Игорь Саврасов – Собирание игры. Книга четвёртая. У Запретных Врат (страница 7)

«Всё, всё… Нельзя более трепаться, трепать паруса намерения… «Намерение этого не любит…» – подумал «боцман-шкипер»… Завтра утром еду в Евпаторию и Саки… Есть о чём родне сообщить… Верю, что сможем уговорить этого «аллигатора» сдать нам в аренду то, что Володя соорудит… «На буксире» после его праздника и мы…»

… Два дня в Евпатории и Саках тоже были весьма полезными и приятными душе и уму. Здешняя родня была наиболее переплетена с корнями прабабки Хлои. В этих курортных городах есть работа для врачей. Родня и врачевала. Родовое, потомственное занятие, что уходило корнями и к Хлое, и далее, в девятнадцатый век. Только в городке Саки в санаториях «Полтава», «Сакрополь» и «Саки» работали близкие Саввы Алексей, Виктор и Никас. А ещё и в Евпатории пара человек, что Черский знал поближе и общался почаще.

– Хорошие новости, дорогой Савва. Рад и за тебя, и за Ленку, и за эту… Младиславу… Хм… Затею ты затеял. Молодец! Мы все обязательно приедем в Балаклаву! – Алексей угощал родственника, деликатно расспрашивая его и рассказывал сам. – А знаешь: есть ведь ещё новость! Тоже, ха, «свадебная»… Нет, нет, я не буду заранее… болтать лишнего… Но к свадьбам принято готовиться «издалека»… Раньше было… У Виктора дочка ведь в Евпатории, ну. Ульяна… помнишь? Заканчивает медуниверситет… Неврология, с прицелом в остеопатию и лечебную физкультуру… Нетрадиционность эта… Я-то, уролог, боюсь лишних телодвижений…, «пальцем в ж…у»… попасть…, да хоть «в небо».. Но девка очень талантливая, оригинально умеет мыслить… Так вот… Жених у неё! Ну, пара ей! Философ, кандидатскую пишет… по этим древним… монахам…, как их… Дервишам-суфиям! Ну, слыхал?

– Конечно, Лёша, слышал.

– И подрабатывает в монастыре тамошнем… суфийском. Говорят на его экскурсии не только жители Евпатории или Сак ходят… Со всего Крыма едут!

– Очень интересно! Я завтра еду туда, в Евпаторию…

– Вот и попроси у этого парня индивидуальную экскурсию! Маратом его зовут. Я слышал… его… Весьма! Не пожалеешь!

– Да я уже… Были знаки… – многозначительно-задумчиво начал Савва Арсеньевич! Но у него раздался звонок на телефон.

– Здравствуй, Ирина… Да, да… С Алексеем, у него дома… Завтра в Евпаторию… Да что ты говоришь! Вот, отличнейшая новость! Вот и «знаки»… Да так… Как ты её, Матрёну, называешь? Мотя? Хм… Опять… «Знак». – Черский вспомнил Матвея Корнеевича. Тоже «генератора»! И праны, и «знаков», и… –Спасибо, дорогая моя! Да, конечно… Да, передам… Да, позвоню…

– Ирина Валерьевна звонила… По делу этому… – Савва улыбался как человек, державший в кармане выигрышную облигацию… на миллион… Но рублей… Но миллион… Пётр Алексеевич (Матрёна… жена Володи, называет его «аллигатором», ну, олигархом, то бишь) позвонил прямо Володе, подтвердил смету расходов и готов выплатить средства на наше… «мероприятие»… Я имею в виду концерт Млады на свадьбе этой Ники, дочки Петра Алексеевича. Ха! Царское, императорское имечко-то! Эта Ника так обрадовалась идее, этим парусам… Мотя выразилась: «кипятком писает от счастья»… Ну и я! Весь…, все эти плавучие «платформы» останутся нам…, на наши свадьбы! Причал и «корабль» с парусами! Ну, расскажу! И Ленке, и Младе! Ну обра… – обпи… – ся!

… Оказалось, что Монастырь Дервишей (Суфиев) «Текие дервиш» находится в непосредственной близости к Старому городу Евпатории, к Малому Иерусалиму, где Черский бывал неоднократно: Правду говорят, что открывается тебе «по намерениям твоим»!

«Кто же мне в поезде «Москва-Владивосток» рассказывал о суфиях-дервишах этих. И о славянских каликах перехожих… Как-то увязывал их Лев? Матвей? Алекс? Андрей? Эх, забыл кто… Но что-то важное, очень даже…, запало в душу… «Запала за подкладочку монеточка волшебная» – шутила Ленка маленькая… Или это Игнат? Да, да! Он, сын… Он, как и я, в детстве собирал всякие пуговички, кнопочки и прочее по карманам… Хм… Карма в кармане… Знаки Знаковичи… Лингвистика – ЛонгМистика…».

Отличить Марата от тысячи других парней его возраста удалось бы любому, кто однажды хоть видел и разговаривал с молодым философом. Или шизофреником… Нет – это не обидно, это – Звание! Это и есть суфизм! Долговязый, черноволосый, черноглазый. Глаза-уголья! Что он видит, когда смотрит на вас? Вас? Вряд ли… Ауру вашу? Возможно… А думает в это время о чём? О разговоре вашем с ним? Отчасти… Хотя благовоспитан, эрудирован, умён!

– …в основном мусульмане… Но есть и язычники, и буддисты… Или – и то, и другое, и третье… Они – изгои, они – эзотерики, точнее… эзотерические воины, монахи и проповедники Сущего… Бродяги и учёные, носители и передатчики (из рук в руки!) Сокровенных Знаний! У славян такие… калики перехожие… Почти такие… Практики духовные разные… Но, ха, такие… «Такие»… – Марат замолчал о чём-то своём и продолжил через несколько секунд – Странствующие и нищенствующие… – он вновь впал в раздумье.

«Наверное, размышляет о будущем браке, об ответственности мужчины… Ха, состоящего, как известно, из «мужа» и «чина»… Одет-то «мой бедный Марат» ха, по-суфийски, бедненько и монастырь этот… А эти кельи?! Это склепы! Камень и шерстяная накидка (суфа)… Обитель… Жертвенник… Эх-хе-хе… Религиозные начальники, верующие-догматики не любили этих «изгоев». Хоть то мусульмане, хоть то буддисты… И понятно почему: дервиши постоянно учились, искали истину в самых разных книгах, в самых отдалённых уголках Земли. Высокие шапки, высокие лбы! Люди в массе своей не любят «шибко умных». Обособленных! И духовенство тоже не любит! Ересь от них! Путаница, хаос! И – ослабление влияния Церкви. Манипулирование слабеет, паства редеет, казна пустеет… Это правда, хоть ты и праведник, и батюшка честный… А суфии – проводники, и Марат этот – молодец, очень интересно рассказывает… Уже почти час… Он не устал ли?»

Марат прочитал, видимо, все эти мысли с лица Саввы:

– Может – перерыв… Вопросы… Вот у меня есть вопрос: зачем такому… э… благополучному и известному человеку, академику и композитору… эти знания и… практики… Я вижу… ваш… не праздный интерес…

– Я отвечу… пока общо́… По причине… своих ну, некоторых «конспирологических» обязательств перед моими друзьями, …э, Игроками… Мы Собираем Игру…

– Я понимаю – Марат вновь что-то «считывал», глядя куда-то поверх головы Черского.

– Были знаки… Были разговоры… Нет – даже аллюзии о суфиях… Ассоциации… И, кроме того, моя музыка… Я пытаюсь создать …э, новые музыкальные жан…, стилистики в композиции с этнической, мистериальной музыкой… Я вам потом покажу, подарю кое-что… Отражение суфийского ритуала в моём сочинительстве мне интересно… Весьма! Эта проблема неоритуальности, обрядов, культов… Мистерий…

– Я понимаю – Марат как-то даже приподнял одну ногу и развёл руками, точно собирался сделать «крутой поворот».

– А именно? Что именно… вы понимаете? Мне… важно ваше…

– Прошу вас – ко мне: «твоё»… «твоё» мнение… Ваше сочинительство, уважаемый, – тоже практика разговора с… Космосом, его Тайной. Вы говорите с собой, а значит – с Ним! – Марат улыбнулся. Дружески.

Слетела некая тень высокомерия с его лица. Этот молодой человек явно был высокомерен. Он разговаривал с почётным Академиком как… Царь с подданным… Или как учитель с учеником… Способным, тянущим на «отлично»… И всё.

Когда человек вдруг ощущает высокомерное к себе отношение, да ещё со стороны младшего, хотя и благородного и воспитанного человека, ему уже не хочется говорить ему ни «вы», ни «ты»… Такое общение нелегко, дружеским его назвать нельзя никак. Так поручик-аристократ держится с генералом из «незнатного рода». А может даже предков поручика и не «пороли» никогда? И гены его таковы, что спина его прямая, как и его взгляд. Взгляд «сверху»!

– Да… Это хорошо, правильно…

– А разрешите уточнить… Пример «знака»…, «разговора»… Пожалуйста.

– Суфийская притча. Не помню, от кого из друзей недавно… И по какому поводу…

Львёнок малышом попал в стадо овец… Так и рос, не ощущая себя львом, не издавая рыка… Овцой! И вот однажды он встретился со взрослым львом… Он растерялся… Сердце его билось, разрывалось… Лев подвёл молодого львёнка к озеру:

– Смотри! – приказал старый лев.

И в отражении воды молодой лев узнал кто он! Он такой же лев! И он зарычал! И рык его был воистину львиным!..

– Это одна из моих любимых притч суфиев… Мне следует думать о ней! – Марат углубился в себя, не пояснив загадочности последней фразы.

Потом вдруг обеспокоенно вскинул глаза на Савву:

– Савва Арсеньевич… Но трудно, как сочинять суфийскую музыку, не будучи знакомым с таким… суфием…? Не встретив… «старого льва»! Разве возможно… Эзотерические знания не «публикуются»! Они передаются устно! Нужно учителю и ученику «смотреть в гладь озера»… В отражение их общего. Без Учителя невозможно! Я.. ищу, мучаюсь этим…

– Ты желал бы стать суфием? – удивился Савва.

– Конечно! Как мои прапращуры! – взгляд его стал горячим. Княжеским! Он словно «бросил перчатку» дуэлянта.

«Ах вот какая «тайная заноза» жгла сердце этого юноши! Вот откуда эта высокомерность! Его не поняли однажды, его обидели, он замкнулся. Он «Мцыри»! Он – Дух Рода! Величественного!» – подумал Черский.

Он угадал. Угадал даже исток: горный, древний.

– Мой прапрапредок был суфием. По преданиям это человек из одного из дагестанских племён, кажется – аварец. Он служил сначала монахом… В лоне ислама ведь возникли суфийские традиции. И мой этот корень прорастает из четырнадцатого века! И не засох! Мы передаём устно рассказы… И мифы, и легенды… Но не открыто… Нет! У меня в крови и аварская, и башкирская, и татарская кровь… и… разная… Прадед, караим, мудрейший из мудрых, утверждал, что жена того «аварца» была пленная караимка… А караимы – уже тайна… – он опять словно хотел взлететь. Руки желали сделать взмах, ноги оторваться от земли… Хотите, я станцую «Танец дервиша»?