Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 74)

– Натаниэль, простите, простите меня…

Это были совершенно не подходящие слова. Они ранили меня страшнее, чем любое существующее в мире лезвие, рассекая на части всё, что осталось от сломанного мира вокруг.

Я отвернулся, на одно мгновение ослабляя веревки, а потом спросил со спокойной холодностью:

– О ком ты думаешь сейчас? Неужели только о себе? Жалеешь ли ты о чем-то? – Я прикусил губу и на секунду замолчал, а потом мой голос невольно дрогнул. – Я безумно жалею.

Мне осталось лишь закрыть глаза и, равнодушно прислушиваясь к тому, как падает на землю Драшов, пытаясь содрать с шеи невидимую удавку, сжимающую его в смертельных объятиях.

Я снова был готов расхохотаться, без страха глядя в бесконечную темноту, созданную мной самим. Умереть, захлебнуться собственной яростью, расплавиться в холодной ненависти, навсегда потеряв самого себя – разве не лучший выход?

– Остановись. Ты не должен этого делать.

Я узнал знакомый голос, который не ожидал услышать больше никогда.

Он был одновременно таким родным и далёким, что меня охватило необъяснимое отчаяние.

Побледнев, я злобно спросил, стараясь не выдать собственный ужас, смешанный с недоверием и радостью:

– Почему?

– Ты не сделаешь этого, – спокойно ответил Натаниэль с привычной мне интонацией, как будто снова знал всё лучше, чем я.

– Нет, сделаю, – не веря самому себе, проговорил я. – Это ведь ты сказал, что во мне достаточно жестокости, чтобы убить кого-то.

– Ты уже убил меня. Этого достаточно, – его слова прозвучали холодно и равнодушно. – Ты знал, что так будет. Мы оба знали.

– Нет, – тихо прошептал я. – Так не должно было быть.

На несколько долгих секунд Натаниэль замолчал, а потом произнёс:

– Спроси, откуда он взял пистолет.

Я вздрогнул и сказал срывающимся голосом, обращаясь к Драшову:

– Говори.

– Я… – он судорожно вдохнул немного воздуха. – Мы нашли пистолет в лесу. В тайнике… Под землей… Под листьями. Честное слово, нашли совершенно случайно. – Драшов панически затрясся, но продолжил говорить: – Мы… мы даже не знали, исправен ли он. Омар сказал, что такие сейчас и не выпускают. А этот спрятали очень давно. Очень.

– Кто спрятал? – испуганно спросил я.

– Мы с тобой.

Перед глазами возник звёздный вечер, и я почувствовал дуновение теплого ветра, смешавшегося с дыханием Александра.

Бросай все и беги.

Бросай… Футляр с грохотом провалился под землю, скрываясь от человеческих глаз более чем на двадцать лет и унося в себе пистолет, заряженный пулей, предназначенной Натаниэлю.

Жизнь Александра была спасена в обмен на его жизнь. И это было решено ещё до нашего рождения.

Решено нами. Вдвоём.

– Я знал, что так будет, – проговорил Натаниэль, просматривая вместе со мной воспоминание Фаллена. – Я был там вместе с тобой.

– Знаю, – тихо ответил я, и мы замолчали.

А потом я горько заплакал, вытирая окровавленными ладонями бесконечные слезы. Мне казалось, что в эту секунду всё закончилось, растворяясь в вечности вместе с последними словами, произнесёнными Натаниэлем.

Мне лишь хотелось прошептать ему: «Не исчезай. Свети мне. Я буду помнить тебя, ты слышишь? Я обещаю», но я не мог произнести ни звука, вздрагивая и захлебываясь беззвучными рыданиями.

Я плакал обо всем сразу: о Натаниэле, о маме с папой и даже о звёздах. Я знал, что все они прощают меня. Прощают даже за то, что я сам никогда не смог бы простить себе.

Все страхи и сомнения, вся ярость и ненависть превращались в слёзы и падали тяжелыми каплями на серый асфальт.

«…солнце появилось из-за горизонта, скрывая за своими первыми лучами сияние миллионов звёзд. Где-то там, в далёком космосе, погибали и рождались галактики, но в эту секунду весь мир смотрел только на тебя.

Он замер в восхищении и, затаив дыхание, ждал.

И хотя ты всё ещё думал, что это конец, я точно знал – это начало».

Натаниэль закрыл книгу, прочитав мне последние сточки последней главы, а потом добавил, улыбнувшись:

– Ты ведь веришь мне?

Конечно, я верил ему. Верил настолько, что хотел бы слышать его голос каждое мгновение.

Но Натаниэль не сказал больше ни слова.

Я не знал, как снова найти его, как не потерять навсегда среди холодного и равнодушного мира, освещаемого звёздами, солнцем и одинокой, похожей на меня, луной.

Ради чего мы родились? Ради чего боролись?

В чём был смысл твоей жизни и твоей смерти?

Неужели только книга?

Я подошёл к краю крыши и отчаянно закричал в пустоту, схватившись руками за холодный поручень:

– Ты серьёзно? Знаешь, без тебя она не имеет никакого смысла! Ты слышишь? Никакого.

– Говоришь с Натаниэлем о книге?

За моей спиной у лестницы стояла Алиса.

Она светилась настолько ярко, что рассеивала темноту вокруг себя подобно маленькому светлячку.

– Как ты попала сюда? – осторожно спросил я.

– Он привел меня к тебе. – Девочка подняла глаза к небу и, улыбнувшись, сказала: – Когда ты держишь меня за руку, я могу видеть звёзды.

– И… – я тоже поднял глаза наверх. – И какая из них Натаниэль?

Алиса думала всего мгновение, а потом произнесла уверенно:

– Никакая.

– Значит, ты тоже больше не видишь его?

– Вижу. Он здесь. Вот здесь, – она поднялась на носочки и коснулась раскрытой ладонью моей груди. – Он – это ты. И пока ты помнишь его, всё имеет значение.

Я положил свободную руку на то место, которого коснулась Алиса, и прошептал растерянно:

– Скажи, что мне нужно делать, чтобы ты видел, что я помню тебя?

– Он мечтал учиться и хотел, чтобы ты учился вместе с ним.

– Вместе, – тихо повторил я. – Не вместе, а вместо тебя…

– Возьми, – Алиса протянула мне книгу в твёрдой обложке, на которой было нарисовано бесконечное звёздное небо. – Натаниэль хотел отдать тебе её вчера. Знаешь, у него есть точно такая же. Всего две во всей Вселенной. Пока две, но однажды его книгу напечатают. И тогда вашу историю узнает весь мир. Твою историю.

Я осторожно открыл книгу и пролистал её.

В самом центре между страницами лежала наша с Натаниэлем фотография, сделанная всего три дня назад.

Мы радостно улыбались, сверкая ярче, чем вспышка любой фотокамеры мира.

Я развернул карточку и прочитал последние слова, написанные Натаниэлем только для одного меня: «Знаешь, я передумал становиться звездой на небе. Это слишком далеко. Можно мне лучше стать звёздочками в твоих глазах?»