ИГОРЬ Щербаков – Чёрный передел, или Хроногной (страница 4)

Он посмотрел в закопченное окно, за которым медленно сгущались московские сумерки 1971 года. Где-то в этом городе ходил человек по имени Семёнов, обреченный на смерть. И где-то в этом же городе, или в других его слоях, скрывалась та, что начала эту игру. Цепь замыкалась. Из охотника он снова стал добычей, из добычи – инструментом. Но где-то в самой глубине, под слоями страха, ярости и отчаяния, тлела одна простая, чёткая мысль: чтобы убить монстра из сказки, нужно сначала убить всех остальных монстров на своём пути.

Даже если для этого придётся самому на время стать одним из них.

Он потушил лампу. В полуподвале воцарилась тьма, нарушаемая только слабым отсветом уличного фонаря и тяжелым, пьяным дыханием старика. Завтра начиналась новая работа. Настоящая. А значит, где-то там, во тьме, снова появится белая полоса на асфальте. И он снова будет стоять над ней, дыша тем же самым, не изменившимся за полвека, воздухом.

Круг замкнулся. Чёрный передел только начинался.

Утром пришёл не «боксер». Пришёл другой – молодой, щеголеватый, в отлично сидящем на нём драповом пальто и шляпе-федоре. Он представился просто: «Андрей». Ни должности, ни звания. Улыбка у него была обаятельной, но глаза, карие и внимательные, ничего не выражали. Как у хорька.

– Прогуляемся, – сказал он, и это не звучало как предложение.

Марка вывели на улицу, в серое, промозглое утро. Андрей шёл неторопливо, засунув руки в карманы, будто они были старыми приятелями.

–Наш Виктор Павлович – птица трепетная, – начал он почти беспечно. – Романтик. Подумал, видимо, что его новая биография – это билет на волю. Сел на поезд и махнул… куда бы ты думал? В Питер. Город белых ночей и туманов. Мечтатель. – Он иронично фыркнул. – Но мечтатели, знаешь ли, часто бывают предсказуемы. У него там… сокровище осталось. Девушка. Невеста, если верить письмам. Работает в Публичке, в отделе редких книг. Наивно полагал, что, обзаведясь бумагами, сможет её вытащить. Романтика, повторюсь.

Они свернули в переулок, где у стены стоял «Волга» цвета мокрого асфальта.

–Твоя задача проста: найти его. Вернуть документы. А самого… ну, как решишь на месте. Главное – тихо. В Питере свои ребята, но им поручено другое. Ты – чистый инструмент. Незасвеченный. – Андрей открыл заднюю дверь. – Там в салоне чемоданчик. Одежда, деньги, документы на имя… ну, скажем, Михаила Николаева. Инженера-геодезиста. И кое-что для самообороны. Неброское.

Марк заглянул внутрь. На сиденье лежал плоский кожаный чемодан. Рядом – билет на ночной поезд «Красная стрела».

–Почему я? – спросил Марк, не садясь. – У вас своих профессионалов, наверное, вагон.

Андрей наклонился к его уху. От него пахло дорогим одеколоном и свежей зубной пастой.

–Потому что профессионалы иногда задают вопросы. Иногда у них бывают… сомнения. А ты – гость. Тебе терять нечего, кроме этой жизни, которую мы тебе пока разрешаем иметь. И ты, как я погляжу, уже понял, что в этом мире главное – не спрашивать «почему», а спрашивать «где» и «когда». Садись.

Марк сел. Дверца захлопнулась. Андрей стукнул ладонью по крыше, и «Волга» плавно тронулась, растворяясь в московском потоке, который теперь казался Марку сном наяву.

В чемодане оказалась серая шерстяная тройка, которая сидела на нём как влитая, дешевый, но добротный плащ, кепка и удостоверение работника «Гипрозема». А на дне, под ложным дном, – нож. Не его родная заточенная пластина, а тяжелый, с широким клинком, охотничий «финка», убранная в простые кожаные ножны. Его лезвие было матовым, не дающим бликов. Марк взял его в руку, взвесил. Баланс был иной, непривычный. Но вес успокаивал.

«Красная стрела» шла в ночь, мерно постукивая на стыках. Марк лежал на верхней полке купе, глядя в потолок и слушая, как за стенкой кто-то тихо перебирает баян. Санкт-Петербург. Ленинград. Город, которого для него не существовало. Город из учебников истории, которые он в своей прошлой жизни открывал разве что в поисках спрятанных денег.

На вокзале его никто не встретил. Он вышел на площадь перед Московским вокзалом, и на него пахнуло другим воздухом. Тот же запах угля, бензина и сырости, но с примесью морской соли и вековой каменной пыли. Город стоял в утреннем тумане, и шпиль Адмиралтейства терялся где-то в молочной пелене. Он казался нереальным, декорацией к старому чёрно-белому фильму.

Адрес «невесты» ему дали. Улица Софьи Перовской, маленькая квартирка в «сталинке». Марк час просидел в столовой напротив, за стаканом мутного кофе с цикорием, наблюдая за подъездом. Он видел, как вышла она – молодая, стройная, с туго заплетенной косой и в простом сером платье. Лицо умное, одухотворенное, но с тенью тревоги в глазах. Она несла сетку с пустой бутылкой из-под молока. Семенов выбрал романтическую натуру, и это было его второй ошибкой. Первой было поверить людям из органов.

Марк не стал к ней подходить. Это была западня для дилетанта. Вместо этого он пошёл за ней. Проследил до библиотеки, потом, дождавшись вечера, – обратно. Она ни с кем не встречалась. Не подавала признаков нервозности. Значит, Семёнов ещё не вышел на связь. Или был осторожнее, чем о нём думали.

Тогда Марк пошёл от противного. Где в этом городе может спрятаться «романтик», который бежит, но тянется к своему прошлому? Не в гостинице – там первые проверки. Не на вокзале – слишком людно. Старые друзья? Рискованно. Остаётся одно – места памяти.

Он купил план города и сел на скамейку в скверике. Закрыл глаза, пытаясь влезть в шкуру Семёнова. Интеллигент. Романтик. Влюблён. Бежит с новыми документами, которые – он это наверняка знает – его не спасут, если его возьмут. Значит, он здесь не навсегда. Он здесь, чтобы что-то завершить. Забрать девушку? Слишком громко. Попрощаться? Возможно. Значит, он выйдет на связь. Но как?

Письмо? Опасно. Телефон? Квартира наверняка на прослушке. Остаются условные сигналы. Классика шпионских романов, которые в 71-м наверняка читали. Меловые отметки на стене, записка в дупле дерева, объявление в газете…

Марк встал и пошёл к библиотеке. К Публичке. Не внутрь, а вокруг. Он изучал стены, фонарные столбы, ограду сквера. Искал что-то неестественное, свежее. И нашёл. На обратной стороне одной из каменных тумб, охранявших вход в соседний дворик, был нарисован мелом маленький, едва заметный знак: стрелка и цифра «3». Знак выглядел свежим.

Марк отошел, спрятался в арке. Он ждал три часа. И она пришла. Девушка вышла на перерыв, с невинным видом прогулялась до тумбы, мельком взглянула на знак. Лицо её на мгновение исказилось надеждой и страхом. Она быстро стерла знак рукавом и, не оглядываясь, ушла обратно.

Знак был для неё. Но Семенов должен был его нарисовать. Значит, он где-то рядом. Марк поднял глаза на здания вокруг. Стрелка указывала направление. Цифра «3»… третий этаж? Третий дом? Он насчитал три дома в направлении стрелки. Один – жилой, старый, с запутанными дворами-колодцами. Идеальное укрытие.

К ночи Марк уже был на чёрной, вонючей лестнице того самого дома. Он двигался бесшумно, став тенью, вернувшись в своё естественное состояние. Здесь, в полутьме, среди запахов кошачьей мочи и старого мусора, он снова был в своей стихии. Он проверял квартиры с запертыми дверьми на площадках, заглядывал в общие коридоры. На третьем этаже, в конце грязного прохода, он увидел дверь, заставленную изнутри стулом – дешёвый, и эффективный способ узнать, не заходил ли кто в его отсутствие. Дверь была заперта.

Марк не стал её взламывать. Он нашёл соседнюю квартиру, которая, судя по пыли, пустовала. Через ее окно, с риском сорваться вниз, он перебрался на узкий карниз и подобрался к окну нужной квартиры. Оно было приоткрыто на крошечную щель для проветривания. Изнутри доносился прерывистый, нервный кашель и запах дешевого табака.

Он заглянул внутрь. В комнате, освещенной одной настольной лампой под зеленым абажуром, за столом сидел мужчина с фотографии. Виктор Павлович Семёнов. Он был сильно старше своего изображения. Лицо осунулось, под глазами – темные круги. Перед ним лежал раскрытый дипломат, а в нём – тот самый комплект документов, который сделал Марк. Семёнов не просматривал их. Он просто смотрел на них, как на яд, который сам же и выпил. Рядом лежал пистолет ТТ. Старый, но ухоженный.

Марк бесшумно отворил форточку, которая скрипнула всего один раз, и проскользнул внутрь. Он оказался в комнате раньше, чем Семёнов успел повернуть голову.

– Не надо за оружие, – тихо сказал Марк. – Я не из тех, кто даст тебе им воспользоваться.

Семёнов вздрогнул всем телом и медленно обернулся. Его глаза, широко раскрытые за стёклами очков, метнулись к пистолету, но он понял, что опоздал. Марк стоял между ним и столом.

–Кто вы? – прошептал Семёнов.

–Тот, кто делал тебе биографию. А теперь пришел ее забрать. И закрыть проект.

Семёнов горько усмехнулся. Звук был похож на предсмертный хрип.

–Закрыть… Да, конечно. Проект. Я для них был проектом. Экспериментом. Вживить в систему чужеродный элемент и посмотреть, куда он поползет. А она… Оля… была приманкой. – Он снял очки, вытер глаза. – Я был таким дураком. Думал, это шанс. Шанс вырваться. Начать с чистого листа с ней.

–Где документы? – сухо спросил Марк. Его задача была не слушать исповедь.