Игорь Соловьев – Время полыни (страница 33)

А над головой уже рвались и гнулись листы жести, принимая на себя бетонные обломки опорных колонн. Последнее, что видел Сергей сквозь защитное стекло, это как начинают сходиться друг с другом стены их траншеи, осыпаясь кафельной плиткой.

Засыпало их капитально. Сначала Птице самому пришлось долго выбираться из плотной мешанины земли и кирпичного мусора. А потом откапывать Шмидта.

К счастью, и напарник, и сам Сергей отделались только ссадинами и ушибами. Едва товарищ пришел в себя, Птица дал ему воды. Собственная фляжка рыжего сталкера осталась где-то под завалом.

– Ух, хорошо, – сказал Шмидт, вдоволь напившись.

– То, что живы остались, – да. А вообще, ты посмотри, во что все превратилось. – Сергей обвел вокруг руками.

От станции МТС мало что уцелело. Будто гигантский веник прошелся по территории тракторной станции, небрежно выметая следы человеческой деятельности. Остались торчать лишь несколько кирпичных стен, да еще уцелело несколько опорных железобетонных колонн одного из ангаров. Все прочее смахнуло фантастическим штормом, разбросало и развеяло по округе. В ремонтном цеху сохранился только угол стены, остальное рухнуло и развалилось. Административный флигель выглядел особенно жалко. Сложившись пополам, он был похож на кукольный домик, раздавленный тяжелым ботинком пьяного грузчика.

– Что это было? – Шмидт недоуменно вертел головой. – Торнадо? Землетрясение?

– Ты меня спрашиваешь? – Птица наконец выдернул из мусорного плена свой рюкзак. – Я вообще не представлял, что в средней полосе такое бывает.

– Ладно, придется смириться. Что бы это ни было, а как ни крути, теперь надо топать домой. И, похоже, что ружья у меня тоже больше нет. – Шмидт кивнул на раздавленный, перекрученный кусок металла, бывший ранее его оружием.

– Будет тебе о ружье жалеть. Хорошо хоть, что голова на месте.

– Это да. Повезло, что ты об этом укрытии вспомнил. Страшно представить, что бы с нами было, – согласился Шмидт.

– Вот видишь! Польза от меня есть. А ты мне жалкие тридцать процентов от общей добычи положил.

– Ну, ты, жук, нашел о чем вспомнить. Ладно, считай теперь твои сорок. Если что-нибудь найдем, конечно.

Птица кивнул:

– Ну тогда двинули, что ли.

– Знаете, Валерий Семенович, я не тому удивляюсь, что после бури перед нами незнакомая местность, – почесал затылок Кобзарь, – меня больше смущает, что я не вижу дороги из желтого кирпича.

– Очень смешно, Марк Витальевич. – Ямпольский раскладывал на грязном лабораторном халате спасенные ранее материалы. – По-вашему, это был тот же ураган, что перенес домик Элли из Канзаса в Волшебную страну?

– У вас есть иное объяснение? Я уже, грешным делом, подумал, что всем нам конец, особенно когда лампочка в светильнике взорвалась.

– Смотрите, вот тут вагон армейцев стоял, – крикнул Волков, бродивший рядом с остатками ВИПа.

– С чего вы это взяли, коллега? – недоверчиво сощурился Кобзарь.

– Да вот же следы от протектора. Вот и «башмак», которым колеса подпирали.

– И все-таки я склонен верить в путешествие в пространстве, – покачал головой Марк Витальевич.

– Перестаньте молоть чепуху, – миролюбиво возразил Ямпольский. – Да, ландшафт немного изменился. Но так это из-за того, что часть деревьев повыдирало с корнем, а кустарник окончательно лишился листвы.

– Вон тех двух воронок с водой не было, – упрямился Кобзарь. – Глядите, какие огромные, ух!

– Согласен. И вот эта клейкая паутина повсюду мне не нравится. Понятия не имею, что это и откуда взялось. Зато дорога на месте. С этим вы спорить не будете?

– Дорога действительно похожа, – согласился Кобзарь, – но, может быть, это просто параллельная вселенная? Если нет, то объясните мне, где труппы монстров, убитых накануне? Где тела солдат и где все-таки их фургон?

– Там же, где и останки нашего дома. – Ямпольский принялся распихивать документацию и жесткие диски по карманам. – Раскиданы по окрестностям.

– Валерий Семенович, – спросила наблюдавшая за сборами Шибина. – А что вы делаете?

– Собираюсь в дорогу, Вика. Нечего нам тут рассиживаться. Спуститесь с Волковым в подвал и проверьте, нет ли там чего, что бы могло нам пригодиться в пути. Может быть, какие-то припасы, вода?

– Гм, разумно ли это, профессор? – Кобзарь с сомнением взглянул на шефа. – Быть может, нам лучше остаться здесь? Руководство наверняка уже знает о случившемся. Да, никакой связи нет, но автоматическое оборудование не могло не передать данные. Да и наших охранников быстро хватятся, у военных с этим очень строго.

– Вы правы. Только не учитываете одного.

– И чего же?

– Возможного масштаба катастрофы. Вспомните поздний СССР, Армению, город Степанакерт. Вы должны помнить ту катастрофу.

– Ну как же, помню, – Кобзарь мрачно кивнул. – Кошмарное землетрясение. Всесоюзная беда.

– Именно. Масштаб был таков, что всей мощи страны не хватило, чтобы помочь сразу всем нуждающимся. И если предположить, что и здесь случился какой-то апокалипсис, руководству может быть не до нас. Надо рассчитывать только на себя. Поэтому собирайтесь, будем выбираться самостоятельно.

Глава 15

После того как сталкеры покинули свое убежище, им показалось, что изменилась не только Зона, но и весь мир.

В темных рваных облаках то и дело вспыхивали молнии, накрапывал холодный дождь. Шмидт и Птица возвращались старой дорогой и не узнавали ее.

Осенний лес превратился в бурелом. На тропе во множестве лежали выкорчеванные бурей деревья. Корни и ветки цеплялись за одежду, ветер то и дело поднимал с земли опавшие листья и швырял их вверх. Было пусто, сыро и холодно. Немногочисленным же уцелевшим строениям словно бы разом прибавилось лет по сто. И без того старый заброшенный коровник теперь выглядел совсем древним. Он покрылся густым слоем серебристо-зеленого мха, врос в землю, и казалось, что вот-вот рассыплется от старости.

– Я вот думаю, может, ну его на фиг? – Шмидт боязливо посмотрел в сторону коровника. – Того и гляди, нам крыша на голову свалится, когда в туннель полезем.

– А стоит ли вообще теперь туда соваться? – Сергей указал в сторону далекого периметра. – Гляди, мне чудится или там и в самом деле теперь пусто?

Сокольских оказался прав. Периметра больше не существовало. Пустая караульная вышка накренилась вниз. Столбы с проволочным заграждением где повалились, где и вовсе отсутствовали, вырванные из земли чудовищной стихией. Что особенно было непонятным и пугающим, так это обилие ржавчины и какой-то желтоватой слизи, покрывавшей бетон и железо.

– А где люди? Часовые, тревожные группы? Куда все подевались? Тут и укрыться-то негде. Погибли? Но тогда должны были остаться тела. – Сергей с нехорошим предчувствием осматривал пустую вышку.

– Брось, пошли. – Шмидт сунул озябшие руки в карманы. – Тут недалече блокпост был. Издали посмотрим, есть ли там кто. Хотя я уже догадываюсь, что мы увидим.

Интуиция их не обманула. Через полчаса ходьбы под моросящим противным дождем они действительно вышли к блокпосту.

Даже на первый взгляд было ясно, что живых тут они не встретят. Впрочем, мертвых тоже не оказалось. В помещениях было абсолютно пусто. Ветер шелестел занавеской в разбитое окно, пахло тленом и плесенью.

Ощущения были такими, словно люди ушли отсюда давным-давно, чего быть, конечно же, не могло. Но глаза беспристрастно фиксировали картинку, верить в которую разум отказывался.

В комнате отдыхающей смены нашлись две металлические двухъярусные кровати. Обе ржавые и темные. Матрасы и одеяла на них сгнили. Следующая комната. Казенный трухлявый стол, такие же ветхие стулья, закрытый облупившийся сейф в углу.

На столе Сергей увидел журнал дежурной смены. Бумага старая, скукожившаяся, заплесневелая от сырости. Тем не менее журнал был датирован именно этим годом. Сокольских ковырнул было страницы кончиком ножа, но напрасно. Они слиплись намертво, словно пролежали тут не менее полувека.

Комната хранения оружия. Пирамида и стеллажи пустые. Вот разве что два стальных шкафа заперты. Но и открыть их у сталкеров не получилось. Повозились пять минут, да и плюнули.

В помещении, служившем для приема пищи, Шмидт обнаружил печку-буржуйку.

– Ты гляди, хоть и ржа кругом, а печка-то еще годна для отопления. А все почему? Потому что чугун, а это на века!

Он открыл дверцу и сноровисто стал разламывать мебель – на растопку.

– Ты чего, заночевать тут решил? – спросил Сергей, осторожно устраиваясь на рюкзаке.

– Ну, о ночлеге думать рано. Но чайку вскипятить да кости погреть стоит. Раз такая оказия подвернулась. Заодно и обмозговать, во что это такое мы влипли и как теперь выбираться. А главное – куда?

– Ты опасаешься, что на месте Октябрьского тоже вот такой мавзолей образовался? – Сокольских обвел комнату рукой.

– Не каркай, Птица! – раздраженно засопел Шмидт. – Я надеюсь, что с поселком все в порядке. Ну, самое большое – белье с веревок ветром унесло.

– А если…

– Вот давай без «если», хорошо? Нам еще туда столько топать, что ежели сразу о плохом думать, можно прямо здесь ложиться да помирать.

– Хорошо, молчу. – Сергей достал чай, сахар и котелок. – Сил наберемся и тронемся.

Но странное дело. Стоило им вскипятить воды и выпить горячего чаю да съесть по банке тушенки на каждого, как желание куда-либо идти пропало. Навалился сонный дурман. Сокольских лежал и смотрел, как от мокрой куртки, висящей над разогревшейся буржуйкой, поднимается пар. Как потрескивают угольки в приоткрытой дверце. И стали ему, Сереге, как-то вдруг безразличны ржа и плесень под ногами, дождь за окном, да и вся эта Зона.