Игорь Рыжков – Следы на песке (страница 5)

– Даже твоей лошади здесь неуютно. Что уж говорить о тебе, Мастер. – Перевозчик был тем же, кем был и в реальном мире. Так же как и белая река. Так же как и весло и его ладья. – Я, привык, Перевозчик. – Хозяин белой реки покачал головой, развернулся и натужно столкнул ладью на воду. – Не забудь покормить свое тело, Мастер. – Напомнил он, устраиваясь на корме. – Мне не кажется, что твои беседы с богами закончатся быстро. – Я посмотрел на Мастера, лежавшего ничком, подломив руку, рядом с остывающим костром. Мне не понравилось, как он лежал.

– Положи его на спину, Перевозчик. Пусть тем, кто сюда приходит, кажется, что я один из них. Терре, пока не стоит знать, что с ней происходит. – Перевозчик толкнулся веслом от берега, и ладья резво пошла зигзагами, огибая прибрежные валуны. Белая река несла свои воды быстро, пенясь водоворотами и тяжкими широкими струями. Я опустил руку в воду.

Белая река. Последние мгновения перед северным берегом и плотной стеной тумана. Каждый еще успевает подумать о чем то, что то вспомнить, кого то пожалеть, простить… Наверное.

– Перевозчик… – Перевозчик, деловито правил и почти не обращал на меня внимания. Его раздражало, что Мальва, переминаясь с ноги на ногу, раскачивала ладью. – Перевозчик!!!

– Что, Мастер? – Ты помнишь Короля? – Перевозчик, немного подумав, ответил.

– Да… – О чем он думал, когда ты вез его через белую реку? – Он устал, Мастер. Диана забрала у него всех кто шел позади. Всех кто шел рядом… С такой болью трудно справиться. Ты найдешь его чертоги в желтых болотах, или по течению жемчужного ручья? – Я посмотрел на северный берег. Он был уже совсем рядом. Перевозчик хорошо знал свое дело.

– Да, Перевозчик. Конечно же – да.

– Скажи ему, что Перевозчик помнит его боль. И верни ему это. – Перевозчик, отложил весло и стал, что-то искать в своих лохмотьях. Потом обрадовано вытащил сжатый кулак и протянул мне, открыв ладонь. В тенях, на фоне белых вод, на ладони древнего Перевозчика лежало пылающее ярко белым пламенем золотое кольцо. Оно не погасло даже здесь. Я забрал его и положил в свой кошелек с жемчужинами. – Он держал его в кулаке, пока не превратился в тень, Мастер. – Я горестно кивнул. Перевозчик передернул плечами и налег на весло, разворачивая ладью к берегу так, чтобы она носом уткнулась в песок. – Но больше не спрашивай, ни о ком. Я не могу помнить всех… – Я не стал ничего отвечать ему. Вывел Мальву на песок северного берега. Вскочил в седло и вонзил ей шпоры в крутые бока. Хотя, нельзя было срывать обиду и горечь на своей лошади. Всадник и конь едины и связаны друг с другом родством большим, чем родство крови. Просто потому, что в дикой сече их никогда не бывает двое. Падет один – падет и другой.

Ши ждал меня и нисколько не изменился за то время, пока я не видел его. Он сидел на плоском камне, сложив ноги в позу лотоса. Всунув руки в широкие рукава золотой тоги. Выпрямив голову и закрыв глаза. Я не мог заблудиться, уходя на север. Дорога из желтого кирпича была единственной в этом мире. Вокруг нее на все что хватало взгляда, росли кварцевые сады. Они сияли искрами под высоким жарким ярким солнцем, впитывая в себя синеву безоблачного неба, и пели какую-то свою тонкую и печальную мелодию. Ши хранил эти сады и, слушая их песню, проверял – насколько они здоровы. Я спешился. Взял под узцы Мальву и подошел к нему для того, чтобы поздороваться. Ши, не открывая глаз, поклонился мне и легко вскочил на ноги.

– Как твоя рука? Мастер. – Жизни назад. Когда я пришел к Киму для того, чтобы овладеть мастерством боя с оружием и без него. В жестоких изнурительных тренировках и учебных боях я сильно повредил левую руку. Она всегда напоминала мне болью, о предстоящей непогоде или о том, что я долго не тренирую свое тело. Ши лечил ее. Постоянно ругаясь на своем певучем языке. Длинными иглами из серебра, которые всегда носил с собой в маленьком ящике из сандалового дерева. Тогда он сказал, что во мне огня слишком много для обычного мужа Хартланда и уговорил поставить знак пламени на моей спине.

– Все в порядке, Ши. – Я улыбнулся. Я на самом деле был очень рад его видеть, не смотря на его постоянное недовольство мною.

– Когда ты в последний раз показывал ее лекарям? – Эта воркотня и забота, которая отдавалась теплой приязнью в груди, была вечной, каким был и сам Ши.

– Увы, никто в Хартланде не берется лечить того кто носит твою метку. – Я стоял напротив, смотрел в его раскосые карие глаза на гладком желтом лице, и мне было хорошо. Не знаю почему.

– Подними ее вверх и сожми пальцы в кулак. – Ши хмурился и, разумеется, всегда был недоволен. Я сжал зубы и попытался поднять руку над головой. Плечевой сустав отозвался тяжкой тупой болью. Ши внимательно смотрел мне в глаза, качал головой и цокал языком с досады.

– Через год ты не сможешь взобраться в седло, Мастер. – Я опустил руку вниз, давая притечь крови к пальцам.

– У нас есть этот год, Ши? – Ши горестно покачал головой. – Я не знаю, мечник. Никто не знает. Я не призвал никого кроме тебя. Мне нужно кое-что показать тебе и кое о чем рассказать. – Я знал дорогу к его маленькому домику под красной черепицей и крышей в четыре ската с поднятыми вверх карнизами. За ним был круглый пруд с чистой водой, в котором жили цветные карпы. Их всегда было много. Веселых и шумных. Они пенили воду и сверкали своей чешуей на солнце не менее ярко, чем кристаллы на окружающий пруд деревьях.

– Когда ты ел в последний раз, мечник? Я слышу вопли твоего желудка, как если бы звал тебя сам, перекрикивая прибой белой реки. – Ши шел рядом и как обычно – ругался. – Если ты будешь забывать есть, то рука тебе уже не понадобится. Я могу вылечить болезнь, но не лечу от глупости. У меня есть чем утолить твой голод, Мастер. Есть кое, что для того, чтобы убрать боль из твоего тела, но нет ничего для твоего ума. – Я шел рядом и улыбался. Я любил его воркотню. Любил его маленький домик. Любил его очаг, на котором всегда пыхтела паром бронзовая пузатая кастрюлька коричневого риса. Гостей у Ши было мало. И ему нравилось смотреть, как едят приготовленные его умелыми руками блюда, нечастые гости. Сам Ши никогда не принимал участия в трапезах. Еда была ему не нужна. В теле Вечного Ши никогда не стучало сердце, и в нем никогда не было крови.

Мы подошли к его дому. Я привязал Мальву к протянутой вверх руке небольшого каменного изваяния. Ши, не смотря то, что был богом, имел некоторые странности, и я даже умилялся над ними. Он говорил, что его дом охраняют духи и для того, чтобы не гневить их, нужно дать им убежище в этих гранитных статуях. Мы вошли в его жилище, и я сразу почувствовал, что-то неясное, невнятное и непонятное. Словно глаза застилала дымка. Внутри не было того ощущения уюта и тепла, которое бывало здесь когда то. Но вроде бы все оставалось неизменным. Низкие скамьи. Тот же очаг с пыхтящим котелком над желтыми языками пламени. Травы и специи, развешенные на тонких веревочках по потолочным балкам. Бамбуковые колокольчики, которые низко позванивали под легкими порывами едва ощутимого ветерка. Я остановился. Остановился потому, что Ши перестал ворчать и ругаться. Он, стоял, выпрямив спину, и поглаживал ладонью круглую лысую голову. Стоял перед дверью, которая выводила на задний двор с прудом для цветных карпов. Стоял и почему то не решался выйти через нее.

– Ты потерпишь с ужином, Мастер? – Ши, перестал быть тем, каким я его знал. Теперь он был богом первого перехода, а не внесистемным иерархом. Врачом, боровшимся за жизнь и здоровье пациентов, кем бы они ни были. У внесистемных иерархов была своя правда и однажды она спасла жизнь моей матери Великой Хельге, а значит и мне. Да… Я, конечно же, расскажу об этом. Позже, а пока…

Да, Ши, разумеется. – Я снял перевязь с клинком и шлем. Здесь они были совершенно бесполезны. Положил на деревянную изрезанную драконами скамью, и пригладил отросшие волосы.

– Тогда пошли. – Ши толкнул дверь, и мы вышли из теплого полумрака его дома на задний двор. Ши повернулся ко мне лицом. Протянул руку к пруду – Смотри. – Карпы были мертвы. Некоторые из рыбин еще шевелили хвостами. Но большинство плавали, подставив солнцу желтые животы. Пруд Ши был особым местом и не простым местом. Карпы были не просто рыбами. Как канарейки у горных добытчиков в шахтах они предвещали беду. Своей смертью успевали предупредить остальных о том, что если горняки не покинут опасное место – они погибнут. Для нас безопасного места больше не существовало.

– Весы? – Осторожно спросил я, надеясь на какое-то чудо. Ши так и не ответил. Он пошел скорым шагом по извилистой тропке, почти заросшей травой, к маленькому, сложенному из грубого камня зданию. Внутри на огромном валуне, защищавшем измерения от возможных колебаний почвы, на тонкой витой штанге стояли весы. На одной чаше была стеклянная колба, наполненная черным дымом, на другой огромный, размером с кулак, драгоценный камень. Весы не были уравновешены. Плоская, разрисованная знаками длинная стрелка, показывающая отклонение, указывала на цифру семь.

– Когда стрела покажет десять, Мастер, даже я ничего уже не смогу сделать. Сейчас я трачу все свои силы на то чтобы удержать ее в этом положении.