Игорь Шнуренко – Демон внутри. Анатомия искусственного интеллекта (страница 71)

Институт Эсален, названный так в память тех самых уничтоженных индейцев, был зарегистрирован как некоммерческий центр «гуманистического альтернативного образования» в 1963 году, но начал работу годом раньше. Специально для института было построено здание «Колледжа Всех Религий» с большим залом, где можно было медитировать любому человеку, вне зависимости от его веры. Архитектура здания была скопирована с католического монастыря, расположенного в южной Калифорнии и превращенного в индуистский центр. Внутри Колледжа нашлось место, прежде всего, для адептов восточных религий, получивших большое распространение в Калифорнии. Эсален стал и остается до сих пор колыбелью, а потом и своего рода супермаркетом синтетических современных учений, для которых впоследствии придумали термин «Нью Эйдж».

Именно этому центру, затерявшемуся среди скал и сосен Калифорнии, суждено было сыграть ключевую роль в важнейшем событии XX века — распаде Советского Союза. Именно здесь родилось мировоззрение, давшее миру Силиконовую долину, эту Святую Землю технократов и технофутуристов. Именно здесь жили и работали провидцы, шаманы и гуру, которые повлияли и продолжают влиять на создателей ведущих технологических корпораций мира — Apple, Google, Facebook и многих других. Именно здесь были заложены основы трансгуманизма — современной философии, возникшей на гребне технооптимизма в связи с развитием искусственного интеллекта.

Но институт с самого начала опережал время, так что, возникнув на исходе второй промышленной революции, он стал позиционировать себя как центр контркультуры.

Приветствовались критические умы, которым было тесно в рамках потребительского общества. Автор многозначного романа «Прекрасный новый мир» Олдос Хаксли участвовал в жизни Эсалена с момента его основания. Один из первых семинаров Хаксли в стенах Эсалена назывался «Человеческий потенциал». Идея Хаксли состояла в том, что современная цивилизация угнетает человека, нужно освободить его от оков, накладываемых обществом, и дать ему по-настоящему раскрыться.

Кстати, о раскрытии человеческого потенциала много потом говорил и советский лидер Михаил Горбачев. Вряд ли это случайность — ведь команду его спичрайтеров возглавлял Александр Яковлев — партаппаратчик, с 1958 по 1959 год стажировавшийся в Колумбийском университете. Конечно, Яковлев, чьей специализацией была американская литература, не мог не быть знаком с насыщенными политической философией романами Хаксли. Автор «Прекрасного нового мира» был на слуху в том числе и в диссидентских кругах—считалось, что роман, на который явно повлиял Борис Пильняк и другие советские литераторы революционной эпохи, разоблачает советский тоталитаризм.

Теме освобождения человека от оков современной цивилизации были посвящены в Эсалене курсы гештальт-психологии и программа изучения шизофрении. Шизофренией страдал сооснователь института Ричард Пирс, который сам вел практику гештальта. Под ней подразумевалось осознание человеком своего существования как единства тела, духа, разума и Земли во всех их взаимосвязях.

Проблема сознания привлекала в Эсален альтернативных психологов, психиатров, медиков и исследователей парапсихологии со всего мира. Майкл Мерфи утверждал, что космос — это спящий дух, что божественное присутствует во всем, что находится во Вселенной, в том числе в человеке, и эта сущность стремится проявить себя. Надо дать ей волю и освободить от оков. Излагаемые теории лежали пока что в рамках привычного гуманизма, но вектор на освобождение человека от оков и стремление разбудить его дух было довольно близко к воззрениям русских философов-космистов, таких как Вернадский и Федоров. Это сходство было не случайным. Ему предстоит сыграть огромную роль в формировании как духовной атмосферы Эсалена, так и воззрений контркультурных гуру, идеи которых впоследствии приняли на вооружение Стив Джобс и другие лидеры техно-бизнеса.

Достаточно быстро в центре появились откровенные оккультисты — есть мнение, что это произошло не случайно и могло быть организовано спецслужбами, но вряд ли есть потребность без необходимости умножать сущности, так что остановимся на версии совпадения. Да и основные идеи носятся в воздухе, а Эсален был местом, благоприятным для новых идей. Калифорния издавна была центром иммиграции из Европы, Южной Америки, Восточной Азии. Соединенные Штаты предоставляли многим интеллектуалам возможности той самой реализации «человеческого потенциала», о котором говорил Хаксли, головокружительной карьеры и хороших заработков, что было особенно актуально в эпоху войн и социальных катаклизмов, которые испытывал мир в XX веке.

Интеллектуалы — ученые, профессионалы, специалисты в самых разных областях, а порой и просто шарлатаны — приезжали сюда в надежде на самореализацию, и понятно, что кто-то из них был привлечен возможностями, которые открылись с начала 1960-х в Биг Сюре.

Те годы были пиком популярности учения Георгия Гурджиева. В США к тому времени возникла целая сеть институтов и кружков, проповедовавшие идеи этого мистика. После адептов гештальт-психологии и Хаксли ученики Гурджиева, умершего в 1949 году, делают следующий шаг на пути к трансгуманизму.

Ключевой тезис Гурджиева — человек не является завершённым созданием, он может обрести подлинную личность лишь на пути преодоления самого себя. Природа создает для него возможности, но человек их не использует, потому что «спит», то есть не осознает мира вокруг. Личность Гурджиев видел примерно в том же ключе, в котором ее видят разработчики «Фейсбука» и других нынешних централизованных соцсетей — а именно как нечто искусственное, наносное, чем легко манипулировать. По Гурджиеву, человек приобретает личность через социальную имитацию и подражание — но эта личность ложная, она подавляет его истинное «я». «Если мы освобождаемся от одного влияния, мы становимся рабами другого», писал Гурджиев. Человек не знает, чего он хочет на самом деле, а для обретения себя истинного должен использовать психотехники, среди которых Гурджиев выделял разделённое внимание, самовоспоминание и трансформацию страдания.

Ученики Гурджиева Оскар Ичазо и Клаудио Наранхо, работавшие в Эсалене, упростили задачу. Они предложили менять сознание химическим путем, при помощи наркотиков. Эти идеи взяли на вооружение адепты психоделики Тимоти Лири и Станислав Гроф, активно работавшие в Эсалене. Чехословацкого психиатра Грофа, получившего впоследствии премию фонда Дагмары и Вацлава Гавела, интересовали состояния на грани жизни и смерти. Он активно экспериментировал с ЛСД и считал, что таким образом можно «разбудить божественное внутри». Человек, по мнению Грофа, состоял из двух половинок: иллюзорной, «хелиотропной», и полной, «холотропной». Он мог осознать полноту бытия только через медитацию, мистический опыт или кислотные «трипы», выйдя за рамки своего тела и своего «эго». Психиатр считал, что почувствовать «персональное тождество», то есть осознать себя личностью на манер Гурджиева, можно лишь через «трансперсональные переживания», когда при помощи ЛСД человек сознает как часть себя элементы внешнего мира и «другие измерения реальности». «Одна из важных категорий трансперсональных переживаний включает в себя достоверные эмпирические отождествления с другими людьми, животными, растениями, а также со множеством иных аспектов природы и космоса», писал Гроф.

От откровений Тимоти Лири и Станислава Грофа остался лишь шаг до полного принятия трансгуманизма, то есть духовного и телесного перерождения человека при помощи технологий с тем, чтобы он преодолел все планетарные ограничения и стал равным богам. При помощи специальных духовных техник либо определенных химических веществ казалось сравнительно просто управлять собственным сознанием. О работе дофаминовой системы и механизме работы нейросетей тогда представления не имели, но стимулирование мозга наркотиками считалось вполне допустимым: цель оправдывала средства.

«Твой мозг —это бог» —провозглашал вдохновенный визионер Лири. «У нас есть завораживающие перспективы превратиться в богов, если мы научимся управлять нашим мозгом».

Его мысль вроде бы означала лишь, что человек как никогда близок к цели «познай сам себя», сформулированной еще Сократом. Кислотный гуманист Лири не призывал машинный разум с тем, чтобы заменить человеческий — но, парадоксальным образом, подвел именно к этому. Ибо если ЛСД может преобразовать человеческую личность, поставив ее, пусть на короткий момент наркотического трипа, на уровень с космическим разумом, то почему бы не принять любой другой технологический способ достичь того же самого, если не большего? И почему бы вообще не покинуть бренное тело с тем, чтобы не только расширить сознание до размеров Вселенной, но и сделать себя бессмертным? К чему-то подобному подводит и концовка культового фильма Стенли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года», которая могла быть навеяна мистическим откровением в духе Лири или Грофа. Герой после физической смерти, вызванной предательством искусственного интеллекта, видит рождение нового человека космического масштаба, и этот младенец — он сам. Предательство ИИ становится лишь шагом на пути к перерождению. Умерев, человек будущего возрождается и таким образом достигает бессмертия, становится богом.