Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 78)
– Да, девочка. Нам с дядюшкой Героном пора уходить… со всех слоновьих ног.
– Можно я с вами?
– У тебя есть другое дело. Собери свою семью и постарайтесь скрыться на пару дней. Лучше всего уходите в горы. Скажи им: дядюшка Агафокл очень настаивает. Вот, возьми кошель. Передай отцу. Понимаешь? – Элия нахмурилась и зашмыгала носом. Торговец присел на корточки перед девочкой. – Послушай, я знал одного парнишку, который не сделал так, а потом горько жалел об этом… и сейчас жалеет. Не повторяй его ошибок, будь умницей.
Девочка мгновение колебалась, потом кивнула и вдруг протянула руки к Агафоклу.
– Живо обними меня, колдун!
В тумане они немного потеряли направление, пошли не от стены, а к стене. Своротили недостроенную башню, с грохотом пронеслись по лагерю и устремились в полумрак. Так они двигались довольно долго. Внутри слона очень сильно трясло и нужно было следить, чтобы не удариться о детали механизма или о железные бока чудовища. Потом ход слона замедлился.
– Давление падает, сейчас встанем! – крикнул Герон. Через мгновение грохот еще усилился, потом раздался протяжный скрип, больше похожий на стон, и слон застыл. Агафокл и Герон один за другим спустились по веревочной лестнице на землю, пытаясь понять, где очутились. Они стояли на небольшом пригорке. Совсем рядом в туман убегала ровная, ухоженная дорога.
Со стороны гор подул ветер. И мгла впереди рассеялась, являя высокие стены и башни незнакомой крепости. Над воротами распласталось знамя со странным крылатым зверем, заключенным в круг.
– Похоже, нас все-таки арестуют, – покачал головой Агафокл, – скажи, друг Герон, нет ли у тебя на теле видимых увечий?
– Нет, а почему ты спрашиваешь?
– Персы могут посчитать, что ты отмечен дэвами.
Тюрьма в крепости была удивительно чистая и опрятная. Прежде чем запереть партнеров в камеру, им велели раздеться, осмотрели их, а затем дали воды для омовения. Узилища размещались по периметру большой, квадратной в сечении, башни. В центре зала за небольшим столом скучали два стражника. Они вяло переговаривались на пехлеви. Агафокл прислушался.
– Вчера я ел мясо с синими прожилками до захода солнца. Как ты думаешь, друг Данишманд, не осквернился ли я? – спрашивал молодой усатый стражник своего более опытного товарища.
– Сложно сказать, дорогой Артабан. В сущности, что мы знаем об этом мясе и о животном, которое его имело? Вело ли оно праведную жизнь или позволяло себе лишнее?
– Эта свинья была жирной, упитанной и стоила немалых денег. Так что, я полагаю, она была праведным зверем.
– Наверняка сказать сложно. Для того и существует ежемесячный обряд очищения. Верно я говорю, почтенный атраван?
– Во имя Мазды, Видевдат предписывает очищаться от храфстры каждый месяц, это так, – послышался голос из камеры напротив. – Кроме того, вам, стражам темниц, следует проходить малые очищения каждые четыре дня.
– А не много ли очищений выходит на одного бедного стражника?
– Что тут скажешь? Дэвы могущественны и способны проникнуть в оскверненную плоть. Впрочем, вы можете пройти ежемесячное очищение от храфстры и за несвершенные малые очищения. Оптом будет дешевле.
– Вот видишь, как все мудро устроено! – опытный стражник улыбнулся молодому.
– Так-то оно так, – гнул свою линию Артабан, – но вот, если подумать, сейчас мы совсем рядом с этими ромейскими колдунами. Не оскверняемся ли мы от такой близости?
– С чего ты взял, что эти греки – колдуны? – с любопытством спросил узник, которого назвали атраваном, то есть жрецом. Агафокл пытался разглядеть его, но в полумраке темницы ничего было не разобрать.
– Ты что, не знаешь? А, ну да, ты же в темнице сидел! Они явились в крепость на железном слоне. Дэвы двигали его ногами и вертели головой. Однако у самых наших стен Мазда лишил их силы, и дэвы истекли из чудовища белым паром. Оно и сейчас торчит перед воротами.
– Это серьезно! Теперь обряд нужно проводить прямо на месте, а вы держите меня взаперти, – расстроился атраван.
– Кшатрап велел. Он зол на тебя. Говорят, ты склонял его к восстанию против шахиншаха Кавада, – сказал молодой стражник.
– Глупости и навет, – ответил атраван, – никогда я такого не говорил.
– Просто вы вчера маленько перебрали хаомы, – пояснил бывалый стражник, – и поцапались… А пока его милость Фаррашир не проспится, ничего тут не произойдет. Иначе бы колдунов еще вчера казнили.
Сверху послышались громкие голоса, крики, что-то гремело и лязгало. Потом кто-то громко и требовательно постучал в дверь.
– Ну что там еще? – Данишманд тяжело встал из-за стола, поднялся по ступеням к двери и отпер ее.
– Кто… – больше стражник ничего не успел сказать, потому что его грудь пронзило копье. Данишманд захрипел, взмахнул руками и скатился по лестнице на пол. Молодой стражник вскочил, вытягивая из ножен короткий меч, но в помещение уже входили вооруженные люди. Среди прочих вошедших выделялись суровые, бледные, бритые наголо юноши в красных складчатых юбках до пола и красных же накидках.
– Именем Мазды, эта крепость переходит трудовому народу! Сдай оружие, стражник! – громко и гулко возвестил самый высокий из красных. В отличие от других у него не было в руках оружия, и Агафокл решил, что именно долговязый убил Данишманда.
Артабан бросил меч на пол.
– Откройте темницы! – велел красный. У стражника сорвали с пояса связку с ключами и первой открыли дверь камеры, в которой сидел разговорчивый атраван. Тот быстро шагнул на свет, и греки увидели, что человек этот невысок ростом, лысоват и сутул. Он носил небольшую окладистую бородку и скромные, но хорошо ухоженные усы.
– Ну здравствуй, Митрашавар, давно не виделись, – человек стремительно выбросил вперед руку и потрепал высокого по щеке, – ты вырос.
– Учитель! – выдохнул юноша и опустился на колени. Вслед за ним на колени пали и все остальные, красные – стремительно, другие – медленно и неуклюже.
– Не стоит, друзья. Разве я
Желание бывшего узника немедленно было исполнено.
– Радуйтесь, друзья! – мятежный атраван обратился к ним на языке Империи. – Меня зовут Маздак, сын Бамдада, и я хочу побольше узнать о вашем железном звере.
– Что-то вы приуныли, Семен Самуилович. Уверен, я допустил немало ошибок, когда склеивал ваш пространный труд во что-то удобочитаемое.
– Глумитесь, глумитесь, мне уже все равно, – Бельцер сделал большой глоток коньяка из пузатого бокала.
– Как мало, оказывается, нужно, чтобы все заусенцы истории сгладились, – продолжал развлекаться Семашко, также не забывая о коньяке, – слушайте, а может, вот эти ваши источники, на которые вы ссылаетесь, тоже взяли и бахнули чего-нибудь… вкусненького, а потом написали свои анналы, повести временных лет и прочую очень важную, э-э, литературу?
– Ничего нельзя исключать, – вздохнул Бельцер, и снова приложился к бокалу. – Если честно, я занялся античной историей как раз потому, что в ней есть свобода для трактовок, обусловленная скудностью справочных материалов. Правда, археологи порой преподносят нам сюрпризы.
– Иными словами, вы все-таки любите фантастику, а? Признайтесь, Бельцер! Не стройте из себя сноба.
– Честно говоря, да. Только не говорите на кафедре, а то…
– Вас съедят! Я знаю, – Семашко пробежался по клавишам. – Ну так что, пора нам замахнуться на Ктесифон? Представьте только, железные слоны замерли полукругом. Перед ними войско Маздака, дальше белые стены столицы! Я прямо вот слышу музыку из «Звездных войн». Имперский марш! Там, там, там, там тадам, там тадам!
– Выкрашенных в красный… – несколько невнятно пробормотал засыпающий Бельцер.
– Что вы сказали?
– Слоны должны быть красные. У Маздака на флаге был красный слон.
– Вот ведь зануда! И коньяком вас не проймешь! Итак, тридцать красных слонов замерли в ожидании…
Тридцать красных слонов замерли в ожидании. Их выстроили полукругом перед армией, собранной из крестьян и ремесленников. Во главе отрядов стояли ученые дипераны, а ныне – Искатели Истины. Их одежды цвета свежей крови развевал напоенный гарью ветер. Это были самые бесстрашные и свирепые бойцы народной армии Маздака. Далеко за спинами воинов из ворот Ктесифона выходило войско знати.
Вот на голове самого большого бронированного слона показался предводитель восстания. Его белые, летящие по ветру одежды резко контрастировали с красными телами механических чудовищ.
– Друзья! Боевые товарищи! Настало время для решающей битвы. Кшатра предала Мазду, предала священные законы наших предков! Они не уважают землю и тех, кто работает на ней. Я Маздак, сын Бамдада, говорю вам, грядет время Великого Очищения Огня! Давайте же вместе низвергнем дэвов обратно в ледяную бездну! Землю крестьянам! Храмы жрецам! Знание – диперанам! Во славу Мазды!
– Во славу Мазды! – грозно отозвалась армия.
– Маздак! Маздак! – катилось по рядам. Вот наконец он появился в сопровождении верного Митрашавара. За ним шли также другие командиры. Процессия остановилась у ног самого маленького из железных зверей, где Герон при помощи Агафокла раздавал последние указания вверенным ему людям.
– Ну что, Агафокл, друг мой, когда велишь выступать? – хитро улыбнулся Маздак, присел в походное кресло и приказал поставить еще одно для грека.