Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 20)

От себя подпитал Гогу энергией так, что тут чуть не заискрился.

— Готово, можешь вставать.

Гога открыл глаза, радостно вздохнул, приложив руку к груди, бодро вскочил и заголосил:

— Хозяин, я здоров! Это чудо! Я готов, я с вами!

Краем глаза видел, что вошла Вела и прислонилась к стене.

— А как быть с ней? Вот так и бросишь?

Гога растерянно посмотрел на женщину и смутился:

— Но, господин магистр, а как же вы, я же…

— Джигит, мы идем выполнять задание императора, идем далеко и надолго. Это тебе сейчас полегчало, к вечеру заряд бодрости поубавится, можешь мне поверить. Поэтому слушай задание: окончательно выздороветь, набраться сил, во всем помогать Веле, укрепить периметр. Здесь будет наша запасная база, на всякий случай. Понятно?

Гога кивнул головой и, мне показалось, облегченно вздохнул.

— Все, давай обнимемся, и мы поедем, пора.

На выходе из дома ко мне в ноги кинулась Вела, схватила руку и стала целовать ее.

— Ну, что ты делаешь! Вставай сейчас же! — мне было жутко неудобно.

Я обнял ее:

— Береги этого балбеса, и будьте счастливы. У вас все будет хорошо. Прощай!

Через пару дней у нас случилась большая неприятность. Во время ночевки на поляне недалеко от тракта какой-то мелкий зверь покусал в кровь ноги двум нашим лошадям из четырех, которые тащили повозки. И, хотя мы с Илиниусом подлечили как могли раны, все равно день-два придется переждать, иначе лошадей просто потеряем. Что ж, незапланированный отдых тоже иногда случается. Опять же можно баньку повторить, помыться лишним никогда не будет.

Охране я, конечно, выговор сделал, но без телесных повреждений. Стреноженные лошади паслись недалеко от повозок, но все же ночью темно, как ни странно, и часовые действительно могли не заметить, если зверь был небольшим. Просто теперь к лошадям будет приставлен персональный часовой.

На привалах мы с парнями держались своим кругом, бойцы располагались поблизости, но никогда не пересекали невидимой черты, отделявших нас друг от друга. Поэтому я сильно удивился, когда Чикер встал со своего места, какой-то разболтанной походкой подошел почти вплотную и с наглой ухмылкой громко спросил, оглянувшись назад:

— Ваше магичество, хотелось бы вопрос задать, можно?

Пришлось вставать.

— Чикер, с каких это пор простой боец без разрешения командира лезет к начальнику отряда? У тебя все в порядке с головой или здорово проспорил кому-то?

Парень сделал еще шаг вперед, лицо его изменилось, стало серьезным.

— Ваше магичество, — еле слышно прошептал он, — разговор есть, это важно.

— Так что, нельзя? — громко спросил Чикер, опять оглянувшись на остальных бойцов.

Интересно.

— А ну-ка, боец, зайди в палатку, я тебе лично объясню, как надо к начальнику обращаться.

Чикер бодро нырнул в палатку и остановился, привыкая к полумраку. Пришлось пихнуть его в спину, чтобы проход не загораживал.

— В чем дело? Надеюсь, что-то действительно важное. В противном случае…

— Ваше магичество, я же не деревенский идиот, чтобы за просто так на ваш гнев нарываться. Я про лошадок хотел сказать. Не зверь это.

Я насторожился.

— Продолжай.

— Это человек, раны ножом сделаны. Пытались под зверя сработать, но в двух местах поторопились, порезы слишком длинные. Я успел посмотреть, до того, как вы с другим магичеством лошадок подлечили.

— Ты и по лошадям мастер?

Парень замялся.

— Было дело, ваше магичество, по молодости именно так у одного торговца мы несколько лошадок умыкнули. Но это давно было, — добавил он торопливо.

— Хорошо, былое меня не касается. Дальше.

— А мне, сами понимаете, не с руки сразу к вам бежать, особливо если это кто-то из своих.

— В смысле — «если»? А если не свои, то кто?

Чикер пожал плечами.

— Вообще-то народ на пакость не настроен, я вам скажу, ваше магичество. Относятся как к людям, кормят здорово, на свободе опять же, чего еще желать. А что там дальше будет, про то только боги знают, может и уберегут от смерти лютой.

— Повернись-ка.

Чикер удивленно повернулся ко мне спиной, и я хорошенько пнул его под зад.

— За что?! Я к вам с добром, а вы?!! — зашипел парень.

— А ну-ка, ори погромче, чтоб все слышали.

— А-ааа-аааааааааааааа! Не надо! — заверещал Чикер.

Это ж надо так орать, аж уши заложило.

— И как охрана не увидела чужих почти у себя под носом? — спросил я и тут же придумал десять ответов на свой вопрос.

Чикер молчал. Добавить ему было нечего.

У меня в голове что-то щелкнуло. После столицы я что-то слишком расслабился. А желающих отомстить за разные обиды там наверняка остались.

— Я тебя услышал, спасибо, парень. Считай, что одну индульгенцию ты заработал.

— Чего?

— Я тебе как-нибудь объясню при случае. Все, иди. Еще раз пнуть или сам справишься?

Чикер заорал благим матом и вылетел из палатки, держась за задницу. Со стороны взвода раздался дружный хохот.

Итак, что мы имеем? Некто поранил лошадей, причем, заметьте, не перерезал сухожилия, после чего бедных лошадок уже только на колбасу, а лишь слегка попортил. Зачем? Рассчитывает их забрать себе? Каким образом? При каких условиях кто-то может завладеть имуществом отряда? Только в случае гибели большей части людей, либо как минимум командования. Если попытаться нейтрализовать меня, тогда можно предположить, что дисциплина рухнет и часть людей перейдет на сторону злодеев.

А активатор кто отключит? Нет, наши люди никуда не пойдут. Логично было бы устроить шурум-бурум, скорее всего ночью или на рассвете, убить или ранить кого-либо из командования, и во время заварухи постараться по-тихому умыкнуть лошадей, сколько получится.

А кто эти злодеи и сколько их? Местные или за нами тянется хвост еще со столицы? Очень интересно. И что, злодеи не знают, что я маг? Может и не знают, и тогда им же хуже, или все же что-то имеют против магической защиты. В любом случае, сильно тянуть с нападением им не с руки, поэтому ни сегодня, ни завтра нормально поспать не удастся, придется ждать гостей.

На самом деле, было бы лучше, если это подгадил кто-то из своих, возможностей у бывших арестантов устроить что-либо серьезное просто нет. Против меня и Илиниуса они бессильны в принципе, у Олиера и Торага есть защитные накопители, а Клеменс сам по себе вряд ли кому интересен.

И все же надо рассматривать самый худший вариант — серьезных умелых врагов. Поэтому вечером, когда в неверном свете костра прочитать что-либо по губам было бы весьма затруднительно, я рассказал своим об образовавшейся проблеме. Никого из отряда привлекать к ночной операции не стали, все должно было быть абсолютно естественным.

Часовые заступили на пост и, как обычно, по четырем углам стоянки разожгли небольшие костры, которые, как мне кажется, еще больше сгущали черноту осенней ночи. Тут не то что мелкий зверь, тут и умелый человек запросто проползет в промежутке между кострами.

Стены палатки портить не стали, все равно в такой темноте хрен что увидишь. Ребятам ориентироваться придется только на слух. Внутри Олиера положили к стенке, выходящей на спящий взвод, Илиниус слушал со стороны лесной поляны, где паслись лошади, Тораг со стороны дороги, Клеменс по центру просто на подхвате, а я контролировал лес со стороны входа.

Мне в этой операции было легче всего. Полог я откинул, и, запитавшись от Варвары дополнительной энергией, четко видел черно-белую картинку спящего леса. Горящий чуть в стороне костер часового превратился в диковинный извивающийся черно-белый цветок.

Часа через два в нестройный хор храпящих солдат влилось тихое сопение дона Олиера, потом сломался Клеменс и тоже заснул. Врагов не было видно, честно говоря, они могут сегодня и не прийти. Они вообще могут не прийти, если Чикер меня разыграл. И ведь не докажешь ничего. Но лучше перебдеть.

Ближе к утру, когда уже и Тораг заснул, Варя сказала:

— Гор, сюда движутся три человека, я чувствую их ауры, до них метров двадцать.

— Варечка, точно люди? Может звери какие?