Игорь Саврасов – Коловращения (страница 3)

«Ооо! – жарко мелькнуло в голове Савика – а ведь он – визионер! Как отец! И… всё в нас…, и нашей Игре… понимает… Ну, суть…»

– Да, сынки, что-то и понимаю… За вас только пекусь… Не заиграться бы второпях… Козырей бы не сбросить внечай, да сглупа!.. Мдааа… Державу строить да беречь надобно с любовью да умом. И Силой! Силы-то ваша Игра не отымат? Не раскачиват вправо-влево, … в сомнениях да мудрствовании… Когда лиру в сторону, а меч – в руку!.. Ну-ну – примирительно и, словно спохватившись-опомнившись-решившись, Пахом сказал вновь туманно-неожиданное – Да! Одно дело правим! Одни Уроки несём… Наказы Отцовы… Словом и делом… Ну, пусть слова и разные маненечко… Учителя, да школы иные… А дело – Единое! Общее! Святое! Свят Русь! Исконная!

– Величаво, да туманно, батя, речи ведёшь… Клонишь-то куды – нарочито, стилистически по деревенски, усмехнулся Игнат.

– Язычники мы! Род мой – Воины Духа и Меча. Я – страга, обережник здесь… В дозоре Урок свой несу… – совсем просто и обыденно разъяснил дедок. Но с каждым пояснением лицо его преображалось… Э… из «простого» в «оччень непростое»… Лицо всего его Опыта Судеб Рода, всех Побед и Поражений. Идола!!! – Духа! Прежде – Духа! Но и мечи куём, и Силу Богатырскую взращиваем! Крепости-городцы свои огораживаем… Заветы-обереги храним… Да, и хранители мы – он улыбнулся, на миг добросердечно. – Доверяю вам! Вижу!… – Он вновь окаменел лицом – Строги бываем… Жертв не страшимся. Смерти не боимся… Эттто… Ну, опосля… Тьму и Кащеев вытравляем! Из Мира, из Себя, из друга и недруга… Оборотней всех мастей… Моё Александрово городище – мой Урок. Округа вся эта… Ну, поедем вот – подробней покажу – взгляд уже с хитрецой. Порешал уж чего, видать! – Далее по «Кольцу Златому» – другие Воины… Моего Рода… А есть Роды и по Северу, и по Псковщине, Смоленщине, Вологодчине… Урал, Зауралье, Сибирь. И пора мне, сынки, навестить братушек моих, и дядьёв, и зятьёв… Да племяшей… Ха – и сыновей, да дочек, внуков и внучек… так всё они ко мне, быват… Неее…! И мне охоча… Поглядеть – что и как у них… Лет 10 не кружил над гнёздами! Полечу! Да вот щас и поедем!

– Ннно… – замычал Савелий – Ннам…

– Не перечь, паря! Вам, ой как полезно будет! И видали, и «невидали» узрите! Спасибо ещё скажете! Сегодня до внученьки, Аринушки, на Ближнюю Заимку съездим-обернёмся… Баньку обещаю вечером! – Пахом как-то сам обрадовался принятому им так легко решению. – Давай, давай! Свою упряжь полегче соберите, в одну лошадку! Узка тропа-то! Ха! – он рассмеялся – Собирание… Игры… Ха! И я пойду свою колясочку упрягу, да гостинцев Аринушке соберу… Ха! Собирание! Ишь, ребятки!

Он ушёл. Добромир и Ратибор тоже пошли перепрячь повозки. А «академики» сидели как-то приумолкнув- призадумавшись…

«Что же? Как поступить? Дед этот… Примета? Знак? Тоже Урок нам? Может отцу, Командору, на Волхов по радиотелефону позвонить? Посоветоваться? Неее… Игрок ты, али нет!? И… Собирание это тоже? Да? Да! Едем! С дедом!» – думал Савелий Андреич.

«Едем! Как ужасно-уныло было бы жить в мире, когда не с кем было бы поговорить не только о музыке, живописи, поэзии, но и о сказках, житии-нежити… Мир – иллюзии и фантазии, а не только дела-делишки, заботушки, да Уроки… Игра – всё! И иллюзии, и Уроки! И сказки! Да!» – думал Джеймс Дэниэл.

«Забавный, причудливый «рыбачок» … Облик и окрас меняет как рыб…, нет, как диковинный морской моллюск. Ха – осьминог! Во, точно! Спрут – отшельник! Дедушка с говорком деревенским… И раз – острые, умные глаза-щупальцы, осанка… Ну… – генерал ГРУ! Даже ноздри генеральские… Внюхиваются! Впечатляет! Ого! Нрав беркута и волчий норов. Ни слово «ужас», ни он сам такого не смутит. Оскалится – и всё…» – думал Игнат.

– Ну, вот! Готова моя каретка! Что, Бражка, съездим до Аринушки? – обратился Пахом к своей лошади. Та забила копытом! Тоже, видать, рада дорожке, да пути… – Эхма! «На безлюдье и сидни в честь»… А зачем оружия столько? «По безлюдью смерть не ходит». Путь наш не «сокольничий»… Так, «гужевой», да «стольничий», гостевой… Ну, ха-ха, вы-то, может, и «бояры с путём»… А я пока так – «дорожный человек»… Попутничать желаю!

Ехали чуть менее двух часов. Странно, но лесная узкая тропинка, сначала тихая, светлая вдруг завела в какие-то прямо дебри. Хм… Ну, странности… Вновь они, родные! И будут! И ухабы, да холмы… Дрожки Пахома отчаянно кренились… А он всё балагурил. Имя лошади его, «Бражка», очень в пору было. Дед сидел в армячке Селифанове и «выдавал» наизусть целые куски из последних глав «Мёртвых душ»… Ну… «Русь-Тройка» и прочее. И как славна дорога по «глади русской, широкой». По глади широкой может и славна… А вот дедок начал цитировать Платона. Об утопизме-идеализме его рассуждать:

– Эхна! Ума – палата! Номер 6! – Ха-Ха! – смеялся «Селифан» – Всё у философов – идея! Идеализм! Он, Платоша, не советовал к власти ни военных, ни людей искусства допущать! Токмо философов! Ну, типа конфуцианские идеи… А человек-то парадоксален! Ухабист! И, ха, Игрив! И в грехах, и в поисках… Моя бабка, ведьма, говаривала: «Девка игрива, да прясть ленива… Всё ей игрушка… Эка балушка – блядушка – потешка»… Нет, парни, не думайте: я понимаю, что Игра высокая тоже службой бывает.

– А откуда ты, дедушка, Гоголя да Платона так хорошо знаешь? – простодушно спросил Дан.

– Так читывал по молодости … я, братушки мои, на филфаке в МГУ учился, филологию, да философию познавал… Да и люблю… Читал много… Страсть! До… того, как Урок получил. С 5-го курса ушёл… Ха… диплома не получив… Да суета всё…

«Вот те на! А откудова эти «надысь», «ничаво», «быват» – подумали «академики» – Дааа… Быват!»

– А вы, уважаемый, как сами-то к философским учениям? С почтением, али как? «Балушка?» – стебанулся Игнат, внимательно вглядываясь в лицо «рыбачка».

Другое лицо! Лицо мыслителя! Серьёзное и величавое!

Они перепряглись и перестроились через полчаса дороги. Ободья колёс и шины «каретки» дедовой поизносились порядочно.

– Ох, старый! Обода запаршивились… Да и шины. Ах, я … – сокрушался Пахом – У Аринушки новую «каретку-ландо» займу в дорогу! Славная у неё «ландау». И коняшек, тройку одолжу…

Теперь ехали «паровозиком». Впереди на фиакре ехали дед, Дэн и Игнат, а сзади потрюхивал на дедовой бричке Савелий. Ратибор и Добромир дома ждать остались.

– Я-то? К философским? Да у иного философа «пути ясны, да очи слепы». А у другого «кащея какого» наоборот. А третий, бедолага, на перепутье вечном: всё поперёк другого.– Поясни… – попросил Джеймс.

– Хоть Аристотель… Хитрован! Изгой, всё себе прибрать хотел! Один на вершине быть! Да Кащеям служить! Он-то и военных, и художников любил! Использовать любил!

– Ты про походы Александровы? Про «Веды» и «Весту»?

– Про них… Ну, агностицизм Канта уважаю, диалектику Гегеля… Из греков древних…

– А ещё? Поясни…

– Ещё? Хм… Вот славят, трубят во всю глотку об эпохе Возрождения… А это что за эпоха така? Это эпоха Возвращения к язычеству! Но особая! Свобода, вишь! А свобода человеку (нашему русскому, особенно!) не нужна! Опасна! Только Равенство и Братство! Ещё? Ну, болтуны-путанники… В логосе, как в этих трёх соснах, заблудшие… Спорят всё: что такое «смерть за Родину» или «жизнь за Отчизну»? Что правильней… Таким из ловушечек не вылезти… И в морду-то дать такие не способны! Врагу! И ни в Жизни, ни в Смерти ничего не смыслят – тут лицо деда-философа стало смятенным! Сокрушилось лицо! – Эх, нуда какая! Эх, хлуда! Бродит опять нежить по округе моей… Что ж Васятка? Не доглядывает, чтой ли?

Он смотрел на дерево по левой стороне. Листва осталась чуть на верхушке, а все ветви от земли – серые! В серой паучьей тине! Жутковатая картина!

– Кащеевы дела! Знак его… Или оборотни-слуги кащеевы побывали тут… Вынюхивают! Близко ведь! Эх, сынок, эх, Васятка! Камни-то по дороге видели?

– Даа… Красные, удивительные…

– Это Васятка… возит… Его Урок… По округе… Он – Страга! Обережник! Камни и копит тут, у дочки своей, Аринушке… И если дерево какое хворь-хирь така вот бьёт, Васятка-Богатырь рвёт с корнем, сжигает, а в корневую яму камень укладывает. Боится нежить камней этих красных… По дороге этой… хм, раз в неделю, вроде, ходить должен… Нет, вру… Реже… Один воин погиб – Васятка за двоих теперь…

Лицо Пахома стало болезненно-беспокойным:

– А парни ваши Ратибор и Добромир крепки в битве? Рядом, чтоль, лешие-упыри?

– Крепки! Не дрогнут! Смерти в глаза спокойно смотрят! – твёрдо заверил Игнат.

– Да… Да… Что я? Лихоманка позорная… Впервой, что ли? – устыдился Хранитель-Уполномоченный… – Эх, ведь… Шалят нервишки… Не за себя… За детей-внуков… А для воина это плохо! Очень плохо! Пасть в бою, в борьбе со Злом, защищая Землю Предков – это даже не жертва! Это геройство! Да хоть бы и жертва! Пусть…

Трудно человеку! Хоть воину, хоть философу, хоть… Стойкостью, стержнем ума и сердца не каждый одарён… А хорошо бы…

…Подъехали… Кругом стена из красных камней… Вдали терем. Ого – настоящий, как в сказках… С резными наличниками, карнизами, коньком, с мезонином-светёлкой вверху… Несколько крупных бородатых неясытей первыми встретили гостей… Закружили, размах крыльев под два метра… Глаза ворожеев… Клюв кащеев… И это гулкое «в-у-у-у-у», трубное…

– Здесь, на этом месте Капище наше было… До 20 века не трогали…Коммуняки добрались… Хотим возродить святилище…