Игорь Соловьев – Время полыни (страница 36)
Птица обомлел. На него таращился самый настоящий мертвец. Зомби. Такими их обычно изображали в фильмах-ужастиках: грязная одежда пропитана засохшей кровью, нижняя челюсть отсутствует, в глазницах мутно-белые буркала, движения шаткие, дерганые. Теперь Сергей понял, что именно ему показалась странным и во что не мог поверить его мозг. Тело бедолаги насквозь было проткнуто куском арматуры. Просто со спины был виден лишь ее небольшой, торчавший из шеи фрагмент.
Зомби без лишних предисловий попер на Сергея.
– Ах ты ж, срань говяжья! – Сокольских шагнул назад и потянулся за пистолетом. От вида живого мертвеца ноги предательски ослабли, по всему телу пробежала крупная дрожь. Птица чуть было не уронил оружие. А потом несколько секунд не мог справиться с предохранителем.
Сокольских выстрелил трижды. С пустячного расстояния в семь метров только одна пуля попала в цель, да и то случайно. Зато очень удачно, в колено.
Непонятно, почувствовал ли вообще что-нибудь мертвый человек, но его нога подломилась, и тело, потеряв опору, рухнуло на землю. Впрочем, на целеустремленности нападавшего это никак не отразилось. Зомби упрямо пополз к Сергею.
Четвертый выстрел был более точен. Шестиграммовая «макаровская» пуля снесла упрямому мертвяку полчерепа. Лишь после этого зомбак замер неподвижно, как это и полагается порядочным покойникам.
Двор быстро заполнился людьми. К месту схватки подоспели Кобзарь с ружьем, Шмидт и Волков.
– Кто это был? – побледневшая Виктория Шибина осторожно выглядывала из-за двери своего убежища.
– Скорее не кто, а что. Нежить натуральная. – Держа пистолет на изготовку, Сокольских осторожно ткнул мертвеца подобранной тут же палкой. – Вроде, готов.
Только сейчас Сергей понял, что тот, кого он принял за «бродягу», был одет в военную форму. Просто она была такой грязной и потрепанной, что опознать в ней камуфляж можно было только вблизи.
– Осторожно! – раздался вдруг крик Ямпольского. Профессор еще не успел спуститься к остальным, поэтому он с высоты второго этажа увидел приближающуюся опасность. Люди, отвлеченные лежащим посредине двора мертвецом, не заметили, как с одной и с другой стороны здания появилось еще несколько фигур. Они приближались такой же странной шаркающей походкой, как и их упокоенный приятель.
– Все в задние! – заорал Шмидт, выламывая в качестве оружия фрагмент железных перил.
Едва все забежали внутрь, как невесть откуда взявшийся Савелий тут же захлопнул тамбурную решетку и накинул на нее замок.
– Поднимайтесь наверх! – Дед махнул рукой на второй этаж. – А те, кто с оружием, пусть прикроют. Кажется, гости уже проникают в здание по всему первому этажу.
К лестничному пролету, разделяемому дверьми с двух сторон, подходил коридор. Правый его рукав вел в производственный цех, а левый, через длинную галерею, заканчивался складским помещением.
Сокольских и Шмидт взяли на себя проход в цех, а Кобзарь и Волков – коридор слева.
После стрельбы во дворе у Птицы осталось четыре патрона. Да еще пара штук сохранилась со времен встречи с собаками-мутантами на торфобрикетном заводе. Сергей добавил эти патроны в початый магазин.
В смежных помещениях послышался звон разбитого стекла и глухой стук упавшего тела. Спустя несколько секунд стекло захрустело сразу под несколькими парами тяжелых ботинок. Кобзарь высунулся в коридор с ружьем и, увидев там что-то, сразу выстрелил.
И тут же был атакован фронт Сергея. Из темноты цеха в коридор шагнули две мрачные фигуры. Несмотря на то что сталкеры ждали неприятеля, они все равно чуть было не прозевали нападение.
Несколько пистолетных пуль мертвецов не остановили. Разве что замедлили немного. Шмидту удалось свалить одного из нападавших, сделав удачный выпад металлическим прутом. Размозжив противнику голову, сталкер резво прыгнул обратно. Второй зомби замешкался, споткнувшись о поверженного коллегу. Сергей снова выстрелил, впрочем, без видимой пользы. Пули лишь бестолково рвали мертвую плоть.
Сквозь запертую решетку главного входа к людям тянулись скрюченные руки. Мимоходом Птица заметил, что у их противников кровь из многочисленных рваных ран и порезов едва течет. Видимо, со времени смерти она успела превратиться в склизкую густую массу. Было ли это закономерностью или особенностью зомби-посмертия, Сергей не знал. Но выглядело это жутко.
Все это время с противоположной стороны коридора, где держали оборону Волков и Кобзарь, грохотало охотничье ружье.
Глядя на ловко орудующего арматурой Шмидта, Птица задумался о собственном оружии ближнего боя. В пистолете оставался только один патрон, а ходячие мертвецы отчего-то не заканчивались. Оказавшаяся в руках старая табуретка рассыпалась с одного удара о чужую мертвую голову. Несмотря на имеющийся у Сергея нож, действовать им он не рискнул. Для работы с клинком пришлось бы сокращать дистанцию. Но лезть в рукопашную схватку с не знающими боли зомби было весьма чревато.
– Тварей слишком много! Нам их здесь не остановить! – раздался из коридора крик Волкова. – Сталкеры, уходите наверх!
– Шмидт, слышишь? Научники своих баррикад не удержали, валим к лестнице! У нас тылы оголены, – рявкнул Сергей, распахивая дверь, ведущую на лестничную клетку.
– Ага, вот еще бы кто-нибудь объяснил нашим «провожающим», что они должны остаться на перроне! – зло ответил товарищ, уворачиваясь от очередного противника.
Едва напарник шагнул из коридора, Птица захлопнул за ним дверь, отсекая от назойливого мертвеца. Вернее, попытался это сделать, потому что зомби вдруг проявили несвойственную им до сей минуты прыть. Вклинившись между дверью и косяком, мертвецы стали медленно, но неумолимо отжимать дверь. Оба сталкера навалились на нее, стараясь захлопнуть, однако силы были неравны. Щель становилась шире, и в нее уже просунулись бледные руки с ободранными ногтями.
Шмидта ухватили за штанину и попытались втянуть в ширящийся проем. Помимо рук, оттуда уже стали протискиваться головы и плечи. Сталкер ударил ботинком, попав по чьей-то страшной роже. Уронив арматурный прут, Шмидт отчаянно вцепился в проходящую через стену водопроводную трубу. Еще одна пара рук ухватилась за его ногу, стремясь оторвать парня от «якоря» и вытащить за дверь.
Если бы зомбаки были живыми людьми и действовали осознанно, Шмидту давно бы пришел конец. Растерзали бы за секунды. Но масса тел, набившихся в узкий коридор, создала глухую пробку. Желающие погрызть или оторвать что-нибудь от человека только мешали друг другу. Этим и воспользовался Сокольских.
Выпустив последнюю пулю в одну из просунувшихся голов, он пустым пистолетом, как кистенем, от души приложился по пальцам упырей. Шмидт, в свою очередь, несколько раз с силой ударил свободной ногой по двери, стараясь плотнее защемить лезущие из-за нее руки.
Тошнотворно захрустели кости, хватка оживших покойников ослабла. Наконец, освободив Шмидта из захвата, товарищи бросились к лестнице. Наперерез им, отрезая путь наверх, уже валила толпа мертвяков из противоположного коридора.
С лестничного пролета бабахнуло ружье Кобзаря, и ближайшего зомби бросило на пол. Щелкнул затвор, еще выстрел. Второй мертвец чуть качнулся, но продолжил движение. Мозг Сергея молниеносно сообразил: «Даже если еще два-три выстрела будут точными, на место упавших зомбаков встанут новые, их как раз еще как минимум трое, а вот перезарядить ружье Кобзарь уже не успеет, ведь мертвецы практически достигли подножия лестницы. И назад ходу нет, оттуда, через распахнутую уже дверь, напирают те, что пришли через цех». В общем, на душе у Сокольских вмиг стало пакостно и скверно.
Но вдруг сверху яростно загрохотали автоматные очереди. Эхо выстрелов, многократно отраженное от стен лестничного колодца, долбило в череп не хуже отбойного молотка. Сергей вжал голову плечи, в ушах угрожающе зазвенело. Тела мертвецов, густо нафаршированные свинцом, разметало по площадке. Строй наступающих заметно поредел.
Не теряя времени, сталкеры бегом взлетели по лестнице. Там и стало понятно, откуда взялась дополнительная огневая мощь. Рядом с Кобзарем, контролируя подход к лестнице, пристроился дед Савелий. Привычным движением и с видимым знанием предмета он перезаряжал автомат времен Второй мировой войны. Такие – деревянный приклад и боковой коробчатый магазин – Сергей видел на фотографиях, запечатлевших полицаев, «лесных братьев» и УПА.
– Много их там? – сердито спросил Савелий, кивая в сторону первого этажа.
– Прорва. Откуда явились, ума не приложу. – Шмидт нервно сплюнул. – И что это вообще за беда такая? Вы видели? Они мертвые уже! А ходят. И, главное, на живых людей кидаются!
– Видели. – Дед разложил перед собой матерчатые подсумки с запасными магазинами. – Вчерась уже двое приходили. Вот и сегодня опять приперлись.
– Как вчера? Когда? – Шмидт удивился. – Что же ты, старый, нам ничего не сказал?
– Незадолго до вашего прихода явились. Упокоил я их, горемычных, и закопал. И вас сперва за таких же принял. Но потом смекнул, что больно шумные вы для мертвяков. Насчет того, что не сказал… Так, а с чего ты вообще решил, что я тебе рапортовать был должен?
– Да если бы мы о них знали, то с утра бы они нас врасплох не взяли!
– А ты думаешь, двое вчерашних меня предупреждали, что сегодня их товарищи нагрянут? Мне показалось, теми двумя все и закончится. Ты сам-то раньше видал, чтобы мертвые по земле ходили, да еще в таких количествах?