ИГОРЬ Щербаков – Чёрный передел, или Хроногной (страница 6)

Он также купил нож. Настоящий, кухонный, с коротким широким лезвием. И точильный брусок. Вечер он провёл, доводя лезвие до бритвенной остроты. Ритуал заточки успокаивал. Возвращал ощущение контроля. Оружие в руке – последний аргумент в споре с миром. Он засунул нож в специально сшитый изнутри карман плаща, чтобы рукоять легла в ладонь естественно, по первому движению.

В ночь на среду он не спал. Лежал на скрипучей койке и смотрел в потолок, по которому ползали отблески уличного фонаря. Он думал о старухе. Бабе Яге. Если она реальна и обладает такой силой… зачем она? Кто она? Судья? Палач? Или просто безразличная сила природы, как ураган, заваривающий щепки в другие века?

И главный вопрос: чего она хочет от него? Почему его? За что?

Ответа не было. Был только холодный комок ярости в желудке и железная решимость докопаться до сути. И если по пути придется пройти через подвал с сумасшедшими коллекционерами, через слежку КГБ, через всю эту гнилую изнанку 1971 года – он пройдет. Он уже прошёл через свой личный ад. Остальное было делом техники.

В среду, без десяти восемь, он стоял у дома №4 по переулку Бринько. Дом был старый, дореволюционный, с облупленным фасадом и забитыми досками окнами первого этажа. Вход в подвал был со двора – узкая, почти невидимая в сумерках железная дверь, покрашенная в грязно-зелёный цвет. У двери стоял мужчина в очках и кепке, курил, нервно поглядывая по сторонам.

Марк подошёл прямо к нему.

–Ищем пропавшее время, – тихо сказал он.

Мужчина в очках вздрогнул, внимательно посмотрел на него, потом кивнул на дверь.

–Спускайся. Третий звонок.

Марк толкнул дверь. За ней были узкие, скользкие каменные ступени, ведущие вниз, в полную, почти осязаемую тьму. Воздух пах землей, плесенью и… чем-то ещё. Сладковатым, химическим. Ладаном? Или чем похуже.

Он спустился, нащупал в темноте звонок – старую, висящую на проводе кнопку. Нажал три раза.

Где-то в глубине щелкнул замок, и дверь отворилась, пропустив наружу прямоугольник желтого, тусклого света и гул низких голосов.

Марк сделал шаг вперед, на порог. За спиной захлопнулась железная дверь в Ленинград 1971 года. Перед ним открылось нечто иное.

Подвал был обшит тёмным деревом, превращен в подобие кабинета-грота. Полки, забитые книгами в кожаных переплетах и самодельными папками. Витрины с непонятными предметами: странного вида монетами, кусками резного камня, какими-то механизмами, похожими на часы, но с неправильным количеством стрелок. В воздухе висел густой дым от дешёвых папирос и тяжелых, восточных благовоний.

В центре комнаты, за большим столом, покрытым зелёным сукном, сидело человек шесть. Все – мужчины разного возраста, от юноши с горящими фанатичным огнём глазами до седого старика с лицом аскета. Они замолчали, когда вошёл Марк. Шесть пар глаз уставились на него с нескрываемым любопытством, подозрением и… алчностью.

За столом, во главе, сидел тот, кто, видимо, и был хозяином. Мужчина лет сорока пяти, с аккуратно подстриженной бородкой, в дорогом, но поношенном костюме. На пальце – перстень с темным камнем. Он смотрел на Марка через стёкла пенсне, и его взгляд был подобен скальпелю.

–Новый гость, – произнес хозяин голосом, мягким и вкрадчивым, как шорох шелка. – Добро пожаловать в наше скромное общество. Меня зовут Аркадий Семёнович. А вы, если не ошибаюсь, и есть тот самый «сдвинутый», о котором нам нашептали ветры?

Марк почувствовал, как все мышцы его тела напряглись до предела. Он был в логове. Логове не зверей, а насекомых – странных, хищных, питающихся чужими тайнами. Но отступать было поздно.

– Я ищу информацию, – сказал он, не двигаясь с места. – О той, что сдвигает. О Бабе Яге.

В комнате повисло напряженное молчание.Потом старик аскет тихо засмеялся, звук был похож на сухой треск костей.

–О-хо-хо… Прямо к делу. Не из робкого десятка.

Аркадий Семёнович поднял руку,успокаивая.

–Всё в своё время, коллега. Всё в своё время. Сначала – представьтесь. Расскажите свою историю. У нас здесь… взаимовыгодный обмен. Вы – информацию нам. Мы – возможные пути решения – вам.

Марк окинул взглядом собрание. Юноша жадно ловил каждое слово. Пожилой мужчина с лицом бухгалтера что-то быстро записывал в блокнот. Еще двое смотрели на него с плохо скрываемой враждебностью. Это была ловушка. Но ловушка, в которую он добровольно зашёл.

Он сделал шаг к столу. Его тень от керосиновой лампы, висящей с потолка, легла на стену, огромная и изломанная.

–Хорошо, – тихо сказал Марк. – Обмен. Но предупреждаю: моя история – кровавая. И те, кто в нее ввязывается, редко выходят сухими из воды.

Он начал говорить. Скупо, без подробностей, но достаточно. Про чёрный передел на пустыре, про старуху, про синий огонь и разрыв реальности. Про 1971 год, в который он не вписывался. Про органы, которым он теперь нужен мёртвым или живым, но обязательно – под контролем.

Он говорил, а они слушали, затаив дыхание. В их глазах горел тот самый огонь, который видел у Оли, – огонь соприкосновения с Тайной. Для них это была захватывающая легенда. Для него – испачканная кровью и грязью реальность.

Когда он закончил, в подвале стояла полная тишина. Даже дым, казалось, застыл в воздухе.

–Феноменально… – наконец прошептал Аркадий Семёнович. Его пальцы нервно барабанили по столу. – Не просто слухи. Не просто теории. Прямое свидетельство активного вмешательства Хранительницы Порогов.

– Кто? – переспросил Марк.

–Так мы её называем. Хранительница Порогов. Или, как говорят в народе, Баба Яга. Она – не человек. Она… явление. Природная сила, обретшая форму и, возможно, сознание. Она существует на стыках – времен, эпох, судеб. Она исправляет дисбаланс. – Аркадий Семёнович встал, подошёл к одной из витрин, достал оттуда странный предмет – похожий на компас, но со стрелками, указывающими не на север, а в разные стороны, и с циферблатом, испещренных непонятными символами. – Мы пытаемся её изучать. Предсказывать ее появления. Некоторые из нас… – он бросил взгляд на двух недружелюбных типов, – верят, что с ней можно договориться. Получить доступ к силе.

– Где она? – повторил Марк свой вопрос, игнорируя всю эту мистическую шелуху.

–Это не место, молодой человек. Это состояние. Она появляется там, где накапливается критическая масса… чёрного передела, как вы метко выразились. Несправедливости, боли, насилия, которые система не может переварить. Она – санитар. – Аркадий Семёнович вернулся к столу. – Чтобы её вызвать, или найти… нужно создать такую точку. Или найти уже существующую. В Ленинграде… есть такие места. Одно – особенно.

– Какое?

Старик аскет кашлянул.

–Песочная. Пустырь на окраине. Раньше там было кладбище для самоубийц и умалишенных. Потом – расстрельный полигон в блокаду. Потом – свалка. Место, где земля пропитана отчаянием насквозь. Если она и появится где-то в городе, то там.

Марк кивнул, запоминая.

–И как её… вызвать?

–Ценой, – резко сказал один из недружелюбных, тот, что помоложе, с лицом, изуродованным оспой. – Всё имеет свою цену. Особенно магия. Нужно принести жертву. Не козлёнка. Нечто… ценное. Часть себя. Или чью-то жизнь. – Он смотрел на Марка с вызовом. – А ты, я смотрю, уже принес не одну. Может, ты и есть готовое приношение?

В воздухе запахло угрозой. Марк почувствовал, как рука сама тянется к скрытому ножу. Но Аркадий Семёнович снова вмешался.

–Геннадий, пожалуйста. Не нужно пугать нашего гостя. – Он повернулся к Марку. – Жертва… это один из путей. Грубый, примитивный. Есть и другие. Знания, например. Уникальная информация. У вас есть что-то, чего нет у нас. Что-то из вашего времени. Технология, идея… даже просто точное предсказание будущего. Это для нее может быть ценно.

Марк задумался. У него в голове был груз знаний о будущем, который здесь был бы подобен атомной бомбе. Но делиться этим с этими стервятниками…

–Я подумаю, – сказал он уклончиво.

–Конечно, конечно, – закивал Аркадий Семёнович. – Но время, друг мой, работает против вас. И против нас. Ваши преследователи не дремлют. И, кстати… – он сделал паузу для драматического эффекта, – один из них уже здесь. Среди нас.

Ледяная тишина разрезала воздух подвала. Все замерли. Марк медленно обернулся, осматривая лица. Его взгляд упал на того самого «бухгалтера», который всё время что-то писал. Тот поднял на него глаза, и в них не было ничего, кроме холодного, казенного интереса. Он неторопливо закрыл блокнот и положил руку в карман пиджака.

– Не двигайтесь, пожалуйста, товарищ, – сказал «бухгалтер» спокойным, ровным голосом, в котором не было и тени волнения. – Вы арестованы за антисоветскую деятельность и распространение лженаучных, мистических теорий. Остальные – не шевелиться. Это касается всех.

Из тени за одной из полок вышел ещё один человек – крепкий, в штатском, с явной печатью «органов» на лице. В его руке был пистолет Макарова. Он был направлен не конкретно на Марка, а в центр комнаты, держа всех под прицелом.

Ловушка захлопнулась. И Марк понял, что попал в неё с самого начала. Оля… могла быть искренней. Но её, скорее всего, тоже раскрутили, выдав информацию об этом подвале как приманку. Или кто-то из этих «исследователей» давно был стукачом.

Аркадий Семёнович вскочил, его лицо исказила гримаса ярости и страха.