Игорь Рыжков – Следы на песке (страница 4)

– Хорошо. Смотри – Я взял в руки яркую белую горошину и стал греть в ладонях. Жемчуг открывается быстро. Но иногда приходится самому гнать кровь через пальцы для того, чтобы его разбудить.

Небо разлилось от края до края, сменив алую хмарь на бездонную глубину синевы. Солнце огромное, желтое, яркое слепило глаза и грело плечи. Ни одного облака не закрывало взор. На ней был легкий кожаный доспех. Круглый шлем с серебряными крыльями. Высокие сапоги для верховой езды, закрывавшие колени. За спиной в узорчатых ножнах удобно устроился легкий палаш дев Хартленда.

Мы смотрели в небо, и пили сладкий перебродивший сок зеленого винограда из большой серебряной чаши. Один глоток делала она. Другой делал я.

Слева направо. Справа налево. Из края в край. От горизонта до горизонта, через зеленые травные поросли шла дорога из темного древнего как само мироздание булыжника. Моя гнедая Мальва, постукивая копытом, высекала искры из камней. Трепетала кожей и кивала головой, поглядывая на меня огромным фиолетовым глазом. Ей хотелось в дорогу. Не, куда, ни будь, или к кому ни будь, а просто в дорогу. Взять удила в зубы, которую держит крепкая рука всадника, и бежать рысью к самому краю земли. Туда, где всегда, что-то будет лучше, чем здесь. Цезарь Дианы черный, как смоль. С белыми благородными бабками и белой звездой во весь лоб. Стоял неподвижно, лишь иногда помахивая хвостом, и косил взглядом на всадницу. Ему не было дела ни до солнца над головой, до камней из которых сложена вечная дорога. Он просто стоял и ждал. Ждал, как все мы ждем чего-то самого лучшего, что может произойти в нашей жизни. Может быть через час, может быть через год, может быть через век.

– Как называется эта дорога? – Диана сделала глоток.

– Это дорога, разделяющая жизни, Диана. Старая жизнь всегда заканчивается новой дорогой.

Диана глубоко вздохнула, подала мне чашу с последним глотком сока и спросила. – Я не поняла твоей жемчужины, Мастер. Мне больно, но я не поняла.

– Допей – Я протянул ей чашу. Диана сделала глоток и округлила глаза. – Что это?

Я улыбнулся и стал сворачивать жемчужину в плотный сияющий искрами шарик.

–Это слезы, Диана.

– Зачем тебе наши слезы, Мастер?

– Жемчужный ручей не спрашивает, что ты хочешь взять с собой. Похоже на то, что это было самым важным, что было в моей второй жизни.

– Мы вместе строили замки! – Лицо Дианы заполыхало алым румянцем. – Мы вместе открывали плотины и пускали воды в пустыни! Мы вместе создавали прекрасное и великое. Мы столько лет были вместе! Неужели это стоит всего лишь три жалких серебристых шарика? Мастер!

– После нашего с тобой союза так и не застучало ни одно сердце, Диана. Что стоят замки и плотины, если некому идти за тобой следом? – Диана в бешенстве ударила босой ногой в песок.

– И еще! – Диана уперлась мне в нагрудный щит доспеха тонким пальчиком с розовым ноготком. – Я видела твою Крылатую О. –

– Мне нужно было жить третью жизнь. Ты же хотела, чтобы я умер, но все получилось немного иначе.

– Замолчи, Мастер! Замолчи! – Диана сжала кулаки и подняла руки над головой.

– И что с того?

– Она красивее меня!!! – Этого мне было уже не понять. Я не знал, что мне делать. Диана оставалась той, которую я когда то любил. Я не знаю. Может быть, люблю и сейчас. Но никогда не пойму за что и почему.

– Вы опять не можете поделить Хартланд? – В пяти шагах стоял Перевозчик и улыбался, словно был нашим с Дианой отцом. – Хорошо, что вы делите его без мечей, а то ему нездоровится и без ваших ссор. Если вы не забыли – то вы дали клятвы на клинках, поэтому можете попробовать убить друг друга кулаками. – Диана задохнулась в яростном желании что-то сказать, но не смогла найти слов. Потупилась и вдруг расхохотавшись, упала на колени.

– Я все-таки убью тебя, Мастер… – Я присел рядом и посмотрел ей в лицо. Смех был неправильным. Не тем, которым смеются дети и девы. Чистым и легким. За этим смехом тяжелыми клубами колыхался страх. Когда то Диана говорила, что в новую жизнь нужно бросаться без раздумий и колебаний. Как в ледяную воду. И я почувствовал эту ледяную воду. Диана тонула в ней. Отчаянно сопротивляясь водовороту, барахтаясь в яростном противостоянии небытию. Диана умирала? Как это могло быть? Это было невозможным, настолько же невозможным, насколько невозможно пересечь белые воды вплавь. Я поднялся на ноги и ждал когда Диана придет в себя. Что-то происходило вокруг. Неясное. Совершенно непонятное. Чуждое, не принадлежащее Терре, ни здесь у поймы жемчужного ручья, ни на сотни лет назад, ни на сотни лет вперед. Диана вдруг замолчала. Пошатываясь, поднялась на ноги и с тоской посмотрела мне в глаза.

– У меня много работы, Мастер… Я должна идти, помоги мне… – Я достал из кошелька вторую жемчужину, согрел ее дыханием и вывел из-под жаркого неба мира моей памяти жеребца Дианы. Цезарь знал меня, и повиновался безропотно, словно я и был его всадником. Он тревожно шевелил ушами, прислушиваясь к плеску белых вод, и с опаской косился на Диану. Возможно, благородное животное опасалось того, что его хозяйка не сможет подняться в седло. Диана благодарно кивнула мне головой и, все-таки, сумела взобраться на своего коня и, тот без приказа всадницы, затрусил вдоль пустоши, унося ее в легкую дымку, которую натянул ветер с воды.

– Мастер! – Я повернулся на голос Перевозчика, ставшего вдруг жестким, словно он сам надел кольчугу и вместо весла держал в руках меч. Перевозчик стоял напротив и протягивал мне на ладони округлую серебристую вещь. – Я никогда не видел подобного за все-то время, пока правлю ладьей. Ты знаешь что это? – Я взял с его ладони серебряную округлую, похожую на знак отличия мечников отливку из серебра. Рассмотрел нанесенные на ней знаки и по позвоночнику заструился холодный пот. Это был знак второго высшего небесного иерарха. Окружность, означавшая вселенную и вписанный в нее треугольник – символ обработанного камня. Второй иерарх носили архитекторы. Те, кто строил этот мир. Это был мой иерарх. Ши призывал меня немедленно и имел на это право.

– Что это, Мастер? – Я вытер со лба пот. Ши мог призывать меня как мечника Хартленда, и даже в этом случае это было бы чрезвычайным событием. Теперь он возвращал мне знак небесного иерарха и призывал как архитектора. Это могло означать только одно.

– Ши собирает совет.

– Что это значит, Мастер? – Перевозчик стоял и смотрел на меня в упор.

– Это значит, что у нас очень и очень мало времени, Перевозчик. – Я заколол знак себе на воротник, выпущенный из-под нагрудного доспеха, и достал ту же самую жемчужину, из которой я вывел Цезаря для Дианы. Мне нужна была Мальва. Я не думаю, что за белой рекой кто-то будет возить меня на плечах, не смотря на мои привилегии или заслуги.

– Что это значит, Мастер?!!! – Я взял горсть песка и показал Перевозчику. – Это значит, что если я не успею, то скоро Терра будет такой вся. – Я высыпал песок тонкой струйкой себе под ноги – Дом строят из камня. Перевозчик. Терра построена из песка. Дом стоит сотни лет потому, что камни связаны известью. Терра перестала помнить, что ее связывает в этот мир.

– Ты будешь искать известь для Терры? – Я пожал плечами. – Можно сказать и так. – Я вывел Мальву на песок. Быстро наломал в прибрежном кустарнике веток и высек огонь. Мне были нужны тени. Перевозчик все понял. Он быстро пошел к прибою встал на колени и начал говорить непонятные и длинные слова. Все-таки, ему придется вести меня без оплаты и белые воды должны были позволить ему сделать это.

Огонь вспыхнул ярко, с треском разбрасывая в стороны от маленького костра яркие искры. Огонь был зол. Ош шипел соком сырых ветвей кустарника. Качался длинными жгучими языками. Родственный знак между лопаток стало колоть и жечь. Похоже, что меня уже не торопили, а гнали, как скаковую лошадь, вытягивая по спине кожаным арапником. Тени были не четкими. Солнце, хотя и не яркое, сбивало их в серые неуютные пятна. Я склонился над костром и не торопясь стал раздувать разозлившиеся угольки. В серых тенях легко можно было остаться навсегда. Мне нужны были черные. Наконец, пламя поднялось высоко. Загудело ровно, словно в горне кузнеца. Тени улеглись на камни черные как ученические кляксы. Скользить среди таких теней мне, наверное, даже будет не больно. Я взял под уздцы вдруг захрапевшую Мальву и шагнул в темноту.

Тени приняли меня легко и быстро. Костер стал голубым, небо черным, как и песок под ногами. Перевозчик подошел совсем близко и кивнул. Нужно было идти. Я мерно зашагал по песку серой пустоши до самого края белого прибоя. Здесь в тенях белая река не меняла ни цвет, ни назначение. Так же как и Перевозчик. Я посмотрел на ладонь, сквозь которую просвечивали кости и крепко сжал ее в кулак. Почувствовал и осознал напряженные мышцы, разжал пальцы снова. Я не учился скользить среди теней. Тени нашли меня сами. После первого поединка с Дианой, который продолжался почти сутки, и который я, разумеется, проиграл, они пришли за мной и утащили в темноту на целых пять дней. Вернуться целиком я уже не смог. Часть меня висела над пропастью. Часть твердо стояла на ее краю. Хотя, если осознать все свои жизни – так было всегда. Иного я и не помню. Мальва храпела и дергала головой. Она не любила теней и привыкала к ним долго. Я остановился, прижал ее большую голову к своей груди и стал шептать ласковые слова в ухо. Мальва перестала дрожать и постепенно успокоилась.