Игорь Саврасов – Коловращения (страница 5)
– А скажи, дед… – Игнат решил отвлечься. И новая тема его сильно взволновала. И не одного его! Древняя история русичей! Кто они? – Русские, славяне, дьяковцы эти… Расскажи!
Пахом неспешно повёл рассказ:
–За час-то не управлюсь… Ну, суть…– И он рассказывал.
… О древних носителях дьяковской культуры… Что они предки племён «мери» и «веси», а, например, городецкую культуру переняли «муромы», «мещеры», «мордвы»… Ассимиляция повсеместная… Ну, по ветхим русским летописным источникам… Скооолько сгорело! Ууу…
… А славяне-то выделились из большой индоевропейской общности до… нашей эры… Ну, первоначально, может и в Прикарпатье, Западный Буг, Висла… А с 5-го нашего века потянулись (шибко!) на восток, юг, северо-запад… И в Ладогу, и в Волгу… Кругом пёрли… Ах, да, на северо-восток… Урал… Дальше кто… А уж название «Русь» с Олега, да Игоря пошло… Много зёрен в наших зёрнах… И корней сплетённых… Дааа… Я-то скажу, что «русы» – это северные славяне… Это уже – воины, да охотники! Мы думаем и Рюрик из балтийских славян… Али скандинавских… Племена тамошние…
Ну что в «Повести…» этой… «Временных лет» племена славянские: поляне, древляне, вятичи, кривичи, волыняне, хорваты… Ох, и ещё там ежели в этнос залезть… Ууух… мы, наш род, себя к племени «северян» относим… А тут мы, в центральной России сейчас пошто? Так царь-Ампиратор Пётр Московию-то забросил… Уклад порушил! А мы на помочи сюда призваны. Род наш… Так-то… Чисты мы! Татары наших девок не мяли… Не было… «странных сближений». Ха! Доехали! Распрягайся, паря!
Баню топили. Подорожье, утварь всякую и упряжь сготовили к утру. Савелий всё крутился-кручинился возле деда Пахома.
– Ты, сынок, не печалься… Ты тут – старший! Вот и держи! Докажи! «Царь да нищий – без товарищей». Урок труден сей! На юбку нет надёжи в деле походном!
– Я беспокоюсь… Что-то… Я что-то… не верю бабке этой Яге… Чую! Опасна она Арине!
– Кто знат… Кто знат…
– Ты, дед, расскажи: почему она, «Яга», ведьмой… стала?
– Не ведьмой… «Ведьма – ведающая мать»! Тут путанка есть! Именно «Бабой-Ягой»! Дааа… В сорок восьмом дело было… В окрест наших Заимок гэбисты и вояки начали лабораторию лесную, тайную затевать… Вонь стояла – ух! Биология да химия… Ну, проволоку колючую потянули… и нас-то обнаружили! Обрадовались! Любили мистику коммуняки! Искали в ней своё! Для себя! Ну, пытали-спрашивали «тётушку»… Что ты за жрица? То-сё… И надожь: влюбилась она в генерала-гэбиста! Главного! Ууу – тот ещё Кащейчик! Оборотень!
– Шибко «коммуняк» не любишь? – уверенный в ответе «да» спросил Савик.
– Почему? Вовсе нет! Идея коммунизма правильна! И вечна! И создать «советского человека» – великая задача… И ведь какие удачи были! Сколько идейных, честных трудяг, воинов и державников было… Героев! Истых стоиков! А таланту прошибло из народа сколько! Песни, фильмы! Космос! Да мало ли…
– У Игната прадед – генерал КГБ. Честнейший человек, самоотверженный…
– Вот видишь… Да много партейцев толковых… Да наивных!.. Не перешибить плетью обуха! Экзистенциальную рану человечью не излечишь словами… Хоть кракракрасивыми!
– Ого-го! Ну, дед! Вы и в экзистенциальных ловушечках сильны… Кризисы души, одиночество…
– Говорил уж: в МГУ философией увлекался… Мдааа… Кризисы, порушения, превращения! Ленин – в Гриба, Сталин – в Демона, Горбач и Ельцин – изгои… А всё потому, что нет корней! Духа Рода! Истинного Света силы! Что сталинские репрессии и наказания?! Не обороть ему суть человечью – пограничные состояния, расстройства психики! Не обороть! Не сунуть в «Прокрустово ложе» их Морального Кодекса… Как в квантовой физике… Стационарное состояние, равновесие, устойчивость иллюзорны. Раз – и уже любое другое из возможных… Фокусы-покусы… Покусывают… На краю, на обрыве стоит человек! Пограничником! Так ему и надо!
– А вы, ваша Община, старейшины как… управляются? С этими пограничными нарушениями? – Савелий не переставлял удивляться «рыбачку». Тот его крайне интересовал!
–Наши обряды священны, Уроки тяжелы, Наказания суровы. Мы уже на младенца надеваем обережные наши кольца, посвящаем отрока в воинство, юноше даём Уроки, а с мужа… спрашиваем. Строго! Мы – стоики! И мы Воспитатели! Мы – Заставники! Пограничники! – дед остро скосил глаз. Взглядец! Ой-ёй! Прокуратор Пилат! «Тухлый» глаз уставшего мудреца! – ваша Игра – культурологическая, слово у вас, звук, знак – детальки герметического корпуса, а мы… Мы выполняем Приказ! Мы – Страги! Мы – Смотрящие! И… – казнящие!.. Да!
Лицо деда стало презрительно-кислым, отчуждённым:
– Нет, Савик, не думай: Платон мне друг, и Кант, и Гегель, и Ницше, и Сартр, все оккультисты, суфии и дзен-буддисты… Все…
– Вам, наверное, Игнат наш поинтересней будет… Он и математик, и квантовой физикой увлечён.
– Добры вещи: математика, квантовая физика… Добрые… Пока не заИграешься… А всё лучше, чем филологом-«подробником» прошуршать по тёмным лесам, да заводям, да вороночкам идеализма-либерализма…
– Так… Да… Но… Иллюзии всё… И всё дуально… – блуждал умом и сердцем «старший академик»…
– Так… Да… Но… – иронично, но свысока повторил дед – и «врезал» – А отец твой – иллюзия? Родина? Совесть? Хм… – пауза – Давай-ка! Иди в баню! Я тоже возьму медовушки и приду… Кличь всех!
–… Вот и медовушка-бражка моя славная… Тааак… венички… Запарили венички-то?
Тааак, робя… – с удовольствием покряхтывал дед Пахом, сбрасывая исподнее – Ну, на полок! Кто меня поправит-постягает? – он напялил на лысоватую голову видавшую виды шапку-пирожок из каракуля. Уши, которые в парной от жара «сворачивались трубочкой» были и так прикрыты седыми и довольно густыми кудрями – Надддай-ка… Нее – не сразу! Посидеть, вспотеть дай – сказал он Игнату, взявшему с твёрдыми намерениями веник.
–… Ох, славная банька! Ох, попарил, Игнатушка… Я щас как… «кот Шрёдингера»: ни жив, ни мёртв. – Хитро лыбился в мокрую бороду «рыбачок»… – Ууух – квантовый скачок Здоровья!
«Дааа… Мутный дедок… Тот ещё «джокер» – думал запыхавшийся, упревший Игнат.
… Через полчаса, когда по большой кружке медовухи было «взято на грудь» дед снова провозгласил:
– За баньку! За хозяина её, – за банника! Туточки где-то… Бражку чуть метните на камни – он любит… И по второй!
Все сидели разомлевшие и чуть охмелевшие! Хорошо! Не обидится банник, не ошпарит кипятком, не напустит угара.
– Дедушка Пахом… Имя твоё лишь знаем… А по батюшке-то как? – спросил вежливый Дэниэл.
– Корнеич… А фамилия Рода – Изосимовы мы… С Верховажского района на Вологодчине…
– «Пахом» – «орёл», ну… «хищная птица», «Корней» – лук, что всегда натянут, всегда начеку, «Изосим» – «помощник, целитель». – Разглагольствовал оживлённо Джеймс, любивший «расшифровки» имён…
– Тоже верно! Имя – знак! И назначение… Ну и вы о себе чуть… Образование… Увлечение… Чем по жизни прельщены. В Игре вашей кто… Да не смущайтесь… Голые и так… Коротко… – попросил Корнеич.
– Да что там… Простые мы – первым начал Игнат – Игнат Саввич Черский, математик, физик… Из Одессы… Прельщён Богиней Иронии и прочим всем разноцветьем и неопределённостью Игры… По Нильсу Бору и прочим.
– В Бога-то какого веруешь? Кроме… этих «боров»? – зацеплял дед.
– Я понимаю… Начинаю уразумлять иронию твою, дедушка «целитель – беркут, живущий как стрела… в натянутом луке…, тетиве… Рода…, тетиве Уроков и Наказов, всегда готовой к Бою!» Но, поверь, и мы играем лишь Умом! Сердцем нет! Мы – свои! – прямо смотрел в глаза одессит. И без иронии. И тут же сиронизировал – в Бога? Да – Богиню Иронии. В заповеди, хм, иных пророков…? Ну, если не увижу в заповеди-проповеди… э… «замута», «запута»… Пусть попроще, посердечней… пусть… Но фанат-дурак – мимо иди! Мимо! Верю… Хм… Венечке, Ремарку, Окуджаве… Люблю сюр и абсурд… ха!
– Лады! Держи кружку! – довольно сказал старик Изосимов. – Люди умными быть должны! И беседы сурьёзные вести! Не пустословить! И шутить! Умно шутить… Ты? – он посмотрел на Дэна.
–Я? – как-то чуть растерялся Дэниэл – Я – потомок великого Якова Вилимовича Брюса! – уже гордо, привстав, представился «голый потомок королей» – И имя моё означает «следующий по пятам»… И, играя, прельщаясь и химией, и биологией, и… верю… Э… Агриппе, Бёме, Блаватской… Символы, знаки… Булгаков, Чехов… И я – лютеранин! Но… и я… – опять запнулся – эзотерик-оккультист… в моей Игре много ролей! – закончил он опять высокопарно…
– Да, да, хорошо! Заметно… Полотенце-то не урони… с… Пусть один конец прикрывает… «конец», а другой, на манер Нерона, на плечо забрось! Вот и театр… Времён Нерона и Сенеки… Тоже парни роли исполняли… Неее… Хорошо… Хорошо… Брюс-то тоже… «лавировал»… Держи кружку! – и дед с манерой Петра Великого сунул кружку «своему птенцу». – Ты? – он посмотрел на Савелия. Как-то особенно по-доброму глянул! Хм…
– Я всё ж добавлю… Ну, может, и повторюсь… за всех… Мы – Мастера Игры из Командорства на Волхове… Фамильное Командорство Мальтийских рыцарей-госпитальеров. Рода Богдановичей и Цельновых. Наша миссия…, Командорства – э…, главные… э, гуманитарные: целительство, просвещение, обережение идеалов национальной культуры и державности… Рыцари – Савик волновался и даже употребил для чего-то это «обережение» вместо привычного «сбережение», «защита». – Командорство – светского толка… Разные насельники… И таких «командорств-братств-союзов-академгородков» сейчас по России… более пятидесяти. Это – наше Собрание! Руководство – Большой Совет! И собираем единомышленников… Забыл… И поездка эта не очень ответственная, обременительно-официальная. Свежий, внимательный взгляд трёх пар глаз на этот уголок России… Серьёзные аналитические доклады отсюда тоже поступают… В Большой Совет… Долго, да?… Извините… Мой отец, Командор, Андрей Петрович Цельнов… Историк, визионер… И я… историк… И умею… (чуть)… видеть сокрытое… Мне 27. Ах, да… потом… Игнату – 51. Джеймсу – 39. Путаюсь… Исповедаю пантеизм… Как Эйнштейн, Джордано Бруно… Спиноза… У матери учусь культурологии… Семиотике, Герметике… – Молодой мужчина, видимо, впервые так серьёзно представлялся (представительствовал и за других, то есть посольствовал от Командорства). В его взволнованном образе сейчас так резко, выпукло и амбивалентно проявилась сначала мать: глаза ярко горели, губы… целовали мир (вытягивались для поцелуя), затем (резко) отец: глаза холодные, пустого серо-ледяного цвета, губы брезгливые, равнодушные… Прельщаюсь… Пушкиным…, Пастернаком… Верю… в свой Род и в Собирание Игры!