Игорь Саврасов – Собирание игры. Книга четвёртая. У Запретных Врат (страница 6)

– Дааа… Не одну «третью производную» пришлось взять! На грудь! –хвастал «Кащей». – Чтобы…

И ещё он поведал, что у него есть неопровержимые нумерологические «доказательства» того, что Одисей, именно тот, древне-легендарный герой, заплывал на своих судах в бухты Балаклавы! И что именно в Балаклаве, именно в этой бухте, Младе следует представить публике свою поэму «Хлоя»! И будет, обязательно будет и Удача, и Успех! Это период, э.. с двадцать второго по двадцать седьмое июля!

– Но сегодня двадцать второе мая! Как мы успеем?! – с поражённым и недоверчивым видом говорила младая хорватка.

– Милая девочка! Что ты знаешь о Времени? Оно всё – твоё! Эх, в твои-то годы… – Хирон кривил рот и косил глаза. Так он делал, если слышал в свой адрес недоверие… – Более того… На этот период следует запланировать и твою свадьбу… с этим… славянином из Братства, Огнеславом… И тебе, Савва, хе-хе. Мне думается… есть что запланировать…

– Ах! Вы и это знаете…

– Я знаю всё! – легко, словно речь идёт о смене дня и ночи, отреагировал «Кащей». – Почти. Вот посмотри на мои часы: они разные на двух руках. Одни часы, вот эти, символизируют иллюзорность движения в неподвижной Вечности… Э… Они как бы воскрешают часы и минуты, а годы – уже съеденное и переваренное время… Годы, память о них, не даёт вкуса… Это – след, это – анализ… съеденного! А другие… Другие мои часы тоже имеют не один циферблат, и несколько стрелок… О! Тут сложнее… У меня с этими часами бывает и дуэль… Ну, не наповал. Ещё они – копилка моих расчётов, замыслов… Моя Матрица бросает туда иногда золотые монеты! Ммм-да… Точнее – только золотые…

– Он, Младочка, – Карл-Густав Берман сделал привычное академическое лицо – как и я, – живот профессора чуть выпятился – измеряет время не длиной, а объёмом, э.., полнотой занятости. И качеством дел и дум! Досуг тоже в счёт! И если в этом твоём Времени мало упущенного, пустого, нет глупой суеты… ты… э… можешь извлечь из секунды десяток лет…, э…, подарок от своей Судьбы!

– Мудрёные эти умники, девочка – Мартин усмехнулся, сжав оголовок своей палки-трости жилистой мужицкой рукой альпийского фермера. – Правильно одно: не суетиться! Не вопрошать: «успеем»? Хм… – он улыбнулся по-доброму – «если взять девять мужчин и девять женщин – ребёнок не родится через месяц»! Вот и вся их нумерология! Идея должна созреть! Как зерно пшеницы! И всё проверятся «на вшивость» терпением! А тогда – и награда! Плохо, внучка, терять терпение! Очень… Я по себе знаю… Многие мои потери от меня самого… От дурости моей…

– Вы совсем запутали мою сестрёнку! – провозгласил перерыв в философской беседе Савва – У нас есть ещё и реальные «начальники ситуации», те, что способны помочь, запустить нужные механизмы в МИДе и прочем… Проводники Времени сквозь людей, их намерения… Да вся Вселенная!

– Хм, хорошо сказал… – крякнул Арецкий – Обратная теорема тоже верна: «… Людей… намерения их… сквозь Время»…

Младислава почувствовала, что её не просто проводили – её запустили… на какую-то очень высокую, очень иную орбиту Времени… и «Кащей» этот очень иной… Иноходец с «третьей производной» в душе и Матрицей в голове.

Конечно же, во всю эту чудесатость и гораздость Савва Черский не посвятил Ирину Валерьевну. Но у него ещё там, в Берне и Альпах, созрел чёткий план по проведению именно в Балаклаве двух, (нет – трёх!) «мероприятий»!

– Как это необычно всё! Как это верно всё! И я ждала…, ждала такого часа… Ах… Я ведь много лет утверждала (и тому есть документы… э… упоминания… ну, косвенные…), что Одиссей заходил на своих судах в Балаклавскую бухту! И давайте, милый Савва, перестанем «выкать»! «Ты», и по имени…

– Хорошо, дорогая Ирина!

– Вот! Теперь – план действий! Ты в Севастополе говорил с нашим Трофимом Витальевичем… Он ведь в городе, да и в округе большая шишка…

– Да… Обещал всемерную помощь. А тут, в Балаклаве, тебя в «резиденты» выдвину.

– Помогу всем, чем могу!

– Он, Трофим, посоветовал ещё подключить Владимира Трифоновича… Тоже ведь родня… Но…

– Да, да, понимаю… Бука… Мизантроп… Живёт уже два года в Андреевке, посёлок тут рядом… А идея отличная! Владимир ведь отличный, талантливый судостроитель! И очень уважает твоего отца, многому у него учился! По судостроению… Дааа… За три года до пенсии он поссорился с кем-то из начальства в Севастопольском морском заводе, где работал… замом главного инженера…, перевели в торговый порт… После выхода на пенсию работал ещё три года… Уже на торговых базах порта… Нигде не задерживался…, не удерживался… Давай завтра к нему с утра съездим. Он всю «инженерию» спланирует, рассчитает… Ум-то у него – ого-го! Да и – Ирина сделала паузу – Да и помним мы.. ну, по рассказам, твою прабабку Хлою! Уважаем! И корни греческие кое у кого ещё… памятны… Хорошо! Всё хорошо: есть «севастопольский» указующий перст; есть «Андреевский» инженер; найдутся на базах материалы; я, «балаклавский резидент», выберу местечко в бухте… Знаю уже – где! Осталось за малым: найти мешок денег, рабочих и… Удачи!

«Да, да, Ирина… Надо найти…» – Дух Саввы, ещё вот только нацеленный на перевыполнение плана, начал «сдуваться». Чуть… «Мешки денежные», точнее их отсутствие, всегда угнетают дух. Словно шилом дырявят… – «Нет, нет! Намерение зреет правильно! Правильная неправильная дерзость…, дерзновение должно «подбросить» Идею! Удачную! Лучшую! Я ведь ещё предусматриваю «третье мероприятие»… Хм… Тоже      ой-ёй-ёй! С Ленкой-то своей ещё даже не обсуждал… Эх, сюрпризец полный не выйдет! Жаль! Хм… Концерт и две свадьбы! И всё – оригинально-красиво! Ах, Ангелы мои добрые!»

– Ну чего задумался-то? Слушай: а ведь у Хлои в Евпатории и Саках ещё есть родня… И близкая… Может наскребёшь деньжат-то?

– Нет, нет… Не дело это… Я к ним на обратном пути в Одессу заеду, повидаюсь… Расскажу… Что смогу… И приглашу… предварительно… Не знаю…

– Что за настроение?! А ещё профессор, академик! – Ирина, дама лет на пять старшего возраста, чем Черский, была весьма энергичной и оптимистичной дамой. Свойство, наверное, всех краеведов… Все       – в краеведы! – Давай, покатаемся по бухте… Покажу, расскажу…

– О, я не сомневаюсь, что меня ожидает увлекательнейший рассказ! Но, милая моя Ирина… э.… я имею другую привычку… э…

– Да не мямли! Поняла я: хочешь побыть один, переварить, покумекать… Ну, кумекай! А в восемь вечера – у меня! Котлет нажарю!

«Сейчас пять… Поброжу по набережной часок… Потом найму катерок… Не был тут давненько…»

Черский обожал Балаклаву, дивный городок с древней историей и удобнейшей бухтой. Она узкая и глубокая, наподобие фьорда, в ней из-за нескольких изгибов и поворотов не бывает морских штормов. Да и не видна гавань со стороны моря. И швартоваться кораблям удобно. А живописные скалы и гроты!

… Владимир Трифонович сильно «сдал» за последние годы, как его не видел Савва Арсеньевич. Такой же хмурый, неразговорчивый… Но сыну Черского Арсения был рад.

– Пустяковое дело! Давненько я не работал… Сегодня всё рассчитаю и доложу… Приготовлю записку-смету… с ориентировочной ценой… Вы с Ириной топайте на пляж, тут сто метров… «Моя» приготовит борщец и чебуреков крымских знаменитых… Дайте мне… ну, на вскидку, часа три.

Через три часа был готов и план работ, и борщ, и чебуреки… Матрёна Зиннуровна, пышная, добродушная и краснощёкая хозяйка, уже и накрыла стол во дворе, на лужайке под туями и кипарисами.

– Чертёжик – так,… набросок… Но за расчёты      – отвечаю! Я сам бригадиром буду! Подъеду – смонтируем всё за пяток дней… Материалы, инструменты, двадцать мастеровых парней, плавучий кран, лебёдку толковую… Я сам всё это…

– И я найду пяток… Столько ребят без зарплат… – тихо сказала Ирина.

– Ну и я пяток… Друзей-дружинников-витязей алтайских… Потом расскажу… Сначала – деньги… У тебя, Володь, тут – кругленькая сумма… Дааа… Я потяну на треть её…

Ужинали не спеша… Самогоночки, наливочки домашней… Разговорчики неспешные, приятные… О родных, что да как…

– Ба! Я подумала! Ох ты, господи! Всё что-то крутилось в башке! – Матрёна всплеснула руками и раскраснелась ещё пуще прежнего – крутилось, крутилось… – она «тяпнула» стопочку «на абрикосах».

– Говори же, Мать-Матрёна, задница ядрёна! – с любовью подвзнуздал муж.

– У меня же подружка в Балаклаве! Позавчера с ней говорила по телефону – складно изложить суть дела ей было сложней, чем варить борщи – Сынок у её, олигарх… Бизнесмен, значит… Аллигатор!… Ну, так я и говорю… Дочка у его… Внучка моей Лидии… Ей восемнадцать сполниться как раз в конце июля… «Олигатор» хочет весь свет удивить – так отметить еённое совершеннолетие… Артистов назвать… Фейерверки… В Балаклаве хочет…, дома… Денег «метнёт»!

Савва тоже раскраснелся: когда кто-то хочет «метнуть» денег в вашу пользу – это весьма приятно. И всегда весьма кстати…

Что ж! «Намерение» набирает вес!

– Володя! Слушай… Я тут подумал: если ветер… Там же пять мачт с парусами… Устойчивость плота… Или что: катамаран-платформа?

– Да не боись ты! Тут редки ветра… сильные… Ну ладно: поставлю на плавсредства киль и стабилизатор качки… Я уже говорил: два плавсредства… Несамоходные… Одно – у берега причалом, для гостей-зрителей, второе – на воде, метров в двадцати от берега… Да есть на базе понтоны… Какие хошь… И пиломатериала – навалом… И рангоуты, и всё… Всё: и мачты, и бушприты и реи соорудим… И металлопластик есть. Композиты эти. Не боись, композитор, за мои композиты! Ха-ха! – мастер был добродушен после выпитого – Выше стеньги! Такелаж будет – высший сорт! Готовь паруса, боцман! Нет – шкипер! Деньги – на бочку!