Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 17)

— Угу… Ну, мысль понятна. Небольшие листы железа тебе подготовят, это не так уж и долго, но их потом склепать надо будет, здесь времени уйдет поболе.

— Сан Саныч, в том то и дело, что не нужно, мы этот ящик сборно-разборным сделаем, скреплять будем отдельными полосами металла, все давно придумано. Поехали!

— Даже не думай, Игорь Иваныч, пока по-человечески не поедим, никуда не тронемся.

В итоге выехали часа через полтора. Заехали в Имперский банк, где я под пристальным надзором служащих получил на расходы аж целых восемьдесят золотых, за что и расписался в толстенной книге.

Зря Саныч ругал здешних мастеров, по крайней мере тот мужик, к которому он меня привез, мою задумку понял с полтыка.

— Не извольте беспокоиться, Ваша милость, все сделаем в лучшем виде.

— Когда?

Мастер почесал бороду, задумчиво посмотрел в закопченный потолок кузни.

— Подгоним помощников, светильников побольше… Думаю, суток за трое управимся. Но и вы, ваша милость, с расчетом не обидьте.

Слышали? За трое суток! Могут же, когда захотят!

— Уважаемый мастер, поберегите себя и людей, я приду за заказом через неделю. Вот задаток.

— Все будет сделано в лучшем виде. А теперь, господа хорошие, прошу покинуть кузню, нам начинать надо.

Честно говоря, я сильно переживал именно за этот пункт нашей подготовки к походу, Сан Саныч прав, все-таки работа с железом здесь еще развита не очень.

Как ни зазывал меня Саныч к себе прямо сейчас, я не поддался, договорились, что вечером буду у него, как штык. А сейчас мне нужно в тюрьму, знакомиться с личным составом.

Начальник тюрьмы начал жаловаться, как только увидел меня на своей территории.

— Ваше магичество, ну, разве так можно?! Зачем вы ко мне труп отправили? Вы знаете, кто это был?

— Не знаю, милейший, и знать не хочу.

— Это же…

— Отставить! Участников похода вывести на плац!

— Меня начальник дворцовой стражи чуть не убил на месте! — взвизгнул начальник тюрьмы.

— Ну, насколько я вижу, все же не убил. Пожалуйтесь императору.

— Но он меня не примет!

— Тогда пожалуйтесь своему заместителю. Достаточно разговоров, выводите людей.

Поняв бесполезность общения со мной, тюремщик поник головой и поплелся выполнять указание.

Двадцать один человек кое-как выстроились в две шеренги. Грустное зрелище. Но ничего, дней десять у меня есть, за это время даже из обезьяны можно выстрогать подобие солдата.

— Внимание, господа солдаты, слушайте внимательно, повторять не стану. Кто еще не понял — нас посылают выполнить задание нашего императора. Значит, я приложу все силы, чтобы это задание выполнить. Но, — я обвел взглядом строй, — при этом также приложу все усилия, чтобы через год мы все вернулись живыми.

От вас требуется беспрекословное подчинение и железная дисциплина. В моем отряде действует правило одного замечания. Каждый из вас имеет право на одну ошибку, второго замечания не будет.

«Ну, давайте, давайте, кто-то просто обязан задать этот вопрос. Ай, умница, шило тебе в задницу».

Молодой вор не выдержал и спросил:

— А что будет, ваша милость?

— Как зовут?

— Чикер я. Так кличут.

— Ничего не будет. За вторую ошибку — смерть. Я не могу рисковать жизнями остальных из-за тупости или нерадивости одного негодяя.

— Это что ж получается, — загундосил крупный обросший мужик с мутными глазами, — споткнешься пару раз и все? Башку с плеч? Не, так не пойдет, в таком разе я лучше на каторгу.

Еще один красавчик, очень нужный для дальнейшего укрепления дисциплины в отряде.

— Тебе что-то не нравится, солдат?

— Да кому ж такое понравится? И так на смерть отправляют, а при таких раскладах и дойти туда не успеешь.

— Будешь вести себя нормально — дойдешь. Но лично тебе это уже не грозит.

— Варя, забери себе этого товарища, только как-нибудь поэффектнее, пожалуйста, чтоб другим неповадно было.

Зеркальная змея с громким шипением вырвалась из-под камзола, оторвав пуговицу на груди. Стремительным прыжком преодолела расстояние до обреченного и обвила ему ноги. Затем медленно, по спирали стала подниматься вверх, покрывая беднягу блестящей изолентой.

Люди в ужасе застыли, наблюдая за невиданным зрелищем. Змея поднималась все выше, человек хотел что-то крикнуть, но уже не смог. Наконец, жертва оказалась обмотанной полностью, блестящий кокон стал волнообразно сминаться, как бы переваривая содержимое. Внезапно змея кольцами упала на землю и поползла к хозяину, оставив на месте казни лишь пустую одежду бывшего заключенного. Кто-то ахнул. Медленно поднявшись по моей ноге, змея утекла за пазуху камзола. Занавес.

Народ застыл в безмолвии, стараясь не дышать, чтобы прямо сейчас не стать следующим.

Дав минуту на размышление будущим покорителям севера, я поднял руку, привлекая внимание членов отряда.

— Вопросы есть? Чикер, кстати, тебя в первую очередь спрашиваю. Подумай, никому никаких поблажек не будет.

— А что я? — парень нервно сглотнул, — я ничего, проблем не будет.

Ну, давай, скажи еще: «Зуб даю». Нет, не сказал, это все же другой мир.

— Нет вопросов? Тогда слушай мою команду:

— На первый-второй-третий рассчитайсь!

Увы, несмотря на то, что подавляющее большинство моих новых подопечных были служивыми, они не знали самых элементарных вещей.

Пришлось начинать буквально с азов. Рассчитал отряд на три отделения, назначил командиров отделений, и понеслась! Хорошо хоть левую ногу с правой не путали.

Выданный моим людям обед инспектировал сам. Что сказать, не то чтобы ах, но, судя по довольным рожам, раньше они и на такое не рассчитывали. Отпустил бойцов уже под вечер, умаявшись сам. Прогресс есть, есть. Мне очень нужно нормальное, насколько это возможно, подразделение, а не сброд обреченных каторжников.

В нашем трактире, где меня уже дожидались соратники, попросил Клеменса завтра прямо с утра получить на весь отряд обычную форму и сразу же привезти ее в тюрьму. Пусть люди начинают носить, пооботрутся, попривыкнут. Недостающего человека вместо показательно убиенного я у начальника тюрьмы сам добуду.

Чего еще нам не хватает, чтобы считаться полноценным воинским подразделением? Я так думаю — знамени и строевой песни. Если со знаменем все было понятно — в пошивочной мастерской я заказал уменьшенную копию официального имперского флага, то с песней все оказалось непросто. В моем взводе строевой песней была «Десятый наш десантный батальон». Отличная песня, хорошо ложится на темп движения, но совершенно не подходит для тех реалий, в которых я оказался. Там почти каждое слово непонятно для средневекового воина.

Долго ломал голову, вспоминая разные тексты. Сначала хотел остановиться на гимне Российской империи. Ну, а что? Заменить в строчке: «Как ныне взбирается вещий Олег» Олега на Арнольда, а в припеве царя на императора — и вот вам готовый гимн империи Арания. Но для моего небольшого отряда это уж слишком помпезно.

А потом вспомнил песню из своей комсомольской юности: «Дан приказ ему на запад…». Замечательная песня, прямо про нас. Немного поправил первый куплет, да простит меня автор песни, и вот она готова, наша походно-строевая.

Занятия по строевой подготовке проходили все так же во дворе тюрьмы, но люди, одетые в военную форму, в кольчугах и шлемах, с небольшими щитами производили уже совсем другое впечатление. Взвод, шагающий в ногу и четко выполняющий команды, смотрелся инородным телом внутри этих хмурых стен.

Все упражнения заставлял отрабатывать многократно, чтобы довести их выполнение до автоматизма. Особо тщательно мы отрабатывали построение «черепаха». Я не знаю, какие опасности будут поджидать нас во время долгого пути, но абсолютно уверен, что нанести урон закрытому строю, ощетинившемуся мечами, достаточно сложно. На ходу, на бегу, лежа на привале, по команде взвод должен был упаковаться в коробочку за минимально возможное время. У каждого было строго определенное место, и каждый боец старался изо всех сил, чтобы не подводить остальных.

Правда, пока на тренировках вместо мечей у бойцов были простые палки, но тут уж ничего не поделаешь. По согласованию с начальством мечи личному составу будут выданы в день выхода в поход уже за пределами тюрьмы. Во избежание, так сказать.

Раз в час отряд строился в походную колонну по три и, бодро маршируя, разучивал песню. Сначала орали кто во что горазд, но потом пришло чувство ритма, понимание, что с песней в строю идти легче, и дело пошло намного лучше.

Девять дней пролетели в заботах намного быстрее, чем я думал. Каждое утро начиналось с планерки (стройка — жизнь моя, никуда не денешься). Ребята поочередно докладывали, как идут дела. Клеменс преобразился и стал почти похож на прежнего третьего заместителя. В его жизни появилась надежда, какой-то просвет, а добросовестно выполнять команды старших по званию ему не привыкать.

Лошади и повозки уже стояли во дворе трактира, каждый день приезжали подводы, привозили продукты, которые сгружали пока в подвал для сохранности.

На час в день обязательно заезжал в кузню, осматривал заготовки, подсказывал, куда зацепы приварить, а где нужные отверстия пробить, да и просто смотрел за работой кузнецов. Мастер только хмыкал, качал головой, но не спорил, за что ему отдельное спасибо. По моему указанию выковали необходимые детали, из которых склепали раму-подставку под саму кухню.