Игорь Соловьев – Пока цветёт смородина (страница 3)
– Разбираетесь в технике? – заинтересовался Эдвард.
– Нет, знаком только со армейским вооружением, вроде ракетомета или автопушки. А такие погрузчики я видел работая охранником в порту.
– Охранником? – Шмидт и прочие переглянулись. – Простите, вы не из корпоратов?
– Нет, из бывших военных. Это не корпоративная охрана, скорее вахтеры из фронтовиков. Но мне показалось, будто вас это встревожило?
– У нас есть сложности с представителями корпораций, – осторожно ответил Шмидт .
Ковальски не удивился.
– Бывает. Нет, после того, как я вышел в отставку, с силовыми структурами завязал. Охрана не в счёт, это так, пару месяцев перебиться. Последняя моя работа – лицензированный курьер. Была, до недавнего времени, – добавил он тише.
Мира залила кипевшую воду в красивую чашку с восточным узором, и по комнате разлился аромат трав.
– Молодой человек, – задумчиво спросил Эдвард. – А в Вас есть кибернетические имплантаты?
Тут же вмешался Шмидт.
– Я извиняюсь за моего друга, мы понимаем, что это очень личный вопрос. Но обстоятельства…
– Нет, имплантов у меня нет.
– Вы сторонник «чистоты»? Но ведь, насколько мне известно, в армии всем ставят аугметику? Я помню новостные заголовки: «Современная армия – современный солдат!»
– Я уволился еще до того, как ребятам начали массово вживлять такие штуки. А потом… Дело не в убеждениях. На действительно хорошие вещи не было денег. А пихать в себя что попало нет смысла.
– Это очень хорошо! Не удивляйтесь. Мы хотели бы предложить Вам работу. Нам нужен помощник, физически выносливый и с крепкими кулаками, если Вы понимаете, о чем я.
– Любопытно. Вы видите меня впервые, но считаете, будто я подхожу на роль уличного бойца или телохранителя?
– Вы похожи на человека, который может постоять за себя и других. И, конечно, справиться с переноской оборудования.
– Вам кто-то угрожает? – уточнил Винсент.
По тому, как переглянулись люди, Ковальски понял, что угадал. Шмидт ответил неопределенно:
– У нас есть некоторые трудности. Мы боимся за Миру, на улицах неспокойно.
– Да! Представляешь, меня не отпускают даже в магазин! – пожаловалась гостю Мирослава. И быстро показала язык строго взглянувшему на нее Вернеру.
– Поверьте, мы в состоянии оплатить Ваши услуги, – заверил Эдвард и тут же спохватился. – О! Мистер Винсент, простите за бестактность! Сперва я должен был спросить о сумме Вас.
– Не извиняйтесь, пустое. Я благодарен за предложение, но…
– Тысяча долларов в день.
– Сколько?! – Ковальски показалось, что он ослышался.
– Я бы предложил больше, но наш лимит суточных переводов составляет тысячу долларов.
Винсент рассматривал лица собеседников в поисках подвоха. Однако ему не удалось прочитать в них ничего, кроме заинтересованности.
– Буду откровенным, господа. Любое охранное агентство за эти деньги даст пару отличных бойцов. И грузчиков в довесок.
– Мы ценим Вашу честность, – заверил Эдвард. – Но, не хотим привлекать внимание частных или государственных структур.
Ковальски задумался.
«Если эти странные ребята не шутят… Уже через десять дней я отдам долг Мяснику. Хотя, уговор был о трех днях? Но это же лучше, чем ничего! С Тони я как-нибудь договорюсь. В конце-то концов, живые деньги важнее, чем мой труп. Едва он поймет, что я действительно смогу достать бабло, переговоры по отсрочке пойдут проще. Решено!»
– Господа, считайте, что убедили. Что надо делать?
В этот миг дисплей самого большого монитора запестрел сообщениями. Вспомогательные экраны озарились быстро сменявшейся информацией. По хаотичным отблескам в очках Эдварда, Винсент догадался, произошло нечто необычное. Ученый оживился:
– Так-так, все в точности, как мы предполагали. Они только что вломились в один из наших ложных объектов.
– Какой из них? – азартно спросила девушка.
– «Гамма». Так что выиграл старина Вернер, – подвел итог какого-то пари Эдвард.
Девушка, поставив перед Винсентом чашку с чаем, обиженно надула губы.
– Это нечестно! Дед даже не старался, как они вообще повелись?
– Смирись, спор ты продула. А вообще, мне не нравится, что мы воспринимаем это как игру. Не хотел бы я сейчас там оказаться!
– Я согласен с Эдвардом, ты ещё слишком юна, Мира, – Вернер вздохнул и зашуршал архаичной бумажной картой города. – Ладно я, пожилой человек, поддался твоему азарту. Но впредь, больше никаких шуток с ложными объектами. Надо залечь на дно. Все очень серьезно!
– Даже слишком! – девушка вновь забралась на кресло и закинула в рот жевательную конфету. – Когда-нибудь я тоже стану ворчливой и рассудительной. А пока позвольте мне побыть ребёнком. Ну, пожалуйста!
Она сложила ладони вместе, и на ее подростковом лице возникла трогательная гримаса.
– Я, конечно, в вашей команде человек новый, – обратил на себя внимание, Ковальски. – Но не мог бы мне кто-нибудь объяснить, что, собственно, случилось?
Соседи враз смолкли. А потом слово взял Шмидт.
– Да, пожалуй. Ситуация такова. Только что полицейский спецназ посетил место нашего фиктивного проживания. Там, откуда, по их мнению, мы выходим в сеть. Разумеется, след был ложным, сейчас нам ничто не угрожает. Но это событие означает, что оппоненты перешли к активной фазе. С чем вас всех и поздравляю, мы стали официальной угрозой!
– Вы что, перешли дорогу государству? – поразился Винсент.
– Не государству, нет. Всего лишь корпорации ОТИ, известной как Объединенные Технические Индустрии. Впрочем, многие полагают, что они и официальные власти – одно и то же. По крайней мере, в данной операции глава ОТИ, Широ Судзима задействовал полицию. Уж не знаю, чего ему это стоило?
– Час от часу не легче, – потёр переносицу Ковальски.
– Да. Теперь Вы понимаете, что мы не зря пообещали Вам такие деньги? Впрочем, ещё можете отказаться. Я человек опытный, и повидал людей. Уверен, для Вас честь – не пустой звук. Поэтому предположу, что вздумай Вы расторгнуть наше соглашение, то не станете сообщать об увиденном. Возвращайтесь домой и живите, как раньше. Мы поймём.
– Как раньше уже не получится. И вы тут не причём, – Винсент отрешенно посмотрел на окно, плотно задернутое шторой. – Да и вообще. Гори оно все синим пламенем! А что касается корпоратов… – начал он было и умолк, зло сощурив глаза.
– И что же с ними? – спросила девушка, смотря на него широко раскрытыми глазами. В них бушевало васильковое море, никогда прежде капрал парашютной бригады не видел таких выразительных глаз.
– Пусть обнимутся и плачут! – отрезал Ковальски. – Хрена с два я им позволю до вас добраться. Пока на вас работаю, разумеется, – бывший десантник поднялся с дивана. – С этой минуты пора возвращаться в форму.
Глава 2.
В полицейском участке, несмотря на холодную осень, царила духота. Климатроны не справлялись, двери кабинетов были открыты нараспашку.
Детектив Макс Полетти, откинувшись в скрипучем кресле, изучал суточные сводки. Грабежи, две кражи со взломом, нелегальное подключение к кабельным сетям, несанкционированный одиночный пикет.
– Сэм! – окликнул он напарника за столом напротив. – Какого беса нам спускают дела по пикетчикам? Им же должна заниматься ФэПС, Федеральная Политическая Служба?
– Не хотят лишней головной боли. Посмотри, как его оформили? Наверняка составили протокол как «нечитаемый Ай-Ди» или «нецензурную брань в общественном месте».
– Так и есть, «Ай-Ди не подлежит идентификации, задержан до выяснения личности», – Макс, процитировав протокол, выругался.
– Вот видишь, – флегматично кивнул Сэм, разворачивая пакет с сэндвичем. – Им главное убрать политических с улиц. В последнее время фэпсы частенько скидывают грязную работу на нас. Я слышал, перед выборами в сенат вышла директива убрать возмутителей спокойствия, не накаляя обстановки. Вот и шьют оппозиционерам административную чепуху, лишь бы глаза не мозолили.
– То есть мы теперь должны вместо них, – Макс кивнул наверх, – политическими заниматься? Нам что, своих дел мало?
– Делом больше, делом меньше. Тебе-то, что? Получишь десяток премиальных баллов за отработанный протокол. С миру по нитке – нищему рубаха.
– Да что тут отрабатывать? Нечитаемый Ай-Ди? Я больше времени на отчеты потрачу.
– А против чего у бедолаги был пикет? – заинтересовался Сэм. – Какие требования выдвигал?
Макс пробежался пальцами раскрывая материалы.
– Ничего конкретного. Держал табличку с грустным смайлом.