Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 94)
– Тсс! – Отец Роман снова прижал меня к земле.
С минуту или две мы слышали только шорохи, то удаляющиеся, то совсем близкие.
– Кругами ходит, падаль! – прошептал с досадой поп. – Теперь не отвяжется…
– Что еще за гарпия? Откуда она взялась?
– Откуда и все они. С той стороны.
– А что там, на той стороне?
Отец Роман вздохнул:
– Все тебе надо знать! Потерпи…
Он поднялся, осторожно выглянул из канавы, тихо сплюнул.
– Самое поганое, что эта мертвечина не дает нам добраться до святой воды. Иди сюда!
Я встал рядом с ним и осторожно раздвинул ковыли. Военный городок был совсем рядом. За крышами казарм полыхали отблески огня, порой откуда-то издалека доносились крики: «И-и! Ко-ли!» Крылатого чудища видно не было, но со стороны зарослей по берегам речки по-прежнему доносился треск.
– Водонапорную башню видишь? – спросил отец Роман.
– Вижу.
– Вот это и есть наша Иордань. В случае прорыва мертвяков вода должна по трубам поступать во все части. Но кто-то ее перекрыл…
– Так они и перекрыли, что тут думать?
– Не так все просто. Они к трубе боятся и близко подойти. Но, видно, нашли другой способ. Разыграно как по нотам – одновременная атака на аэродром, на казармы, блокада башни…
– Так наколдуйте новой воды! – предложил я. – Вы же поп!
– Наколдуйте… – презрительно повторил он. – Эх, нехристь сопливая! Чем ты заменишь Крещенскую Воду, свяченную Большим Обрядом?!
– Не знаю, – честно признался я. – Виноват, в этом деле от меня мало толку.
Отец Роман посмотрел на меня в упор.
– Не скажи… – задумчиво протянул он. – Только на тебя и надежда. Иначе не тащил бы… Все, отставить вопросы! Держи! И храни тебя Господь!
Он снял с шеи тяжелый серебряный крест на цепи и повесил мне на грудь.
– …Это против мертвых. А вот это – против живых, – и он сунул мне в руку такой же тяжелый «макаров». – Задача ясна? Бегом до башни. Дальше – по обстановке. Надо дать воду.
– А гарпия? – спросил я, поглядывая на колышущиеся заросли.
– Я постараюсь ее отвлечь, – сказал он. – Все, бегом марш!.. Стой! Вот еще что: если снова меня увидишь – близко не подходи…
Он вдруг легко выпрыгнул на край канавы, как на бруствер окопа и, не скрываясь, пошел прямо на заросли.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас! – услышал я его голос, звучавший все смелее и громче.
Я кинулся в другую сторону – по дну канавы. Я знал, что пока слышу этот голос, можно не опасаться, по крайней мере, удара в спину, и бежал не оглядываясь.
– …Господи, Вседержитель, Крестом поразивший Змия и узами мрака в Тартаре связавший, огради нас от козней его, избавь от духов злобы, от чародейства, проклятия, сглаза и от вся…
Голос вдруг оборвался, захлебнулся, будто говорившего с головой накрыло волной. Но я-то знал, что это за волна…
Спасти меня теперь могла только башня. Если я до нее доберусь. Если там есть вода. Если воду можно пустить по трубам. Если от меня вообще будет хоть какой-нибудь толк. Нет, не какой-нибудь, а такой, за который отцу Роману стоило отдавать жизнь. Слишком много «если»…
Однако пока мне, можно считать, везло. Вот она, на пригорке, водонапорная башня. Наша Иордань. И вокруг – никого. Опасаются, твари, святой воды Крещенской! Еще бы не опасаться! Видел я недавно, как сметает без остатка целую их компанию один баптизалп. Даже не залп – один только выстрел отца Романа. Эх, батюшка…
Неужели он теперь на их стороне? Не верю. Не хочу верить. Но он ведь так и сказал – не верь. Действуй по обстановке и не будь дураком… Ничего, Бог даст, еще постреляем. Осталось подняться на пригорок да войти вон в ту дверь. Она, кажется, и не заперта!
– Стой!
Я резко обернулся и увидел в стороне от дороги, под деревом, человека в военной форме.
– Кто такой? Куда идешь? – спросил он, выходя из тени.
Луна уже выкатилась из-за казарменных крыш, и я смог рассмотреть его лицо.
Да это же майор-особист, который арестовал Тесселя, самолетного угонщика! Даже на душе как-то сразу отлегло.
– Рядовой Груздев, – торопливо представился я. – Выполняю приказ отца Романа – проникнуть на водонапорную башню и пустить воду!
– Это еще зачем? – поморщился он. – Отставить! А ну, рядовой, ко мне!
Я было рванул к нему, но что-то вдруг неприятно шевельнулось у меня внутри. Что значит, «зачем»? Он не знает, зачем нужна святая вода? Или она ему не нравится?
– Виноват, товарищ майор, – я остановился. – Имею приказ ни к кому близко не подходить и соблюдать повышенную осторожность. Идемте в башню, там переговорим.
– Да ты что?! – взъярился майор. – Ты с кем препираешься, солобон?! Живо сюда!
– Насчет бдительности вы нам сами занятие проводили, – сказал я, отступая вверх по склону, в сторону башни. – Вам ведь тоже положено меня проверить, вдруг я уже того… этого? Вот Крещенской водичкой и…
И тут он прыгнул. Никогда до той поры я таких прыжков не видел. От него до меня было метров двадцать, и он пролетел их по воздуху, ни разу не коснувшись земли. С испугу я сначала наставил на него пистолет, но тут же сообразил, что ствол тут не поможет, и успел-таки выпростать из-под хэбэшки крест.
Майор будто на стену налетел, взвыл совершенно по-волчьи, упал на четвереньки и оскалился злобно, показывая клыки. На человека он уже совсем не был похож – какая-то зверюга с вытянутой мордой, с глазами в кровавых кругах и длинными когтями на руках.
Больше я разглядывать его не стал – повернулся и что есть духу побежал к башне.
– Господи, сущий на небе! – тараторил я на бегу, хоть язык слушался плохо. – Да святится имя Твое, да приидет Царствие…
Только когда влетел в цокольный этаж и, навалившись, захлопнул за собой дверь – тогда понял, что погони не было. Через забранное решеткой оконце я видел, что майор, или, вернее, то, что раньше было майором, бродит кругами поодаль, сверкает глазами на луну, но подойти к башне близко не решается.
В круглом, как колодец, помещении под винтовой лестницей тускло светила лампочка. Толстая труба спускалась с верхнего этажа, от бака, и уходила куда-то под землю. Я сразу метнулся к трубе и даже застонал – на вентиле не было ни рукоятки, ни колеса – ничего, что можно было бы повернуть и пустить воду. Кто-то предусмотрительно снял и унес. А может, спрятал?
Я пошарил по углам. Ничего. Оставался еще верхний этаж с баком, там могли быть хоть какие-нибудь инструменты. Без них я тут, как голый на лесоповале – могу только обнять трубу и плакать.
Деревянные ступеньки скрипели и визжали под ногой так, будто я делал им больно. Несколько раз я останавливался и прислушивался, но ни внутри башни, ни за стеной ничего подозрительного не уловил, только ветер завывал где-то в проводах. До меня не сразу дошло, что это не ветер, а оставшийся снаружи упырь…
И тут я увидел тело. На верхней площадке лестницы, возле черной клепаной стенки бака, уткнувшись лицом в пол, лежал человек, одетый в гражданское. Я сразу понял, что он мертв – живые так не лежат – будто куча тряпья брошена на полу. Не знаю, откуда у меня такая уверенность взялась, сроду я с мертвецами дела не имел, но сегодня, видно, урожайный день выпал. И главное, чему меня этот день научил – не приближаться к мертвым. Если он мертвый, почему за ним свои не прилетают и в черную дыру не утаскивают, по местной моде? Значит, не так просто он здесь лежит? Значит, сейчас встанет и на горло мне кинется?
Спокойно, подумал я, объяснение есть всему, нужно только соображать правильным местом. Ясно, почему за ним не прилетают, тут полный бак святой воды рядом – слабо им сюда прилететь! Тогда спрашивается, кто его здесь угрохал? И кто это вообще такой?
Я набрался храбрости и, держа наготове крест, перевернул покойника на спину. Седая окладистая борода задралась торчком, в потолок уставились слепые мертвые глаза Тесселя.
Так. Два мертвеца – майор-особист и Тессель. А ведь они вместе уехали с аэродрома. Уехали, чтобы встретиться с…
Я вдруг уловил какое-то движение поблизости и резко выпрямился, невольно заслоняясь крестом. Передо мной стоял Ванька Свиридов.
– Не бойся, – сказал он, – живой я. Чего размахался?
Он небрежно отбросил чугунное колесо водопроводного вентиля, которое держал в руке.
– Ванька! – обалдело спросил я. – Ты что здесь делаешь?!
– Тебя жду, – ответил Свиридов. – Для открытия переговоров нужны представители обеих договаривающихся сторон…
Я ничего не понимал.
– Каких сторон?! Какие представители?!
– Пошли, присядем, поболтаем, – сказал Свиридов.
– Некогда болтать! Нужно пустить воду!