Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 18)

По вечерам с дедом пили чай и играли в шашки. Саныч, большой любитель и виртуоз этого дела, радовался, как ребенок, раз за разом обыгрывая меня в эти идиотские шашки. Никогда их не любил, но это лучше, чем нажираться каждый вечер. Грандиозный запой с посещением мадам Лизы мы устроили лишь однажды, и то я халявил как мог. Это деду с утра никуда не нужно, а у меня планерка.

Саныч подробно рассказывал о своей жизни, упоминая различные мелочи и тонкости быта, которые ни в каких книгах о том времени даже не упоминались. Взять хотя бы покупку дров на зиму. Оказывается, в Петербурге того времени дрова стоили очень дорого, а измерялись в саженях. Кто сейчас с ходу скажет, сколько это, а? И как торговаться с поставщиками, и какие дрова горят лучше, а какие хуже, и где хранить, чтоб не сгнили и чтоб не сперли? Целая наука.

На все его просьбы рассказать о судьбе России я сначала отнекивался, а потом, поразмыслив, решил рассказывать ему несколько измененный вариант истории государства российского, чтобы сильно не травмировать психику этого замечательного человека.

Настал день «Ч», который, по-хорошему, должен был состояться еще позавчера, но мастер по пошиву одежды все же подвел. Теперь я понял, почему первые арктические экспедиции готовились по нескольку лет. Уму непостижимо, сколько всего надо с собой взять, и трех повозок не хватит, а у нас их всего две. Всех поднял ранним утром грузить повозки и готовиться к отъезду.

С Санычем договорился, что он постарается ровно в двенадцать подвести Арнольда к окну, выходящему на въездные ворота в дворцовый парк: хочу устроить ему показательное выступление. Даже если он сам это не увидит, то увидят другие и всенепременно императору доложат.

За полчаса до нашего выхода в трактир прибежал посыльный с запиской от Саныча с просьбой срочно прибыть к нему, а выход отряда перенести на три часа пополудни. Черт, как некстати, все уже настроились: лошади запряжены, подготовительные хлопоты забыты, и разумом ты уже там, в дороге. Но делать нечего, надо идти, да и вчера мы как-то скомкано с дедом попрощались.

Саныч ждал меня на парадных ступенях дворца, молча обнял и повел в уже знакомый кабинет. Все члены «Круга», кроме Арнольда, были в сборе. Каждый подходил, обнимал, что-то желал. Я чувствовал себя жутко неудобно. В конце концов я не выдержал:

— Люди добрые, не надо меня хоронить раньше времени. Я вернусь, обязательно вернусь.

— Мы надеемся, — проговорил Марис, — ты там сильно не геройствуй. Это Арнольду надо задачи государства решать, а мы хотим, чтобы ты вернулся и, желательно, в нормальном состоянии.

— Кто там поминает меня нехорошим словом? — в кабинет быстрым шагом вошел император, — все собрались? Отлично.

Гор, ты все же решил выходить? Если ты торопишься из-за данного слова, считай, что я оценил и от данного слова тебя освобождаю. Пойдете весной, мне кажется, так будет полегче.

— Уважаемый Арнольд, друзья, я искренне благодарен вам за беспокойство. Но я считаю, что мы достаточно хорошо подготовились к походу и уйдем сегодня. По дороге зайдем в Ланов, я лично хочу передать местным распоряжения императора.

— Через Ланов? — спросил Гай, — это ж какой крюк получается.

— Что ж, тебе видней, — император положил мне руку на плечо, — да, и я поддерживаю Мариса, держи там ухо востро, если запахнет жареным — сматывайся немедленно. Дьявол с ней, с этой крепостью, сто лет стояла пустой, еще постоит. В случае неудачи разместим три-четыре гарнизона южнее, перекроем все тропы, но поток дури остановим.

Только у меня одна просьба, дорогой друг, — Арнольд повернулся к остальным и подмигнул, — не убивай больше дворцовых гвардейцев, хорошо? При желании можешь выпороть их всех до крови, но убивать не надо. Понятно, что там через одного спесивые индюки и идиоты, но все же у меня их не так много.

Все засмеялись. Честно говоря, я несколько переживал за исход дела, но за все время меня так никто и не потревожил из-за смерти гвардейца. Санычу бы хороший коньяк поставить, да где ж его здесь найдешь.

— У секретаря возьмешь карту, толку от нее, правда, никакого, но хоть что-то. Бонис, выдай человеку связь.

Дон Коррель, помедлив, что-то вынул из кармана и положил на стол. Я сделал шаг вперед, и … сердце пропустило такт, кровь прилила к голове. На столе лежал мобильный телефон.

Часть 5

Конечно, не совсем телефон в том виде, к которому мы привыкли. Глядя на диковинный предмет, мне почему-то сразу подумалось, что это прибор для связи. Неширокая полоска из черного матового пластика, а это точно пластик, без всякого сомнения, с двумя небольшими бугорками в центре принадлежала другому миру.

— Знакомая вещь? — спросил Арнольд, внимательно глядя на меня.

— Не совсем. Предположу, что это прибор для связи. В моем мире они есть, но попроще.

Император разочарованно поджал губы.

— Смотри сюда, — Бонис пододвинул пластик ко мне. — Нажимаешь, только осторожно, на левый бугорок.

Он прикоснулся к левой кнопке, и над полоской появился нежно-голубой голографический экран размером с наш обычный планшет, заполненный какими-то символами. В верхнем левом углу светился зеленым шестиугольный значок. При большом воображении изображение в шестиугольнике можно было бы принять за стилизованное ухо.

— Эта штука для аварийной связи, — продолжил дон Коррель, — прикоснешься к зеленому значку, ждешь три секунды и нажимаешь на правый бугорок.

Экран погас.

— Этого достаточно, чтобы ко мне пришел сигнал. Мы будем знать, что тебе требуется помощь, и Юлий постарается тебя найти.

— А…

— Раз в неделю держишь эту вещь на солнце, медленно считаешь до ста и сразу убираешь. Все понятно?

Вопросов было два вагона, но вряд ли мне на них ответят. Эта вещь из мира, значительно более продвинутого, чем мой, откуда она здесь? Телефонов как минимум пара. Или больше? Зачем держать на солнце — понятно, для зарядки. Но почему так недолго? А если больше, то что? Ладно, сейчас не время для расспросов.

— Огромное спасибо, друзья. Мне все понятно, можно забрать?

Дон Коррель кивнул головой, я бережно взял в руки пластиковую полоску и убрал во внутренний карман камзола, который как раз недавно собственноручно пришил для особо ценных вещей.

Сан Саныч подошел ко мне и крепко обнял.

— Все, иди. Долгие проводы — лишние слезы.

— Ты хотел что-то показать, — проговорил император, — в три часа, после приема я выйду на балкон. Успеешь?

Я быстренько прикинул, что и как по времени. Успеваем, даже с запасом.

— Успею, Ваше Императорское Величество! — гаркнул я, вытянувшись в струнку.

— Иди уже, — Арнольд улыбнулся, — подхалим.

Добравшись до трактира и наскоро перекусив, дал команду выдвигаться и ждать меня с отрядом сразу за центральными воротами города. Вместе с Торагом мы поспешили в тюрьму, забирать своих подопечных. Клеменса отправил вместе с остальными парнями, нечего ему еще раз напоминать о его заточении.

Начальник тюрьмы начал ныть, что по-хорошему требуется за три дня подавать прошение, подписанное… Я начал закипать. Посмотрев на меня, начальник заткнулся и дал команду писарю оформлять выпускной лист. Грузный дядька, сидевший в углу за небольшим столом, благоговейно достал писчие принадлежности, чистый лист пергамента, закрепил его углы грузиками и начал тщательно выводить имена уходящих арестантов. Ну, это надолго.

Я пошел в местную оружейку, куда еще неделю назад мы привезли двадцать одну пару мечей и кинжалов. Там долго ругался с начальником смены, доказывая, что вот эта куча железа в углу — моя и ее надо сейчас вынести за ворота. При слове «вынести» начальника смены совсем заклинило, пришлось звать заместителя начальника тюрьмы, чтобы исправить ситуацию.

Все это время взвод, построенный в колонну по три, терпеливо ожидал решения начальства. За всеми этими хлопотами подошло время обеда, и я отпустил людей обратно в камеру. Пусть пообедают, потому как в следующий раз поесть удастся только вечером.

Карманных часов здесь еще не было, в провинции время определялось, в основном, по солнцу, в городах, в столице, по крайней мере, часы были на двух городских башнях. Что удивительно, колокола на башнях отбивали часы весьма синхронно. Вот и сейчас с двух сторон пришло известие, что уже два часа пополудни. Все, я пошел убивать начальника тюрьмы. Император меня просил не убивать только гвардейцев, про начальника тюрьмы он ничего не сказал.

Видимо, догадываясь, что мое терпение не безгранично, начальник столкнулся со мной в дверях, держа в руках выпускной лист. Я выхватил пергамент, сунул его в сумку, и, буркнув: «Всего хорошего», пошел на выход.

— Ваше магичество, одну минуту, — остановил меня начальник тюрьмы, — вы забыли одну вещь.

С этими словами он вынул из кармана небольшой металлический цилиндр и протянул его мне.

— Вы забыли активатор, ваше магичество. Прошу вас, возьмите его и слегка сожмите.

Активатор вздрогнул в моей руке и затих.

— Теперь он настроен на вас, ваше магичество. Любой другой человек, который к нему прикоснется, лишится руки. А вы хотели без него уйти, — начальник тюрьмы слегка улыбнулся.

Ах ты ж тощий урод, пошутить решил напоследок? У меня и так настроение сейчас не очень, еще тебя с твоими подколками не хватало. Зря ты это сделал, дядя, зря.