Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 107)
Ебцота крался прочь из дома, пока не уверился полностью, что его не услышат.
Тогда он побежал.
На блокпосте он остановился только после сердитого оклика. Его трясли, что-то говорили. Он не слышал. В его ушах стояло довольное урчание счастливых детей, рвущих плоть собственного отца.
Потом прибежала Сатане, что-то спрашивала, била по лицу.
Он попытался сосредоточиться.
– Где Ебцота? – кричала Сатане. – Где мой Ебцота?
Ебцота понял, что ее сбили с толку бронежилет, каска и пистолет.
И он подумал вдруг, что, возможно, именно ее Ебцота не вернулся сейчас. Ведь это у него не было ни оружия, ни брони. Это он все время искал детей.
Это он хотел умереть.
Сатане оттеснил Марк. Он сел на корточки перед Ебцотой, внимательно глядя на него.
– Что случилось? – спросил Марк. – Кто ты?
– Я не знаю, – сказал Ебцота. – Я не знаю.
И лишь еще крепче обнял окровавленную лопату.
Щелчок – и вокруг оказался один снег, сплошной снег, закрывающий с ног до головы. Была метель. Сатане вскочила на ноги и закричала тревожно, ранено:
– Ебцота!
Но вокруг было бело, почти как дома, впереди виднелся лес, а вокруг – бескрайнее пространство, грязно-серое небо переходило в такую же землю, и метель била в лицо.
– Ебцота! – безнадежно закричала она снова, закашлялась и побежала, проваливаясь в снег по колено.
Деревья были знакомые, и очертания поля напоминали ей дом, тот далекий мир, который она оставила по незнанию.
Среди деревьев ей вдруг почудился морж. Сердце екнуло, и она побежала по извилистым тропкам, пересекла знакомые дорожки, отдышалась у дерева с ободранной корой, того самого, да, известного ей одной.
А потом вдруг наткнулась на Ебцоту.
Он так и сидел с этой чертовой окровавленной лопатой, прижимая ее к сердцу за древко, и снег, где острие касалось его, краснел. Наверное, это все-таки был он, но почему на нем оказались все эти вещи, Сатане даже придумать не могла. Она просто знала, что случилось что-то страшное, наконец-то непоправимое.
– Ебцота, – позвала она. – Пойдем. Мы же дома. И я сейчас замерзну. Нам надо к детям, ты помнишь?
Ебцота дернулся при этих ее словах. Она подождала немного и встала рядом с ним на колени, прямо в снег, потрогала за лицо. Вроде бы это был он, но как догадаешься, когда те, другие, точно такие. Да и имеет ли это теперь значение, Сатане тоже не знала.
– Вставай и пойдем. Штуковина у меня. Нам детей нужно переместить.
Они долго плутали между деревьев, потому что в метель было сложно ориентироваться, и Ебцота продолжал молчать. Вышли к чуму, когда Сатане, закутанная в куртку, но все равно заиндевевшая, чуть не свалилась с ног. Немного подождали, зашли внутрь.
Ябтане зажала рот рукой, будто изумленная, бросилась к ним, обняла крепко-крепко. Потом погрозила пальцем, спохватившись: мальчишки спали. Живые, здоровые, не странные, не синие. Отощавшие, конечно. Сатане все равно разрыдалась, а Ебцота наконец почувствовал что-то, кроме острого камня, воткнутого в сердце.
На койке заворочался Папако, и Сатане испуганно замолчала. Ебцота вывел ее из чума, махнув Ябтане, чтобы ложилась.
– Добрались, – сказал он. – Сатане, не надо. Мы знаем, что делать. Поспим ночь, может быть, завтра добуду еды, и отправим детей.
– Мы ведь так и не нашли… Там, где стреляли. Так и не нашли… – вдруг сказала Сатане. – Сколько людей может переместиться?
– Трое, – не задумываясь ответил Ебцота. – У них будет шанс. Ябтане умная девочка, мы расскажем ей про перемещения, чтобы искала мир, где все выглядит нормальным, а потом уже нас. Мы приютим.
– Мы ненормальные! – совсем разбушевалась Сатане. – Мы везде ненормальные, Нга нас забери!
– Тише, тише, перестань. Мы ненормальные в плохих условиях.
Ебцота поежился, ему приходилось выдавать осмысленные слова, хотя он давно замерз, кажется, когда рыл могилы.
– А мы велим им искать нормальные. Где все по-прежнему. Или люди добрые. А если нет, то перемещаться дальше. Мы дадим им шанс.
Сатане упрямо плакала, и Ебцота наконец воткнул лопату в наст и обнял ее.
– Почему ты одет, как он? – спросила она. – Почему у тебя…
– Не спрашивай, ты же знаешь, что это я.
С утра Ебцоте по невероятной случайности удалось поймать двух зайцев и целую белку. Моржей в окрестностях тоже не было, так что он счел это все добрым знаком. Когда вернулся, Сатане уже заканчивала собирать плачущих детей, что-то втолковывала им, целовала в носы, щеки, макушки.
Ябтане подбежала обнять его, и он сам еле-еле сдержал слезы. Но в этот раз все надо было сделать правильно. Здесь жила смерть, там была надежда. Не все миры закончились, пришли в небытие. Где-то наверняка скучали счастливые Сатане с Ебцотой, может быть, им не хватало детей. Или с их детьми что-то случилось, а тут на них с неба свалятся живые и здоровые. Чем не счастье.
Ебцота неловко отпихнул Ябтане, тут же испугался, взял за руку, вытер слезы. Сатане вывела младших из чума, и теперь они стояли впятером. Сатане достала штуковину и протянула ее дочери. Ябта и Папако взялись за края.
Три зеленые полоски, две красные.
– Нажимай, – сказала Сатане, не дождавшись ничего от Ебцоты, потому что у него язык как к нёбу примерз.
Наверное, Ябтане нажала. Потому что вот только что они втроем стояли на месте, а теперь тут взвился снежок, и оказалось пусто.
Ебцота рыл могилы.
Он нашел старое место, но его сильно занесло снегом. Даже думать не хотелось, сколько времени их не было. И думал Ебцота про другое. Сегодня и правда был хороший день, чтобы умереть. Дети рано или поздно попадут к ним нормальным, ведь каждый раз их выносило друг к другу. Значит это все, включая моржей, не было напрасным. Даже Сатане была веселая и спокойная, когда его провожала. И не ругалась на лопату.
Могил нужно было всего две, и это тоже было хорошо. Ебцота понял, что случайно сместился на одну вправо, когда начал рыть для себя, потому что немедленно наткнулся на что-то непрочное, подавшееся под острым лезвием.
Он нахмурился, присел на колени, стал разгребать снег. Чем дальше рыл, тем хуже ему становилась. Могила уже была занята.
Он сел, подышал немного, и стал разбирать крайнюю. Потом взял лопату. Принялся забрасывать снегом. Воткнул лопату в наст рядом, и что-то зазвенело.
Почти безумный, снова начал рыть пальцами, колясь и обрезаясь об лед, и не прекращал до того, пока не увидел красную звезду. Точно такие звезды показывал на фотографиях Московского Кремля Иван. А значит, они находились не дома.
Все они. Все четверо – и живые, и мертвые.
Ебцота закричал.
Николай Немытов
Кукулия камалия!
– Кавать! Давай кавать!
Соня вбежала в комнату, радостно расставила ручонки.
– Кавать!
– Касийка Калёва! – звонко выкрикнул ребёнок.
Кот, до того дремавший на подоконнике, открыл глаза – ребёнок стоит у виртуального дерева, увешанного разноцветными игрушками. Малышка смотрит хитро. На щёчках обозначились ямочки. Кот беспечно вывернулся, свесив башку и вытянув лапы к хозяйке. Напрасно…
Соня восторженно вскрикнула, ловко схватила.
– Мья-у-у!
Не вырваться, не перевернуться, когда тянут за лапы, падаешь плашмя на пол, тащат спиной по ковру. Виртдерево бликует, меняет программы, теряя визуальный контакт со зрачком оператора.