Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 93)
Не успел я прикрыться щитом, как что-то вдруг влажно шлепнулось мне прямо в руки. Инстинктивно я хотел отбросить осклизлый ком прочь, но глянул на него и замер. У меня на руках копошился, умильно шевеля ручками и ножками, новорожденный младенец!
Пока я глядел, разинув рот, на мокрое бледное тельце, на беззубый рот, сосредоточенно пускающий пузыри, на бессмысленные эти глазенки, со всех сторон до меня доносились совсем не умильные звуки – хрип и хруст, яростные крики, свист и удары клинков.
– Чего встал? Руби! – толкнули меня в бок.
– Кого? – не понял я.
– Скорее, дурак! Сейчас бросится!
И тут я увидел. Хотелось бы мне никогда больше такого не видеть да и первый раз забыть, но теперь уж не выйдет. Картинка такая, что до смерти не отвяжется.
Младенец распахнул пасть – да, то, что я поначалу принял за маленький беззубый ротик, пускающий пузыри, оказалось широченной пастью в полголовы, усаженной рядами крючковатых, как у щуки, зубов. Белесое тельце изогнулось дугой, а затем вдруг распрямилось со звонким металлическим щелчком – будто капкан сработал. Страшного младенчика высоко подбросило в воздух, и не успел я толком испугаться, как он вцепился когтистыми ручонками и ножонками… да не в меня, а прямо в затылок Клевцову!
Старшина ахнул глухо и выронил пику. Челюсти зубастой твари заработали со страшной скоростью, кровь брызнула во все стороны, послышался визг, как при работе циркулярной пилы.
Клевцов вскрикнул отчаянно и опрокинулся навзничь. Я подхватил его и попытался оторвать тварь, упорно вгрызающуюся ему в позвонки, но у меня ничего не вышло – она была скользкой и водянистой, почти бесплотной, как желе.
Появился лейтенант Баранов, оттолкнул меня и точным ударом рассек извивающуюся гадину, срезав ее с затылка Клевцова. Но было поздно. Глаза старшины стали мертвыми. Радостный вой раздался над полем. Сразу несколько прозрачных фигур бросились с разных сторон, вцепились в одежду, в волосы, обвили шею и плечи Клевцова тонкими плетьми и подняли его в воздух.
– Куда?!
Я вскочил, ухватил его за ногу, повис, пытаясь вырвать из лап упырей.
– Отпусти! – Баранов рывком сдернул меня на землю. – Пусть забирают. Кончено…
Снова над нами разлилось черное пятно, открылся провал, и Клевцова затянуло во мрак.
– Да что тут у вас творится?! – Я все еще не хотел верить глазам. – Так просто – раз и нет человека?! И мы отдадим?!
– Отставить истерику! – оборвал меня лейтенант. – На войне как на войне… Подровнять ряды! – громко крикнул он. – Еркулаев, заменишь старшину! – И снова повернулся ко мне: – А ты держись в тылу. Будешь на подносе воды…
Я и спросить не успел, что за вода.
– Рой на двенадцать! – крикнули в передних рядах.
Меня живо оттеснили назад. Без пики, с одним коротким мечом и щитом-сковородкой я вряд ли годился для боя, даже если бы что-то умел. Вдобавок руки тряслись так, что толку от моего меча было мало, муть поднималась к горлу каждый раз, когда перед глазами вставала жуткая скользкая тварь, прикинувшаяся младенцем. Но больнее всего жгло то, что старшина сгинул из-за меня, бесполезного солобона. Как я могу сражаться со всей этой нечистью, если я ее боюсь?! Нет, не боюсь, а просто мне противно до жути, до дрожи, до слепоты, до потери сознания!
– Воду везут!
Я обернулся. По летному полю несся пожарный «ЗИЛ» – красный фургон с белыми стволами брандспойтов на крыше. Удивительное дело, призраки, которые зигзагами сновали над полосой, не нападали на машину, а наоборот, бросались врассыпную. Видимо, агрегат был им знаком. Он заложил вираж и осадил в тылу фаланги. Из кабины выскочил отец Роман и принялся что-то кричать, но за общим гамом ни я, ни остальные сразу не разобрали, что он вещает. Молитвы, наверное, творит, как обычно…
– Наконец-то, отче! – радовался Баранов. – Мы уж думали, не дождемся! Благослави, владыко, водосвятием!
– Тихо! – Отец Роман гаркнул так, что все притихли. – Воды нет!
– Как нет?! – ахнул, кажется, весь строй.
– А ну, стоять бодро, воинство православное! – Поп грозно выкатил глаза. – Китайцы противу драконов стоят, не жалуются! Вопрос с водой Божиим изволением решается. Рядовой Груздев! Ко мне!
Я сообразил, что он вызывает меня, только когда в спину толкнули.
– В машину! Быстро! – приказал отец Роман.
– Но… Как же я брошу… – я растерянно оглянулся на строй.
– Исполнять приказание! – хмуро произнес лейтенант Баранов и сейчас же отвернулся. – Волна! – крикнул он. – Рота, равняйсь! Мечи вон!
Отец Роман схватил меня за шкирку, втянул в кабину и захлопнул дверь. Машина рванула с места и понеслась по взлетной полосе, будто собиралась улететь от всех этих кошмаров.
Где-то в глубине души я чувствовал облегчение, страх отпустил, но от этого только хуже стало – теперь мне казалось, что я предаю ребят.
– Зачем вы меня забрали?
– Спросить забыли! – зло прохрипел поп, сворачивая со взлетной полосы на рулежку. – Приказы исполняются моментально и без рассуждений!
– Из-за меня только что человек погиб. Старшина Клевцов…
– Не скули! Ты-то тут при чем?
– Как при чем?! Я за ним в фаланге стоял. Должен был спину прикрывать. Тварь-то в меня прилетела! А загрызла его.
Отец Роман помолчал.
– Клевцов… – вздохнул он, – ведь на дембель уже провожали… – и, повернувшись ко мне, добавил: – Не кисни. И себя не вини, ибо сказано: ничего нет опаснее депрессии. На этой войне опытные погибают чаще молодых.
– Почему?
– Потому что место это проклято! – Он еще прибавил газу, мрачно вглядываясь в побагровевший горизонт. – Человек здесь незаметно к смерти привыкает. Начинает задумываться… Такого легче перетащить на ту сторону. А молодой вроде тебя ничего не знает, от всего мертвого шарахается, ко всему живому тянется – пойди уговори его!
– На какую это, на ту сторону? – спросил я. – Кто уговаривает?
Поп поморщился:
– Вот потому вам, солобонам, и не объясняют все сразу. Меньше знаешь – дольше живешь.
– Почему тогда молодых не ставят в охранение?
Отец Роман только покосился в мою сторону.
– От тебя много толку было?
Мы выехали за территорию аэродрома и понеслись по дороге, ведущей в гарнизон. Мотор «ЗИЛа» надсадно выл.
– С водяными пушками продержались бы, – буркнул я, – это не мечом махать и не пикой тыкать…
– Воды не будет, – жестко произнес поп.
Озноб пробежал у меня по спине. Я вспомнил волну призраков, накатывающую на узкий строй ребят, и черный провал, комкающий людей, как бумагу.
– Вы их что, умирать оставили?!
Отец Роман упорно смотрел на дорогу.
– Не думай, что там самое горячее место…
И только он это сказал, как прямо перед нами из-за холма вдруг поднялась громадная крылатая тень и заслонила собой весь горизонт от края до края.
– С нами Крестная Сила! – яростно выкрикнул отец Роман, ударяя по тормозам.
Грузовик развернуло боком и понесло юзом, но все равно по дороге, вдоль осевой, навстречу чудищу, летящему над самой землей.
– Прыгай! – завопил поп, и в ту же секунду темный перепончатый силуэт плюнул огнем.
Я увидел быстро расползающийся вширь пламенный шар, понял, что он летит прямо в меня, изо всех сил толкнул плечом дверцу и выпрыгнул, сам не знаю куда…
Я очнулся в полной темноте. Мне было тепло, мягко, даже уютно. Так уютно, что сразу стало понятно – я дома. Надо будет Аленке рассказать, какой дурацкий сон сегодня приснился – будто меня забрали в армию и отправили служить черт знает куда – к чудищам каким-то! Что там у них к чему – непонятно, говорю же, сон дурацкий. Страшно, но почему-то неинтересно. Совсем неинтересно, когда наших убивают, а защищаться нечем – волшебной воды против чудищ нет. Почему, кстати, нет? Во сне никогда так не бывает. Обязательно есть средство – заклинание какое-нибудь, молитва… Надо вспомнить слова, повернуться на другой бок и досмотреть сон как следует. Только узнать, который час. Не пора ли вставать? Я протянул руку к выключателю – он у меня прямо над диваном… и тут же отдернул. Под пальцами оказался пучок жесткой травы, посыпалась сухая земля. От неожиданности я резко дернулся и тут же взвыл – адски болела шея, саднило расцарапанную спину, ушибленный локоть отказывался сгибаться. Вдобавок чья-то широкая и твердая, как лопата, ладонь зажала мне рот, и кто-то прошептал в ухо:
– Тихо! Она близко!
Я узнал голос отца Романа. Все-таки не сон! Черт! До чего обидно!
– Кто – она? – Я отпихнул его ладонь.
– Гарпия! Слышишь?
Он наконец дал мне повернуть голову и немного оглядеться. Темнота вокруг оказалась не полной, просто мы лежали на дне канавы, заросшей густым бурьяном. Сквозь лопухи и репейник над нами еще теплилось вечернее небо.
Где-то по соседству вдруг зашуршал гравий, послышался хруст, будто армейскую брезентовую палатку волоком тянули через сухостой. Мне сейчас же вспомнились перепончатые крылья налетевшей на нас твари.