Игорь Соловьев – Время полыни (страница 42)
Так бы этот транспорт и проехал мимо, подпрыгивая на ухабах. Но вдруг Птица, разглядевший водителя, вскочил и бросился машине наперерез. Громко заскрипели тормоза, автомобиль замер.
Шмидт и научники оторопело смотрели, как Сергей встал перед кабиной и сдернул с головы капюшон куртки.
– Вот это, блин, встреча, – присвистнул высунувшийся из двери водитель «головастика».
– Здорово, Мангуст, – радостно улыбнулся Сокольских. – Как же я рад тебя видеть!
Спустя десять минут вся группа, укрытая брезентом, ехала в кузове. Птица же, расположившись в кабине, вел разговор с водителем.
– Значит, вы от вояк лыжи смазали? По вашу душу лютуют? – переспросил Сашко, поглядывая в зеркала.
– Да, так уж вышло. Нельзя нам с ними сейчас пересекаться. Поэтому очень мы на тебя, Сань, рассчитываем. Сможешь нас в Октябрьский без приключений добросить?
– Непростая задачка. Армейцы спешно ставят всюду мобильные посты. От старой их обороны, считай, ничего не осталось, периметр разрушен. Зона вырвалась из своей резервации. Теперь она там, где раньше ее никогда не было.
– Знаю, сам видел, – подтвердил Сергей. – Мы с напарником чудом выжили, иначе бы сейчас с тобой не беседовали.
– Да уж, – кивнул электрик, – издали это так выглядело, будто третья мировая началась!
Возможно, Сергей еще не исчерпал лимит своей удачи. А может быть, напротив, это у военных пошла черная полоса. Но машина Сани-Мангуста не встретила по дороге ни одного патруля.
Взрыв Зоны не задел Октябрьский. Сталкеры решили не светить группу научников перед остальными обитателями. Мало ли что. Поэтому люди Ямпольского так и остались сидеть под брезентом в кузове, пока Шмидт искал нужного им человека.
Вскоре он привел того самого Ерему, что когда-то сопровождал Птицу при первом посещении Октябрьского. Ерема быстро вник в проблему и пообещал все устроить без излишнего шума.
И надо сказать, дело у него спорилось. Для группы нашелся жилой дом на отшибе с глухим и просторным двором.
Ерема принес в дом ноутбук – далеко не новый, но вполне рабочий. С помощью мобильной связи был создан выход в Интернет. Ямпольский немедленно связался со своим человеком в Киеве, и Ереме оформили банковский счет. Сумма вознаграждения превзошла все его самые смелые ожидания.
Саня Мангуст тоже получил денежный аванс, указания и, не говоря ни слова, уехал из Октябрьского по профессорским делам.
Ямпольский на длительное время погрузился в Сеть: делал телефонные звонки, изучал новостные и научные сайты, что-то выписывал и анализировал. Остальная группа, предоставленная самой себе, высыпалась и набиралась сил.
Через сутки вынужденного безделья Сокольских выбрался прогуляться по поселку. Сразу бросилось в глаза, что людей стало значительно меньше. Были и другие изменения. Атмосфера стала тревожной, в воздухе словно повисла неопределенность.
Возле клуба несколько мужиков обсуждали появление в Зоне новых артефактов, ранее не виданных и очень необычных. По слухам, пару часов назад некий Саныч принес одну из таких вещиц – похожий на кусок глины мячик, испускающий вокруг себя ангельское свечение и издающий мелодичный звон. У Саныча, взявшего этот предмет в руки, кожа обуглилась до мяса. Но несмотря на адскую боль, сталкер проявил смекалку и целеустремленность, засунув артефакт в солдатский котелок, набитый травой. Теперь мужики размышляли, как из подручных материалов сделать контейнер для переноски подобных штуковин.
Походив меж старателей и наслушавшись разговоров об артефактах, лютующих военных, оживших мертвецах, Птица вернулся в дом. Там он застал некоторое оживление. Научники толпились перед ноутбуком и обсуждали рисунок с того самого медальона, что висел на Серегиной шее. В стороне от общей суеты меланхолично чистил оружие Шмидт.
– О, вот и носитель ключа, – воскликнул Марк Витальевич, приветствуя Сокольских. – А мы тут, в отсутствие оригинала, бьемся над копией изображения.
Сергей развязал шнурок и, сняв медальон, положил его на стол.
– А в чем предмет спора? – заинтересованно спросил он.
В ответ на это Ямпольский продемонстрировал раскрытый ноутбук.
– Мои друзья в Киеве совместными усилиями наконец смогли найти секретный архив Стребкова. Вернее, электронную версию архива. Осталась понять, как достать оттуда нужную нам информацию.
– Валерий Семенович по-прежнему считает, что ваш, Сергей, медальон и есть ключ к этому архиву, – сказала Вика Шибина.
– Я в этом уверен! – Ямпольский взял металлическую пластинку. – Нужно только правильно интерпретировать изображение.
– Легко сказать. – Птица пожал плечами. – Я все никак не могу понять, что именно тут изображено? Трубящий ангел – это ладно, но почему у него из трубы вместо нот вылетают цифры? Может, они и есть комбинация шифра?
– Мы уже попробовали этот вариант, не сработало. Но в том, что они часть шифра, я уверен на сто процентов, – развел руками Ямпольский. – Но вот какая именно часть?
– Нам только разгадывания шарад не хватало, – вздохнул Волков. – С этим можно застрять надолго.
– Давайте размышлять логически, – предложил Марк Витальевич. – Почему на медальоне вообще изображена религиозная тема? Надеюсь, в том, что это именно ангел, ни у кого сомнений нет?
– Крылья за спиной, нимб над головой, одеяние характерное. Это определенно ангел, – кивнула Шибина.
– Стребков был при жизни достаточно религиозен. Насколько вообще может быть религиозным человек научного круга, – задумчиво произнес Ямпольский.
– Правда? – удивился Кобзарь. – Я и не знал. Не так уж часто это встречается в научной среде. Практический материализм – вот наша основная религия.
– По-моему, Стребков стал верующим в Афганистане. В молодости он проходил службу в ограниченном контингенте советских войск. А на войне, как известно, атеистов нет.
– Ваш Стребков был в Афгане?! – воскликнул Птица. – Николай – человек, передавший мне этот медальон, – тоже бывший афганец. И как раз занимался здесь, в Зоне, сталкерством.
– Ну вот, кажется, все встает на свои места, – кивнул Ямпольский. – Теперь я понимаю, как этот предмет оказался у твоего Николая. Служба в Афганистане и есть та самая общность, ставшая мостом доверия между сталкером и Стребковым. Даже если они непосредственно на войне не пересекались, сам факт участия в ней сблизил их. И именно поэтому в трудную минуту Стребков доверил ключ к своим секретам не кому-нибудь, а сталкеру-проводнику. Хотя, видимо, так и не успел объяснить, что именно с этим ключом надо делать.
– Но почему все-таки ангел? – спросила Шибина. – Намек на какую-то конкретную церковь? Храм? Часовню?
– Нет, тут другое, – наморщил лоб Ямпольский, – что-то крутится в голове, но я никак не могу уцепиться за нужную мысль.
– Любопытно, зачем тут изображена падающая комета? Что бы это могло означать? – в свою очередь, спросил Волков.
Все начали наугад высказывать предположения, долго спорить, пока окончательно не устали.
– Может быть, это какая-то песня? Или религиозные стихи? – вдруг выдвинул предположение молчавший ранее Шмидт.
Профессор Ямпольский несколько секунд осмысливал эту реплику. Потом он странно посмотрел на сталкера и, вскочив с дивана, забегал по комнате.
– У кого-нибудь есть с собой Библия? – голос его дрожал от нетерпения.
– Эээм, – обвел взором скудную обстановку комнаты Кобзарь. – Вот уж чего нет…
– У меня на коммуникаторе есть электронная версия, – неожиданно сказал Волков. – Закачал когда-то вместе с молитвословом. – Молодой ученый достал электронное устройство и отыскал нужный файл. – Вот, пожалуйста.
Прошло несколько томительных минут, прежде чем Ямпольский победно вскрикнул:
– Есть! Вот оно! Слушайте: «Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод». А я все думал, где же я мог слышать про трубящего ангела и падающую звезду? И как только наш героический водитель сказал про религиозные стихи, у меня в голове сложился пазл.
Шмидт смутился. Ему, безусловно, польстило упоминание его фигуры как героической.
– Вот теперь и я вспомнил, – сказал Кобзарь, – это же откровение Иоанна Богослова, известное как «Апокалипсис». Но почему для иллюстрации на ключе-медальоне выбран именно этот фрагмент?
– Хороший вопрос. – Ямпольский опять склонился над коммуникатором. – Послушайте дальше: «Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки». А теперь самое интересное: само слово Чорно́биль – производное от растения «чернобыльник» или «полынь обыкновенная». Так вот, была когда-то теория, что в этом откровении от Иоанна предсказана катастрофа 1986 года.