Игорь Шнуренко – Калифорния (страница 6)
Взмолился к Богу: «Боже, пусть погибнет со мной и Халелуйск!»
Бог удовлетворил странную просьбу гуманиста.
Однако видит Круц — французы продолжают потреблять икру, гадкие.
Взмолился: «Господи, нет никого несчастнее меня. Сотри Францию в порошок. Пожалуйста».
Так не стало страны пьяниц и бабников.
Снова недоволен певец распада — слепит его солнечный свет.
Щелкнул Господь выключателем — и стало темно.
«Да что ж за мучения такие!» — вскричал Круц, объятый космическим холодом.
И не стало тогда ничего.
Счастливый Круц!
Солнечный ворон
Всё отдал я солнцу!
Всё, кроме тени моей.
Какой-то неправдоподобный, просто марсианский закат за окном, казалось, и рождал эти несколько менее контрастные, но тех же сине-пурпурных цветов полосы на экране телевизора. Тяжело дышащий кассетник без корпуса, с воткнутой куда-то внутрь отверткой трудолюбиво загружал в память компьютера новую игру. На столе оставалось еще немного места, и две бутылки пива с рыбой, завернутой в плотную бумагу, дополняли вид, напоминая натюрморт Петрова-Водкина на фоне загадочных рериховских Гималаев.
Когда Борис начал свою трапезу, на экране наконец появилось изображение, выполненное золотом по красному фону. Это были горделивые контуры высотного здания, которое заканчивалось шпилем со звездой, вернее сказать, в обе стороны от шпиля расползался тяжеловесный камень, там и сям на каждом уступе, на каждой свободной площадке возникала или нежно обрисованная урна, или гигантская гранитная супница размером с этаж, или кедровая шишка величиной с оконный проем, или скульптурная композиция — мускулы, сжимающие какое-либо орудие труда, спортивный атрибут, книгу, на худой конец. Борис подивился четкости изображения. Это была совершенно новая игра, первая игра на новой пленке, которую ему принесли сегодня на работу. Взамен Борис отдал кассету с полюбившимся ему Saboteurом. Восхищенно смотрел он на картинку на экране — виден был даже кадык у горниста. Золотые линии растворились в красном, и появилось название: УЛИЦА ГОРЬКОГО.
Удивленно хмыкнув, Борис представил себе примерный сюжет: пройдя мимо кремлевской охраны, выкрасть секретные документы КГБ. Или еще вариант: расстроить секретный план Сталина по уничтожению деревьев Садового кольца. Борис выпил пива.
Изображение на экране стало прямо-таки телевизионным. Прямо на Бориса пошли физкультурники; ненатурально, как в электронных часах, зазвучала мелодия знакомой песни, и на экране появились слова:
Знамена развевались на ветру, и взгляды физкультурников были устремлены вдаль. Над стадионом стояло солнце в зените — и ни одной тени, ни одной полутени — всё в лучах безжалостного, всепроникающего светила. Они, эти люди, шли прямо на Бориса и исчезали, комната собирала их тени, отблески их взглядов, полуслова, дыхание. Они исчезали — и вместе с тем они были совсем рядом, здесь. Поток белых трико и загорелых лиц на экране продолжал течь, и солнце становилось всё ярче, пока не начали светиться сами лица, сами тела людей, и сумрак заката потонул в ослепительной белизне, сверхреальной ледниковой чистоте.
Прозрачной стала рыба, бутылочное стекло превратилось в прохладный хрусталь, и воздух наполнился предгрозовым озоном.
Оцепеневший, Борис забыл о пиве, об ужине, о себе. Он ждал вопроса, и вопрос был задан:
«Хотите играть?»
Борис нажал «Да». Он был иным, он был одним из этих физкультурников, контрасты сумерек смягчились, всё, кроме телеэкрана, стало в обзоре мертвой зоной — нехитрая еда, аппаратура, потухшая сигарета.
«Вам предстоит провести один день в Москве.
Широкие проспекты, залитые солнцем площади,
высотные здания — эти русские терема,
устремленные в космос, огромные городские
пространства подчинены одной идее,
происхождение и смысл которой начинают уже
забывать. Сотни заводов, работающих по
железному графику, выпускают изделия из
стали; тысячи студентов сидят в гулких
амфитеатрах аудиторий; полупустое метро
напоминает залы восточных дворцов. „Это
сказка“, — подумаете Вы. Да, и вот Вы —
действующее лицо этой сказки».
«Выберите свой социальный статус:
АКАДЕМИК А
СТУДЕНТ МГУ С
РАБОЧИЙ Р
ИЖДИВЕНЕЦ И
РАБОТНИК МВД М
КОЛХОЗНИК — УЧАСТНИК ВСХВ К»
Борис вспомнил:
Он нажал «С», словно перед ним был детектор лжи.
«Ваш пол?»
Борис нажал.
Экран раздвинулся, и огромные вращающиеся двери из тяжелого дерева вынесли, вытолкнули его наружу, на площадь перед университетом, залитую светом. Внизу под ступеньками, где по двое-трое ходили люди в широченных бесформенных брюках, стоял черный горбатый автомобиль; ровно подстриженный кустарник, фонтаны и клумбы из учебника геометрии организовывали пространство, а над всем господствовало слепое солнце. Какая-то девушка обогнала его, поправила прическу и побежала по ступенькам вниз. И вот она среди подруг, она восторженно смеется, они что-то обсуждают, кого-то ждут. Девушка оглядывается, поворачивается к нему лицом, улыбается.
Крупным планом ее лицо. Мягкие губы, легкий загар, прямые светлые волосы, в глазах вода, вопросительный взгляд.
Она застигнута врасплох, он взят с поличным, его губы сухи.
Девушка передает подружкам какие-то тетрадки, у нее остается лишь сумочка, из которой высовывается книжка. Она прощается с ними и идет к метро.
А у Бориса всё полетело к чёрту.
В метро она видит его в отражении двери, ее глаза открываются шире.
Один сказочный дворец следует за другим, гномы в черных хламидах выносят наверх несметные сокровища.