник всё-таки. Когда Пётр подъехал на своём «Жигуле» второй модели, я был немного шокирован его транспортным средством. Считалось, что человек, имеющий свою машину, обладал инструментом по зарабатыванию денег, в каком бы состоянии она не была. Так вот, состояние Петиной колымаги оказалось удручающим. Он халтурил на ней, а так как она представляла из себя универсал, то чего он только на ней не перевозил! От пассажиров до холодильников и рассады на дачи. Но, естественно, перед столь ответственным делом, как доставка в Подмосковье знаменитости, Петя её помыл, причём со всех сторон и даже изнутри, чего за ним прежде не водилось. Михал Михалыча мы посадили назад, рядом с ним села Валентина, наш бухгалтер и моя будущая жена, третья по счёту. Она могла бы не тащиться с нами в Подольск и возложить на меня выдачу Жванецкому гонорара. Но ей, естественно, хотелось пообщаться с великим писателем, и она также оказалась в нашей таратайке, да ещё непосредственно на одной сидушке с мастером. Я же сел на переднее пассажирское сиденье и понял, что мыть машину изнутри Пете не составило большого труда. Достаточно было плеснуть ведро воды и поскрести какой-нибудь щёткой, потом плеснуть ещё ведро, и все спокойно выливалось на землю. Дело в том, что в передней части машины пол прогнил до такой степени, что во время езды под ногами мелькал асфальт. Закрывать дырку резиновым ковриком было опасно, так как несведущий пассажир мог провалиться туда ногой. К тому же Пётр был человеком до феноменальности экономным, и в покупке коврика ему препятствовала «жаба». Крест-накрест на пол были уложены доски от ящика, а у водителя и их не предусматривалось. Зачем? Ведь ноги-то на педалях. Жванецкий также с интересом разглядывал наше средство передвижения, и даже с некоторым ехидным одобрением заметил, что мы очень ответственно отнеслись к подбору транспорта в столь жаркий летний день. Проблем с охлаждением точно не возникнет, ибо в автомобиле присутствует «рашн кондишн». Я первый и последний раз привлёк Петра, так как будь на месте Михал Михалыча кто-то другой, то мог бы и скандал произойти. Мне, естественно, перед ним было неудобно, и я показательно наехал на незадачливого художника, что надо предупреждать о состоянии его металлолома. На что Жванецкий ещё отпустил не одну шутку. Как раз он-то вообще не выразил никаких претензий, и всю дорогу до самой площадки мы просто ржали от его приколов. Это был последний концерт по такой смешной для него цене. Брать за выступление 500 рублей в его случае стало уже просто неприлично. Валя везла в сумочке банковскую упаковку синеньких пятирублёвок. Она стала передавать ему деньги ещё в машине с предложением пересчитать. Михал Михалыч достал из кармана связку ключей, брелоком на которой оказалась маленькая столярная рулетка. Вытянул измерительную часть и приложил её к торцу пачки:

- Всё точненько, ровно 100 купюр, – сказал он и отправил пачку в карман пиджака, не нарушая банковской упаковочной ленты.

Такого количества анекдотов за один вечер я не слышал ни разу. Ещё до концерта мы обсмеялись так, что само выступление уже и не смотрели. Ведь это был не первый мой выезд с ним, и практически все его рассказы я слышал, но раньше в Москве он сам приезжал на площадку, и я не находился с ним столь долгое время в замкнутом пространстве, когда совершенно нечего делать и остаётся только смотреть по сторонам. Он отпускал шутки обо всём, что предстаёт взгляду. Мы угостили его бутербродом, в ответ услышали пару анекдотов про колбасу. Налили из термоса чаю, и также получили рассказ про этот напиток и китайцев, что его привезли в Россию. Короче, путешествие с ним из Москвы в Подольск запомнилось мне на всю жизнь.

Из дальних гастролей с артистами больше всего запомнилась поездка в Калининград с программой «Шарапов против Фокса». По названию уже понятен состав выступающих. Добавлю лишь то, что ведущим программы был Владимир Иванович Ухин, или, как его называла вся страна – дядя Володя Хрюшин папа. Он лет 30 вёл передачу «Спокойной ночи, малыши», где его партнёрами были куклы Хрюша, Степаша и Каркуша. Не любить Ухина было трудно, тем более, что я и сам рос на этой передаче, правда, уже будучи школьником, так как телевизор у нас появился годах в 73-74. Но моя младшая сестра воспитывалась на ней. В западный анклав СССР мы отправлялись на поезде. Тогда артисты вели себя значительно скромнее, не требовали себе купе типа СВ и минеральную воду «Перье» для умывания утром. Но, естественно, таких заслуженных людей мы старались разместить с подобающим комфортом. И Ухин, и дядя Саша Белявский приехали заранее. Я и моя на тот момент начальница и наставник в мире концертного администрирования Ира Мамаева, тоже не опоздали. Владимира Конкина не было. Поезд уже должен был трогаться. Ира была девушка габаритная и очень властная, как говорится, порешать проблемы она могла. Нас спасло то, что купе начальника поезда располагалось именно в нашем вагоне, а присутствие Белявского и Ухина придавало нашей компании огромный авторитет. Ира сумела договориться о задержке поезда. Естественно, во время разговора с начальником присутствовали наши звёзды. Мы объяснили, что если мы уедем без Шарапова, то славный город Калининград останется без концертной программы, за которую они уже заплатили, купив билеты. Конкин был очень популярен в народе после своих ролей Павки Корчагина и Шарапова. Ира сказала, что он обязательно прибудет, только всегда опаздывает. Она не обманывала, затягивая время. Мы действительно всех контрольно обзвонили, и наши артисты выехали из дома на вокзал. Однако с Конкиным произошло то, чего мы и боялись. Не секрет, что в те годы у него случился кризис, и артист стал выпивать. Да он и сам этого не скрывает, даже сейчас, когда избавился от этой напасти. Так вот, по дороге Владимир Алексеевич заглянул в винный магазин к знакомому продавцу взять подогрева на дорожку. Тогда спиртные напитки приходилось доставать. И он достал, как говорится, по блату. То был портвейн «Сахра». Не дожидаясь, когда попадёт в купе, наш Павка Корчагин откупорил бутылочку, отпил из неё малость, потом ещё немного. Но опоздал он не сильно, минут на 5. Появился Шарапов с небольшим чемоданчиком и сумкой на плече. Из сумки торчала початая бутылка, заткнутая скомканной бумажкой. Мы быстро затолкали его в вагон и усадили за столик в купе. Поезд благополучно тронулся. Подошли проводницы и начальник, взять автографы. Одна из них спросила билеты. Тогда принято было, проходя в вагон, их предъявлять, а позже проводники собирали билетики и складывали в специальною папочку, соответственно занимаемому месту. В конце поездки они раздавали их пассажирам, чтобы те уже на своё усмотрение делали с ними, что хотели. Некоторые, как мы в данном случае, сдавали их в качестве отчёта в бухгалтерию. Наши билеты лежали уже на столе, а Конкинского не было. Он обыскал все карманы, залез в сумку, потом даже стал разбирать свой чемодан с костюмом и реквизитом. Портвейн тем временем он выставил на столик. Когда все карманы в присутствии проводницы и начальника были проверены, я заметил, что бутылка заткнута подозрительно напоминающей по цвету билет бумажкой, свёрнутой в плотный комок. Я вытянул импровизированную пробку из полупустой ёмкости и предъявил хозяйке вагона. Та расправила её и вложила в свою служебную папочку. Ну, немного помята и в пятнах, ничего артисты всё-таки. Артисты как дети, говаривал Олег Павлович Табаков, только сукины. Хорошо, что Конкин предпочитал светлые вина красным или достать удалось лишь такое вино, этого я уже не помню. Поездка получилась весёлая и насыщенная. Владимир Алексеевич ещё неоднократно чудил во время неё. Но, как я уже упоминал, «немного позора, зато обеспеченная старость». В данном случае не позор, а нервотрёпка, но отработали мы хорошо и денег, как тогда говорили, «подняли» неплохо. Я ещё неоднократно возил эту компанию, но уже не так далеко, помню, в Серпухове Конкин тоже отличался. Ухина я приглашал и помимо этой программы, он был весьма универсальный ведущий и импровизировал на ходу. Ему достаточно было по телефону рассказать, кто участвует в концерте, и он отлично составлял текст. Мастер.