Игорь Соловьев – Пока цветёт смородина (страница 2)

– Ну, и? – равнодушно пожал плечами собеседник. – Может я напутал чего, давно это было.

– Допустим. Но может ты вспомнишь прозвище командира нашей дивизии?

– Да пошёл ты, – бродяга потерял интерес к разговору.

– Врать-то зачем? Я бы и так водой поделился, – мрачно сказал Ковальски и двинулся в сторону дома.

Возле входа встретилась девушка в желтом дождевике раздающая рекламные листовки. Машинально взяв глянцевую бумажку, Винсент прочитал: «Незабываемое путешествие в Австралию. Только реальные впечатления».

В голове вспыхнула и промчалась кометой мысль: «А что, если собрать вещи и махнуть на другой континент? Затеряюсь и там, на берегу океана, пережду, пока все не уляжется. Конечно, меня будут искать. Сумма долга велика. Но судьба криминальных вожаков переменчива. Глядишь, лет через пять более удачливые соперники Мясника похоронят не только самого Тони, но и память о моем долге?»

Эта шальная мысль окрылила Ковальски. Он взлетел на свой этаж, а там сердце ухнуло вниз и покатилось по ступенькам вместе с разбитыми мечтами.

На лестничной клетке стояли трое.

Двоих Винсент узнал, видел в окружении Мясника, когда брал деньги. Третьего наблюдал впервые, но и его физиономия не обнадеживала.

– Ну, вот, а мы уже стали переживать, не случилось ли чего? – осклабился тот, что был пониже ростом, рыжий. – От букмекерского клуба дорога короткая, а тебя все нет и нет. Нехорошо заставлять ждать своих кредиторов, Ковальски.

– Я верну Тони все, что должен, – произнес Винсент, осматриваясь.

Двух ближайших молодчиков он еще бы мог вырубить, несмотря на кастет и нож, что те крутили в руках. Но вот третий, с крысиной мордой и холодными, как у змеи, глазами, держал руку под полой короткого плаща. Десять к одному, что у него ствол. И стоял Крыс, как окрестил его Винсент, далековато – не дотянуться.

– Конечно, вернёшь! У Тони нет просроченных должников. Живых, я имею в виду, – многозначительно усмехнулся бандит с ножом.

– Спокойно, парни! – поднял руку обладатель огненно-рыжей шевелюры. Говорил он вежливо, но энергетический кастет, с тихим гудением вибрировавший на пальцах, выглядел внушительно. – Мы лишь пришли напомнить, что бабло надо вернуть в срок. Никаких отсрочек и выплат по частям.

– У меня есть ещё три дня, – ответил Винсент.

– Так-то оно так, – кивнул рыжий, – но уж больно сумма велика. Боюсь, даже стоимость твоего жилья не покроет трети долга. И то, если хата не в кредитной ипотеке. Поэтому нам нужна страховка, что ты не скроешься из Сити. Живешь один, родственников нет, за твои долги и спросить некого.

– И чего вы хотите?

– Твой Ай-Ди, Ковальски. Главный документ, удостоверяющий личность, – в разговор вступил Крыс. Голос у него оказался неприятный, шипящий, под стать внешности. – Давай его сюда и приходи через три дня. Даже если не соберешь деньги, все равно приходи.

 Крыс зловеще пошевелил рукой под полой плаща.

«Нервничает. И, судя по глазам, отморозок и наркоман. Выстрелит, не задумываясь», – Винсент знал этот тип молодчиков. Озлобленные на весь мир, не имевшие ни жалости, ни тормозов.

– Только не трынди, что потерял. Он был при тебе, когда ты делал ставки, – напомнил рыжий.

«Осведомленные, сволочи», – подумал Ковальски и, пожав плечами, медленно достал пластиковую карту с фотографией.

– Очень хорошо, – рыжий положил документ себе в карман. – И на тот случай, если в голову придет какая-нибудь хрень, помни. Тони может отыскать человека везде. Хоть в заднице Сатаны. Впрочем, ходят слухи, будто это и есть задница Мясника.

Приятель с ножом, заржал, а вот Крыс даже не улыбнулся, не сводя глаз с бывшего десантника.

Когда они ушли, Ковальски сел на холодные ступеньки лестницы. Неотрывно смотря на моргавшую мертвенно-белым светом лампу, подумал: «Дело – труба. Куда я без Ай-Ди? Ни один банк не выдаст кредит без удостоверения личности. Да и что там могут предложить с моим-то социальным рейтингом? Полугодовой абонемент на проезд в городском транспорте? Недаром я пошел за большими деньгами именно к Мяснику».

Да, дела…

В квартире напротив щелкнул замок. Винсент равнодушно взглянул на возникшего в проеме человека. Им оказался пожилой мужчина, одетый в поношенную и старомодную, но опрятную одежду. Мешковатый пиджак и брюки, вязаный свитер с высоким горлом.

Ковальски с ним прежде не встречался. Любопытным было то, что незнакомец вышел из квартиры Питера и был обут в его тапки. Того самого Питера, что погиб от случайной бандитской пули.

– Простите великодушно, – поинтересовался незнакомец, – Вы ведь живете в квартире напротив?

Определенно, этот человек узнал в Ковальски соседа. Винсент кивнул.

– Извините, что потревожил, но обстоятельства вынуждают просить об одолжении.

– Вам помешали мои гости? – попробовал угадать Ковальски. – Простите. Они уже ушли.

– О, нет, что Вы! Такие, право слово, пустяки! – торопливо махнул рукой человек. – Моя просьба иного характера. Не найдётся ли у Вас несколько метров провода и банки с оловянным припоем? К сожалению, в работу пришлось внести изменения, и материалов не хватило.

– Припой у меня был. Предыдущий жилец занимался каким-то мелким ремонтом техники. Пожалуй, это то немногое, что после него осталось в квартире. Насчёт провода сложнее, но я дам пару удлинителей. Можете их разобрать. Полагаю, они все равно мне больше не понадобятся.

– О! – радостно воскликнул незнакомец. – Удлинитель это то, что нужно! Ах, я же не представился! Вернер Шмидт, бывший профессор Чикагского университета, пенсионер и Ваш новый сосед.

– Винсент Ковальски, – в свою очередь назвался должник Тони Мясника.

– Очень приятно! А знаете что, господин Ковальски, не зайти ли Вам в гости на чашечку чая? У нас есть прекрасный контрабандный чай из индийской федерации. Настоящий. Такой Вы вряд ли пили, честное слово!

Винсент, было, заинтересовался. Кого еще имел в виду этот человек, говоря «у нас»? Но тут кое-что произошло.

За спиной Шмидта мелькнула тень.

Из глубины квартиры донесся шепот.

Профессор сделал вид, что не прислушивался.

Шепот стал громче.

Наконец, из-за его спины возникла изящная девичья рука и настойчиво дернула за полу пиджака. Человек отмахнулся и прикрыл дверь.

– Очень прошу, не отказывайтесь от приглашения!

Когда Ковальски с коробкой переступил порог чужой квартиры, Шмидт быстро запер за ним дверь. Пожалуй, даже несколько торопливее, чем следовало бы.

– Мне снимать обувь? – спросил Винсент, в очередной раз взглянув на тапки Вернера.

– О, это не обязательно! – заверил профессор. – Знаете, там, где я вырос, дома все ходили в тапочках. Теперь живу с этой привычкой. Но Вас принуждать не буду, ни Боже мой! Проходите, как есть!

Ковальски шагнул в комнату. Обстановка выглядела необычно. Повсюду стояла техника и электронные приборы. Не слишком разбиравшийся в этих вещах Винсент опознал только осциллограф. Взгляд то и дело натыкался на мониторы, тихо гудевшие ящики системных блоков и бесчисленные провода. В дальнем конце комнаты, за столом с множеством экранов, сидел ещё один пожилой мужчина. В отличие от худощавого Вернера, этот седой человек был крупнее и носил очки.

– Салют! – поприветствовал он Ковальски, не вставая из-за стола. – Меня зовут Эдвард, я коллега Вернера, а это, – кивнул он на хрупкую девушку, почти утонувшую в глубоком кресле, и от того не сразу замеченную Винсентом, – Мирослава. Рады приветствовать в нашей скромной обители.

– Можешь называть меня просто Мира, – с озорством улыбнулась девушка.

Ковальски мог бы принять ее за подростка не старше тринадцати лет. Черты лица, сложение – все говорило в эту пользу. Но было в ней что-то еще, не столь очевидное. Возможно, слишком проницательный взгляд, а, может быть, интонации.

– Привет, соседи. Я Винсент Ковальски, из квартиры напротив. По просьбе Вернера принес припой и удлинители. Думаю, вы сумеете найти им применение.

– Садитесь на любое свободное место, – махнул Вернер. – Прошу прощения за беспорядок, мы прямо тут едим, спим и работаем. Совершенно нет времени на уборку. Сейчас Мирослава сделает Вам чай, он, как я и говорил, бесподобен.

– Дед, опять ты со своим чаем! Его, кроме вас с Эдвардом, никто не пьет. Вежливые люди предлагают гостям кофе или прохладительные напитки, – не делая попыток встать с места, сказала девушка.

– Гость хочет попробовать индийский чай! – строго ответил Шмидт, не принимая возражений.

Девушка состроила недовольную гримасу закатив глаза кверху. Но через мгновение легко выпорхнула из кресла и принялась возиться с чайником.

– Давно вы тут живёте? – спросил Винсент, с любопытством оглядываясь.

– Около двух недель. Вы, наверное, знали Питера? Он был племянником моего хорошего друга. Жаль, что с Питером приключилась такая трагедия.

Винсент кивнул, присаживаясь на краешек дивана, заваленного пирамидой из аккумуляторов.

– Мой друг родом с восточного побережья и сам приехать не смог. Пока он улаживает нюансы с бумагами о наследстве, попросил присмотреть за квартирой. Я-то давний житель этого города.

Ковальски снова понимающе кивнул. Неожиданно он заметил торчавший из-под стола фрагмент грузового манипулятора.

– Это же доковый погрузчик «Геркулес-9»? Как вы его сюда пронесли?

– По частям, конечно, – рассеянно откликнулся Вернер. – Было непросто.