Игорь Соловьев – Время полыни (страница 43)

– Чепуха! – немедленно заявил Кобзарь. – Уж очень натянуто.

– Может быть, – не стал спорить Ямпольский, – но версия интересная. И главное, она логично укладывается в иллюстрацию на ключе. Тут и религиозность Стребкова, и Чернобыль, расположенный в Зоне отчуждения, все в точку.

– А что нам все это дает? – Шибина по-хозяйски достала чашки и поставила на газовую горелку чайник.

– Давайте думать. «Третий ангел» – это что?

Волков подошел к компьютеру и посмотрел на электронные папки Стребкова.

– Здесь пять разделов. Для доступа к каждому из них нужен свой пароль. Мы не знаем ни одного. Но если логически применить наши измышления, я бы подумал, что имеется в виду раздел под номером «три».

– Сделаем мысленную отметку и продолжим. – Ямпольский вновь принялся расхаживать по комнате. – Что еще мы можем выжать из библейского текста?

– Давайте подумаем, какими еще цифрами мы можем оперировать? Исходя из рисунка, иллюстрирующего пророчество Иоанна, номером главы и стиха как минимум, – уверенно заявил Кобзарь.

– Глава восьмая, стих десятый, – тут же сообщил Ямпольский, сверившийся с коммуникатором.

– А еще те самые странные нули и единицы, летящие из трубы ангела, – добавил Сокольских. – Вы же сказали, будто бы уверены, что они тоже часть шифра.

– Именно так, я оставил их напоследок, – подтвердил профессор. – Слишком уж они явные. И при этом в них кроется какая-то глубина, непонятная с первого взгляда. Вот хотите верьте, хотите нет, а я на уровне интуиции чувствую, что это какой-то подвох. Нечто простое и сложное одновременно.

– Не подходят пока ваши цифры, – сообщил Волков, оторвавшись от компьютера.

– А что ты вводил? – заглянул ему через плечо Ямпольский.

– То, что вы озвучили: 8–10–100110101. Восьмерка и десятка – номера из главы и стиха и остальную комбинацию, нарисованную на ангельской дудке.

– У тебя на коммуникаторе есть конвертор двоичного кода? – вдруг спросил Кобзарь.

– Хм, вроде был, а зачем… – Парень вдруг спохватился. – Погоди-ка, ты думаешь, это запись в двоичном коде?

– Ну а тебя самого не удивляет обилие нулей и единиц? – вопросом на вопрос ответил Кобзарь.

– Марк Витальевич, ты гений! – Ямпольский хлопнул ладонью по столу, чуть не расплескав чай. – Как это я сам не догадался?

– Ну, Валерий Семенович, я насчет «Откровения от Иоанна» тоже не догадался, хотя и не раз слышал фрагменты из него. Так что будем считать: один-один.

– Триста девять, – сообщил Волков результат конвертации из двоичной в привычную всем десятичную систему исчисления. – Итого: получилось число 810309. Вводить?

– Давай, Дима, – тихим от волнения голосом произнес Ямпольский.

Вся группа, замерев, смотрела, как Волков медленно проклацал по кнопкам комбинацию цифр и мягко нажал ввод. Экран мигнул и тут же сменил вид. Взору группы открылось множество папок. Текстовые и графические файлы, аудиозаписи, фрагменты видеороликов.

Все дружно выдохнули: «Получилось!» Это было невероятно, но они смогли подобрать код к «кладовой» профессора Стребкова. А значит, группа Ямпольского получила наконец в свои руки необходимые для пресс-конференции материалы.

Глава 20

На следующий день в Октябрьский вернулся Саня Мангуст.

Кузов его уазика был под завязку набит спутниковой и телевизионной аппаратурой. Помимо этого, с «головастиком» Мангуста прибыла легковая машина технического персонала. Разгрузившись и получив деньги, электрик Сашко ушел отмечать удачно выполненную работу.

До обеда техники собирали в доме оборудование для телемоста. Время начала пресс-конференции было все ближе.

Едва монтаж был закончен, как пришли Ерема и Мангуст. Выглядели они взволнованными и хмурыми.

Слово взял Ерема:

– Мы тут с Саней к вам заглянуть решили, чтобы предупредить.

Шмидт и Сокольских, предчувствуя недоброе, переглянулись.

Мангуст отодвинул занавеску и быстро посмотрел на улицу. Потом сказал:

– Есть две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать?

– Без разницы. Что стряслось-то? – нахмурился Шмидт.

– Кажется, от самого города за нами был «хвост». Две машины, японские внедорожники. Я несколько раз перепроверялся. Сначала думал, показалось! А тут, перед самым Октябрьским, смотрю, снова сзади едут.

– И что, ты их прямо сюда притащил? – спросил Шмидт.

– А куда мне, блин, деваться было? У меня полный кузов дорогой телеаппаратуры. В поле, что ли, с ними разговаривать: «Вы, хлопцы, зачем за мною тащитесь?» Здесь хоть люди есть, кое-кто с оружием даже. Если, думаю, обычные бандюганы, то хрен им тут обломится.

– Так с тобой же машина техников была?

– А толку от них? Думаешь, они станут в наши проблемы вмешиваться? Не, думаю, надо уже на месте разбираться, кто это и зачем за нами тащились.

– Разобрались? Это и была очень плохая новость? – спросил Птица.

– Нет, это была просто плохая. А очень плохая в том, что наши преследователи сейчас шарятся по поселку и показывают всем вот это.

Мангуст выложил ориентировки на всех членов научной группы. И отдельно – два фоторобота Птицы и Шмидта. Причем, если рыжий сталкер был отмечен как «неизвестный», то о Сергее так и писали: «Сокольских Сергей Александрович».

«Это меня Припятко, сука, сдал, – мрачно отметил про себя Птица. – Успел-таки».

– Где ты их взял? – разглядывая собственный фоторобот, спросил Шмидт.

– Возле клуба висели, – пояснил Ерема и добавил: – Я не смогу ручаться, что прямо сейчас кто-нибудь в поселке не укажет им на этот дом. Даже если таковых не найдется, «гости» пойдут по дворам. Чтобы через каждый забор заглянуть, много времени не нужно.

– Что же ты сразу не сказал, что за вами кто-то притащился? – хмуро спросил Шмидт, кладя рядом автомат.

– Так едва мы в поселок въехали, те два внедорожника к клубу свернули. Ну, как будто бы вовсе и не за нами ехали. Я и решил: может, просто совпадение? Извините, что так вышло.

– Ладно, а нам-то что теперь делать?

– Либо бросайте все и уходите, либо начинайте свою телепередачу прямо сейчас. – Ерема посмотрел на часы. – Счет на минуты идет.

– И на том спасибо, мужики, – сказал Птица. – Вас в это дело не втягиваем, понимаем, чем тут скоро запахнет.

– Удачи, надеемся, у вас все обойдется. – Ерема и Мангуст вышли.

Выслушав сталкеров, Ямпольский быстро понял всю серьезность новых обстоятельств. Техники заторопились, начали подключение. Фыркнув, заработал дизель-генератор, развернулась спутниковая антенна. Профессор, созвонившись с Киевом, обратился к сталкерам:

– Придется начинать раньше времени. Но если у нас будет еще хотя бы полчаса, мы справимся. Ребята, я знаю, что не могу просить вас об этом. Но тем не менее прошу. Вы сможете сделать так, чтобы эти тридцать минут у нас были?

– А что будет после? – спросил Сергей.

– Как только вся информация окажется обнародованной, у наших оппонентов пропадет резон нас убивать.

Ямпольский сел на табурет. Казалось, что за последние сутки профессор сильно постарел. Он скрестил руки на груди и добавил:

– После публикации материалов это уже будет ни к чему.

Сталкеры задумались. Им предлагали принять бой, который, с большой вероятностью, мог стать последним.

– Ну, по крайней мере, бегать по лесам больше не придется, – произнес Шмидт. – Да и далеко ли мы успеем отсюда убежать? Все одно вертолетами, как волков, загонят. Нет, надо порешать это сейчас – раз и навсегда. Что ж, профессор, будь по-вашему.

– Значит, вы их задержите? – в глазах Ямпольского загорелась надежда.

– «Мухтар постарается», – ответил фразой из старого фильма Птица. – Не теряйте времени, профессор.

Гости показались на дороге довольно скоро. Два внедорожника медленно катили по сельской колее, словно никуда не спешили.

Не доезжая пары домов, машины остановились и заглушили двигатели. Синхронно хлопнули дверцы. Из автомобилей без лишней суеты вышли несколько человек в штатском. Двое прихватили из салона короткие автоматы, остальные извлекли пистолеты.

В полнейшей тишине делегация сразу же направилась к дому, где укрывались научники.

– К бою! – сказал Шмидт, вооружаясь одним из трофейных автоматов. Сокольских подхватил второй «калаш», цепляя на ходу подсумок с боеприпасами.