Игорь Соловьев – Время полыни (страница 35)

Ночевать решили в леспромхозе. До него было рукой подать. И сталкеры очень надеялись, что здание уцелело.

– Ау, есть кто живой? Савелий? – Шмидт распахнул створку ворот и зашел на территорию лесопромышленного хозяйства.

– Вы уверены, что нас кто-нибудь слышит? – спросил Ямпольский, бросая взгляд на замшелые кирпичные стены.

– До «выплеска» Зоны здесь обитали старик сторож и его взрослый племянник в должности завхоза. – Шмидт пропустил всю группу и вернул половинку ворот на место. – Хотя, если честно, главный-то как раз дед Савелий, а племянник – так, на побегушках.

Все прошли через двор и остановились у входа. Путь преграждала распашная сварная решетка, закрытая изнутри на навесной замок.

Тамбур, густо выкрашенный зеленой масляной краской, освещала тусклая лапочка в сетчатом плафоне. А в глубине помещения едва слышно тарахтел дизель-генератор.

Шмидт шагнул вперед и, погромыхав решеткой, снова крикнул:

– Савелий, Михаил! Вы тут?

– Что орешь? – из темноты в тамбур шагнул дед Савелий.

– Дед! Мы уж думали, нет никого. Ты чего затихарился? Давно ведь слушаешь, как я надрываюсь?

– Поди вас разбери, кто тут шляется. – Савелий настороженно всматривался в стоящих за Шмидтом людей. – А это кто с тобой? И почему не обычным манером вернулись? – намекнул он на туннель.

– Это научная группа. Те самые умники, что Зону изучают. Беда у них стряслась, станция разрушена. Сейчас мы к идем в Октябрьский. Надеемся, что пустишь переночевать.

Шмидт подошел к самой решетке и сказал так, чтобы его слышал только Савелий:

– А насчет туннеля – ты все проспал, старый. Нет больше в нем надобности, потому что периметр сдуло. Кто успел укрыться, те выжили. А всех прочих… нет их, в общем, никого. Зато Зона теперь повсюду.

– Вон оно как, значит. – Дед задумчиво поскреб рукой бороду. – А вы, получается, с той стороны единственные живые?

– Сам же видишь, что не мертвые, – рассердился Шмидт, – отпирай калитку, стемнело почти.

Дед, услышав первую часть фразы, как-то странно посмотрел на сталкера. Стоявшему рядом Сергею даже показалось, что Савелий им откажет и ночевать придется прямо во дворе. Но дед подумал немного и полез за ключами.

После всех выпавших на долю путников приключений условия показались им царскими. Под ночлег была выделена просторная комната. Савелий показал, где взять деревянные поддоны. Из них люди выложили себе подобие кроватей. Вместо одеял и матрасов все понабрали себе разное тряпье, в изобилии имевшееся у хозяйственного деда. Для Виктории Шибиной отгородили простыней угол и выделили девушке единственную раскладушку.

Савелий принес нежданным гостям полведра картошки, початую кадушку квашеной капусты и немного сухарей. Выложил на стол бумажные кульки с солью, сахаром и чаем. Молча сел в сторонке и закурил. Сокольских решил было, что дед будет дымить какой-нибудь ядреной махрой. Однако Птица ошибся. Цербер мрачно попыхивал дорогим «Данхиллом», думая о чем-то своем.

И лишь когда мимо прошел Шмидт, дед встрепенулся и ухватил сталкера за руку.

– Постой, рыжий. Я чего спросить у тебя хотел. Вы когда сюда шли, нигде моего Мишку-племянника не встречали?

– Нет. Погоди, так он что, пропал? Давно? – спохватился Шмидт.

– Пропал. – Савелий тяжело поднялся. Достав старенькую карманную латунную пепельницу, затушил в ней окурок. – Аккурат за несколько часов перед тем, как Зона жахнула.

Гости притихли и переглянулись. Кобзарь хотел сказать старику что-то обнадеживающее, но, наткнувшись на его тяжелый взгляд, запнулся на полуслове.

Савелий махнул рукой. Пошел к двери, обернулся у самого порога:

– Да, чуть не забыл. Все естественные надобности справляйте во дворе. В памятнике зодчества, он же – «нужник обыкновенный». Но на ночь я двери леспромхоза запираю. Так что ежели кому приспичит ночью, возьмете ведро в коридоре.

Дров и воды в леспромхозе было в избытке. Натопили большую чугунную печку, приготовили еду и даже нагрели воды для душевой кабины. Процесс накачки бака для душа был долгим и муторным, так что приходилось ждать своей очереди. Когда наконец Сергей встал под горячие струи, он испытал настоящее наслаждение. Вместе с грязью по неровной кафельной плитке утекали тяжесть прожитых дней и выматывающее напряжение.

В крошечной раздевалке Сокольских столкнулся с профессором. Ямпольский как раз должен был идти на помывку следующим, но вдруг замер, словно громом пораженный. Он смотрел на амулет, висящий на груди Сергея, и, казалось, не верил собственным глазам.

– Откуда у вас эта вещь? – дрожащим голосом спросил ученый.

– Один знакомый подарил. А что вас так удивило? – Птица никак не мог понять причины профессорского интереса.

– Видите ли, у меня тоже был знакомый, обладавший таким предметом. И я точно знаю, что это была сделанная на заказ штучная вещь. Поэтому, скорее всего, это она и есть.

– Возможно, – не стал спорить Сокольских. – Но ко мне она попала без всякого криминала, а как подарок. Однако я вижу, у вещицы есть какое-то прошлое? И вы его знаете? Знаете, что изображено на этом медальоне? Может, вы мне это объясните?

– Да, молодой человек, теперь я понимаю, что не просто так мы с вами встретились. Это фатум, не иначе. Давайте поступим следующим образом. За вечерним чаем я расскажу вам свои догадки насчет вашего «подарка». А вы поведаете мне, когда и кем он был вам подарен. Уверен, это будет интересная история.

К ночи заметно похолодало. Из оконных щелей тянуло стылым ветром. Люди сгрудились вокруг раскалившейся докрасна печи и размышляли над услышанным.

– Значит, вы, Валерий Семенович, полагаете, что это и есть тот самый ключ к материалам Стребкова? – спросил Кобзарь, дуя на кипяток в кружке.

– Уверен. Я видел его несколько раз, когда Стребков был еще жив. Все же изображение на пластинке незаурядное, согласитесь, трудно перепутать.

– Пожалуй. Но все равно непонятно, как он попал к тому самому афганцу Николаю, который подарил этот ключ нашему Сергею.

– Я так думаю: Николай и был тем самым проводником, работавшим в группе Стребкова, – пояснил Ямпольский. – Но, получив ключ в руки, он не знал, что с ним делать. Назначение этого предмета так и осталось для него загадкой. Просто памятной вещью.

– Приносящим удачу амулетом, – поправил Сергей. – А еще он считал, что эта штука должна вернуться в Зону.

– Насчет удачи он, может, и не ошибся, – хмыкнул Шмидт, – уж больно ты везучий, дружище.

– Что бы вы хотели получить за эту вещь, Сергей? – прямо спросил Ямпольский.

– Честно говоря, у меня нет желания ни дарить ее, ни продавать. Я к ней привык.

– Да я тоже понимаю, что не вправе требовать ее у вас. Но учитывая все сказанное мною ранее… Понимаете ли вы, что это важный ключ?

– Не совсем, если честно. Вы сказали, что этот предмет может служить ключом к неким данным. То есть наверняка вы не знаете, как именно он должен быть использован. Верно? А также где эти данные спрятаны и что конкретно в них содержится.

– Начну с конца. Где хранятся эти данные, я как раз представляю. И их характер мне тоже неплохо известен по большей части, у нас со Стребковым были смежные области исследований. И мне очень не хватает той доказательной базы, которую собирал мой коллега. В отличие от меня, он начал догадываться о развитии нынешних событий намного раньше. Теперь, что касается самого ключа. Я действительно не знаю, как именно он должен быть использован для получения данных. Предполагаю, что это некое зашифрованное послание, комбинация, необходимая для открытия виртуального замка.

– Тогда, быть может, вам будет достаточно рисунка или фотографии амулета?

– Может быть. А может так случиться, что понадобится сам ключ, в его физической форме. Хотя я пока не представляю, каким образом это могло бы осуществляться.

Глава 16

Утро выдалось хмурым. К рассвету Сергей замерз, от этого проснулся. Выбравшись из-под тонкого одеяла, он первым делом раздул угли и подкинул свежих дров в печку. Когда огонь радостно загудел, сон окончательно сдуло. Постепенно начали вставать и остальные.

Решив, что сейчас начнет выстраиваться очередь в туалет, Сокольских решил упредить всех желающих.

Наскоро одевшись, он спустился во двор. Савелий уже открыл решетку, и, миновав ее, Сергей понял, что немного опоздал. Дверь была заперта на шпингалет, а у туалета, на гвоздике висела куртка Вики Шибиной.

Вздохнув, Птица закурил и принялся бродить по двору меж штабелей спиленных стволов и разнообразного хлама.

Едва Сергей докурил сигарету, как тишину вдруг разорвал пронзительный женский крик. Выскочив на звук, Серега увидел следующую картину. Туалетная будка скрипела и раскачивалась. Какой-то странный грязный мужик, вцепившись в ручку двери, то наваливался на нее, то дергал на себя.

Сперва Сокольских хотел просто подбежать и дать незнакомцу хорошую затрещину. Но что-то остановило его на полпути. Была в чужаке какая-то неестественная деталь, выхваченная глазом, но упрямо ускользающая от сознания.

Не добежав два десятка метров, Сергей перешел на шаг.

Незнакомец издавал странные мычащие звуки и продолжал агрессивно дергать дверь. Шибина, видимо разглядев через хлипкие щелястые доски Сергея, сразу перестала кричать.

– Эй, а ну отвалил в сторону! Тебе чего тут надо? – рявкнул Птица.

Услышав за спиной голос, чужак оставил дверь в покое и обернулся.