Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров (страница 8)

– Ну это никуда не годится! Если мы планируем сделать ставку на образ отшельника-двиджи, то вы должны понимать, с кем имеете дело, даже несмотря на то, что вы не ванар. Вот я, пожилой служащий, журналист – мне достаточно выразить почтение встав или повернувшись в мою сторону. Статус можно понять по одежде: штаны, пиджак, рубашка – мелкий служащий, выше – чиновник администрации. Они ходят в ярких халатах. Цвет говорит о многом, но для вас это пока не так важно. С богатым вежливо поздоровайтесь, улыбнитесь и проигнорируйте. Иначе окружающие могут подумать, будто вы заискиваете и желаете получить щедрое пожертвование, а это мгновенно погубит репутацию любого двиджи. Если видите рабочий комбез, это чернорабочий, такого можно вообще не замечать. Будьте осторожны с людьми в военной форме. Хоть они и ниже вас по социальному статусу, но очень влиятельны, высокомерны и вспыльчивы. И всё же никогда не забывайте: вы, мой юный друг, элита элит этого общества. Ирис всеми силами будет оберегать и защищать вас. Даже за самый отвратительный поступок максимальное наказание – депортация из столицы. Держите голову выше, скромность вас украшает, но во всякой простоте требуется мера. Вам чета такие же двиджи – вот им хоть в пол кланяйтесь. Да, и если встретитесь с императором Татоном, знайте: он любит играть в равенство, презирая лебезящих, заискивающих, а также клянчащих подачки.

Вот кто мне был нужен! Такой ванар дал больше информации за минуту, чем Ангада за две недели. Всё чётко, по делу, без соплей.

– Благодарю вас, почтенный Уру. Ваша мудрость бесценна для меня. Непременно последую вашим наставлениям, да благословит вас Хануман!

– Ха, парень схватывает на лету! Давайте сядем, разговор будет долгим. Рума, включи монитор.

– Похоже на земной компьютер, – сказал я, показывая на устройство.

– То, что ты принял за компьютер, мой юный друг, более сложное устройство. Да, оно выполняет все привычные функции настольного компьютера, но, помимо этого, глушит связь в радиусе пятнадцати метров и работает как охранная система.

– Как Ирис относится к такой секретности?

Мне казалось, общество ванаров прозрачно, как аквариум с рыбками, и конфиденциальность в моих глазах теперь выглядела как преступление.

– Ирис любит смотреть новости. А что за новость, если тебе всё известно заранее? Скажу по секрету: журналисты – её любимчики, и все на особом счету. Мы ничего ни с кем не согласовываем, проводим только прямые эфиры, поэтому у нас огромная аудитория. Но давай перейдём к делу. Как к тебе отнёсся наш пухлый друг в Миграционной службе? Улыбался или хмурился, называл по имени, может, выказал особое отношение?

– Мне не с чем сравнивать. Но мы опоздали, так как меня долго откачивали после передозировки сонного газа. Он был раздражён этим, никак меня не приветствовал, по имени не называл.

– Он хоть немного привстал со своего знаменитого трона?

– Сидел в обычном офисном кресле. Я не заметил, чтобы он вставал.

– Ишан, я не просто так спрашиваю: наше общество очень чутко относится к мелочам, связанным с социальным статусом. Высокое положение достигается огромным трудом, и если кто-то, особенно чиновник, пренебрегает нормами этики, то на этом можно сыграть. Он должен был поднять свой зад, когда увидел, что к нему в кабинет зашёл двиджа.

– Для меня это не имеет никакого значения, он меня этим не обидел.

– Двиджи не обижаются – они выше этого. Но так как они являются хранителями устоев и традиций, эталоном чистоты, правдивости, милосердия и отрешённости, то неуважение к ним приравнивается к неуважению к нашим корням.

– Пусть будет так, всё равно ничего в этом не понимаю. Я уж точно не эталон в этом всём.

– Красавчик, он ещё и скромный! Рума, ты нашла настоящий бриллиант! Моё заключение таково: никакое гражданство тебе не светило, отказ был гарантирован, судя по настроению милашки Кирша. А вот то, что ты сам отказался от гражданства, даёт нам козырь – отличный информационный повод. Если заголовки будут наподобие «Впервые в истории мигрант отказался от получения гражданства», этот сюжет посмотрит каждый гражданин империи. Такого действительно никогда не было. Я запрошу у Ирис запись вашей встречи и пропишу разгромный сценарий, ведь ты уникальный кандидат на гражданство – манушья-двиджа, проявил редкую осознанность и ответственность, а в ответ что? Возмутительная некомпетентность.

– Но на этом далеко не уедешь. Ванары любят красивые истории о победителях. Неудачники никому не нравятся, а ещё наша аудитория очень религиозна, надо это учитывать, – перебила шефа Рума.

– Согласен, сюда следует вплести что-то эдакое, связанное с Хануманом. Оставьте меня одного. Мне нужно всё обдумать, а нашему гостю – отдохнуть.

Мы покинули офис и отправились к Руме домой. Ехать пришлось больше часа: жилые районы находились далеко от делового центра.

– Рума, а сколько всего городов на Кишкинде?

– У нас нет городов, вся планета равномерно заселена. Кишкинда – это планета-город, промышленность и производство пищи вынесены на другие планеты.

– А почему так редко встречаются женщины-ванары?

– Сейчас мода на патриархальный уклад. Мужчины работают, а женщины занимаются домом и воспитанием детей, поэтому в деловом секторе их мало.

– А ты не замужем?

– Нет, именно по этой причине, ведь тогда мне придётся оставить любимое дело и нянчиться целыми днями с детьми, фу! Как представлю – противно становится.

– Просто ты, наверное, ещё не встретила достойного ванара.

– Может быть. Надеюсь, это ещё долго не случится. А тебе нравятся девушки-ванары?

– Нет, мы слишком разные.

– Понятно, что разные. Но разве ты не видишь их красоты? Она ведь объективна.

– Прости, я как-то не думал об этом.

Жилище Румы оказалось домом в привычном земном понимании. С лужайкой, садом, огородом и кучей родственников. Во дворе дома бегали кричащие дети, одни женщины таскали корзины с фруктами в сушилку, а другие сидели в гостиной на небольших подушках, вытаскивая косточки из слив, абрикосов и других незнакомых мне фруктов. Они раскладывали их в невысокие плетёные корзины. И это ещё не вернулись мужчины с работы.

– Прости, забыла сказать. У нас не принято общаться с жильцами другой половины дома. Ты поселишься в мужской части, а сюда будешь приходить вместе с остальными мужчинами, чтобы покушать.

Тут я решил рискнуть и спросить:

– Рума, а кухню и продукты для приготовления еды манушья тут можно найти?

– Что для этого требуется?

– Мы едим овощи, приготовленные на огне. Нужны стол, посуда из металла, нож, масло и, конечно, овощи.

– Боюсь, это слишком сложно для нас. И наверняка будет посторонний запах?

– Запах будет – это точно.

– Тогда лучше воздержаться от этого. Потом у тебя будет своё жильё, и ты сможешь всё устроить, как тебе нравится. Ты ведь пока можешь питаться едой ванаров?

– Да, конечно. Это я спросил на всякий случай.

– Иди прямо, потом налево, затем по лестнице на второй этаж. Гостевая комната сейчас открыта, ты без труда её найдёшь.

В мужской половине царили тишина и полумрак. Дверь в комнату была распахнута, внутри – довольно уютно. Весь пол покрыт циновками, на них лежали два десятка разных подушек, пледов, одеял. В стене нашёлся вместительный шкаф, а за дверью – шикарный санузел.

Первым делом я помылся и постирал одежду. Пока она сохла в специальной сушильной камере, я изучал комнату, замотавшись в простыню. У окна находился крохотный столик на ножках высотой в пять сантиметров, на котором стояла резная деревянная коробочка с сухофруктами. Каждая вещь была на своём месте, везде наблюдалась симметрия, все предметы выполнены искусно. Возникло ощущение, будто я попал в традиционный японский дом. Я наелся фруктов и уснул, зарывшись в подушки.

Когда проснулся, местное светило почти не изменило своего положения на небе. Выходит, я задремал всего минут на тридцать? Я ощущал себя так, будто проспал целую ночь. Поднявшись, я услышал стук в дверь – на пороге стояла Рума.

– Прости, что беспокою, но мы уже начали волноваться. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Я долго спал?

– Больше суток. Племянники приходили к тебе, но не смогли добудиться.

– Сколько?! Я думал, минут тридцать или максимум час.

– Мы уже хотели доктора вызывать. Хорошо, что ты сам проснулся. Собирайся к ужину, а я пойду обрадую семью, – рассмеялась Рума.

Когда принимал душ, возникло странное чувство, будто я попал во временную петлю. Сознание немного подтормаживало, появилось ощущение нереальности происходящего, будто нахожусь во сне и не могу проснуться. А может, я и правда сплю? Ущипнув себя за руку, выругался – было больно, значит, не сон. Постиранная одежда полностью высохла, это подтверждало, что надо мной не подшучивают. Спустившись, я увидел всю семью в сборе: одиннадцать ванаров всех возрастов, четверо из них – мужчины. К своему стыду, не запомнил ни одного имени родственников Румы, хоть и представили меня каждому персонально.

За ужином женщины сначала подали еду с напитками мужчинам. Только удостоверившись, что они довольны, сами сели есть, причём за отдельный стол. Ели всё руками, очень сосредоточенно и молча, только женщины обменивались взглядами и улыбками. Помыв руки, я было направился в свою комнату, но меня окликнула Рума: