Игорь Соловьев – Время полыни (страница 32)
Сергей обратил внимание, что коробки всех построек сложены из кирпича, крыши подсобных помещений покрыты серым ломким рубероидом, а фронтоны внахлест обшиты горбылем.
Всюду были разбросаны фрагменты сельскохозяйственной техники. Что любопытно, не было ни одного целого экземпляра. Во множестве лежали части сеялок, молотилок, громоздились ковши и плуги, моторы тракторов, кабины комбайнов.
– Близко к ним не подходи, – напомнил Шмидт. – Все это железо фонит страшно.
Заглянули в пару вспомогательных ангаров. Это были длинные одноэтажные коробки простой конструкции: бетонные или сложенные из кирпича столбы выполняли несущую функцию, вокруг них – сварной каркас, наискось перехваченный для крепости стальными уголками и профилем; все это дело было обшито шифером и профлистом. Ничего интересного внутри не нашлось.
– Давай заглянем в ремонтный цех. – Шмидт, казалось, не унывал.
В цеху царила разруха. По центру располагалась ремонтная яма, заботливо накрытая кусками жести и шифера. Кирпичное крошево вперемешку с битым стеклом густо устилало пол. Пустые ящики, гниющие картонные коробки, сорванные дверцы немногочисленной мебели. Птица перешагнул опрокинутый стеллаж и разочарованно пнул пустую стеклянную бутылку.
Ямпольский едва не прозевал момент, когда ворвавшийся в помещение монстр прыгнул на Кобзаря.
Тварь уже почти физически ощутила, как ее когти рвут нежную податливую плоть жертвы, как из разорванного клокочущего горла бьет опьяняюще горячая кровь. Однако что-то пошло не так. Сбоку мелькнул продолговатый предмет и, попав в летящее тело хищника, изменил траекторию его прыжка. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы когти разминулись с горлом жертвы, располосовав только плечо.
Хищник сбил стрелка с ног, но и сам растянулся на полу. Монстр вскочил было, нависая над жертвой, но торчавший между ребер топор поубавил нападавшему прыти. Задние конечности заскользили, и тварь, не удержав равновесия, повалилась на лабораторный шкаф. Вниз обрушились полки и все их содержимое: банки, колбы, пробирки. Выбраться оттуда зверь уже не смог: один за другим, три последовавших выстрела пригвоздили его к стене.
Тем временем тварь, забиравшаяся в помещение через окно, почти достигла успеха. Несмотря на окровавленную голову, похожую на раздавленную сырую картофелину, хищник каким-то чудом сохранял силы и целеустремленность. Едва он полностью ввалился внутрь, Вика Шибина, оттолкнув коллегу с огнетушителем, подскочила к непрошеному гостю и от души плеснула в звериную морду кислоты из банки. Тварь взвыла и закрутилась волчком. Вмиг потеряв зрение и нюх, она наугад пыталась достать когтями ненавистного человека.
– В сторону! – крикнул Кобзарь. Волков и Шибина наконец сообразили, что закрывают ему сектор стрельбы.
Едва они оказались на безопасном расстоянии, Марк Витальевич тщательно прицелился и потянул спуск.
Последняя пуля с отчетливым влажным стуком снесла хищнику половину головы. На стену брызнули кровавые ошметки. Мутант, словно из него махом выдернули батарейку, рухнул на пол и замер неподвижной кучей мяса.
– Славный выстрел, – вытирая пот с лица, похвалил коллегу Ямпольский.
– Ваш бросок тоже был хорош, – кивнул на топор Кобзарь. – Спасибо, Валерий Семенович, я вам обязан. Обещаю, до конца жизни не забуду этого.
– Ах, дружище, давайте оставим все клятвы на потом. Очень бы хотелось знать три вещи. Во-первых, есть ли поблизости другие твари? Вы, кстати, Марк Витальевич, ружье-то перезарядите! Во-вторых, что это вообще за персонажи и откуда они тут взялись? А в-третьих, где наша охрана?
Судьба солдат выяснилась довольно быстро. Выглянув из модуля, научники увидели страшную картину. Дверь жилого солдатского вагончика была распахнута настежь, стены испачканы кровью, а на откидной лесенке лежал растерзанный труп контрактника.
– А где остальные? – тихо спросил Волков.
– Полагаю, что их постигла та же участь, – ответил Ямпольский. – Не понимаю, как мутантам удалось застать нашу охрану врасплох.
– И тем не менее, если бы не солдаты, твари бы уже пировали здесь. Не выстрели кто-то из них, не подними шума, мы бы и дверь закрыть не успели.
– Надо бы пойти посмотреть, вдруг кто-то из них еще жив, – осторожно предложила Шибина.
– Разумеется! Марк Витальевич, прикройте нас, – согласился профессор.
Но дойти до солдатского вагона они не успели. На пороге Волков встал как вкопанный.
– Господи, а это еще что такое? – Его широко раскрытые глаза были обращены к небу.
Ямпольский проследил за его взглядом и оторопел. Профессору хватило нескольких секунд, чтобы принять решение.
– Назад! Все в дом! Спускайтесь в подвал, живее!
Однако прежде чем спуститься самому, он сгреб со стола все материалы своих исследований и прихватил ноутбук с презентацией.
Административное здание машинно-тракторной станции было относительно цело. Последние пятнадцать минут сталкеры изучали содержимое кабинетов второго этажа.
Шмидт меланхолично наблюдал, как Сергей вытаскивал одну за другой пыльные ведомости, читал названия, откладывал обратно.
– Эй! – вдруг окликнул его напарник. – Ты ничего не слышишь?
Птица прислушался. Вроде бы ничего необычного, только в левом ухе звенело.
– Нет, как будто бы ничего, – сказал Сергей и различил вдруг очень отдаленный гул.
Переглянувшись, сталкеры бросились к окну. Небо на востоке сворачивалось в горизонтальную спираль. Это было похоже на работу двух титанов, решивших выжать атмосферный купол, будто мокрое полотенце. Облака чернели на глазах, сталкивались, разряжались друг в друга тысячами колючих молний. Вал тяжелой, иссиня-черной массы рос и ширился, поднимаясь над землей все выше и выше.
– Японский городовой… – оторопело выдохнул Шмидт. – Это что за срань такая?
Одновременно с тем, как росло и менялось небо, рокотавший гул становился все громче. В комнате начали мелко вибрировать уцелевшие стекла.
– Посмотри. – Птица нервно дернул напарника за рукав. – Мне кажется или вся эта жуть действительно движется в нашу сторону?
Стена тяжелых скрученных облаков, непрерывно мерцавшая вспышками молний, быстро приближалась.
– Я думаю, это, короче… валить нам надо! – с трудом выталкивая слова непослушным языком, произнес Шмидт. – Не выдержит этот сарай такой силищи.
– Есть варианты? – Птица быстро обежал взором территорию МТС. – Тут же нет ни хрена – ни бомбоубежища, ни подвала даже.
– Так, так, так, – лихорадочно стал что-то перебирать в уме Шмидт. – Нам бы сейчас хоть в какую-нибудь щель забиться.
Гул превратился в нараставший грохот, стекла в рамах тонко забренчали.
Серега хлопнул себя по лбу, что-то вспомнив:
– А ну давай за мной! Есть одна идея. Бог даст, выгорит!
Похватав вещи, они спешно бросились к лестнице.
В опустевшей комнате с мелко подрагивавшей полки скатилась пожелтевшая керамическая кружка: почти стертый золотой ободок, рисунок древнерусской ладьи с поднятым парусом и надпись «Кострома». Упав на пол, кружка разбилась вдребезги.
Потолок подвала выносного исследовательского поста немилосердно трясло. С металлических швеллеров, служивших перекрытиями, тонкой струйкой сыпался песок. Даже сквозь плотно прикрытый люк был слышен тяжелый рокочущий грохот.
На улице бушевал шторм. С неба на землю словно беспрерывно обрушивалась гигантская кувалда. После каждого ее удара подвал вздрагивал, как живой, а лампа под потолком мигала и раскачивалась.
Люди сидели на пыльных ящиках и закрывали головы руками. Казалось, еще чуть-чуть, и перекрытия не выдержат доверенной им ноши, лопнут, и все содержимое дома обрушится на головы ученых.
Птица выплюнул землю из рта и ошалело помотал головой. Он не помнил, когда и зачем снял противогаз, но сейчас в волосах, носу и ушах было полно песка и глины.
В последний момент они со Шмидтом успели заскочить в ремонтный цех. Уже сидя в смотровой яме и сдвигая над головой жестяные листы, напарники сквозь дыры в крыше увидели, как небо озарилось нестерпимой вспышкой. Желтое зарево превратилось в обжигающий белый свет, затапливающий собой все обозримое пространство.
Рев и грохот вытеснили все прочие звуки. Шмидт что-то орал, но Сергей уже его не слышал. Лишь когда тот натянул противогаз, Сокольских догадался сделать то же самое.