Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров (страница 7)
– Я пока не готов ответить на этот вопрос. Возможно, мне лучше вернуться на родную планету. Слишком мало информации. Нужно понять, по каким принципам живёт империя, какие цели преследует и чем мне придётся заплатить за интеграцию. Ведь на меня наверняка лягут некие обязанности?
– Безусловно, хорошо, что вы это понимаете. Тогда наша встреча окончена, вас проводят.
Ванар в жёлтом халате удивлённо уставился на меня. Видимо, ему не верилось, что я мог учудить такое. Но интуиция говорила мне, что сейчас не стоит принимать никаких поспешных решений, ведь я действительно ничего не знал о правах и обязанностях гражданина империи. Если бы меня сейчас депортировали на Землю, я был бы просто счастлив. Там хотя бы кормят нормально.
Выйдя из кабинета, мы наткнулись на ванара – женщину. Впервые увидев представительницу прекрасного пола этой внеземной цивилизации, я замер и самым непристойным образом стал её рассматривать. Мелкая, с узкими глазами, светлой шерстью на голове и шее. Она выставила руку с тонкими пальчиками перед моей грудью.
– Господин Ишан с Бхуми?
– Да. А вы кто?
– Рума, сестра Ангады. Он должен был рассказать обо мне.
– Конечно, он рассказывал о вас…
– Я забираю его. Он пойдёт со мной, – обратилась Рума к моему сопровождающему.
Мелкий ванар в жёлтом халате кивнул и жестом скинул какую-то информацию Руме.
– Не надо мне ваших ночлежек для мигрантов. Он остановится в моём доме. У нашего гостя есть десять дней одобренного пребывания на Кишкинде, и я уже уведомила Ирис о его месте размещения, взяв на себя опеку со всеми расходами.
Впервые я увидел улыбку и явное облегчение на лице моего сопровождающего. Он был рад скинуть с себя обузу заботиться о странном дикаре.
– Идём, тебя надо покормить.
Она уже начала мне нравиться.
В одной станции от Миграционной службы мы вышли на поверхность, взяли в лавке две коробочки с сухофруктами и сели на качели в парке.
– Чего молчишь? – спросила меня Рума.
– Так вроде ванары не говорят во время еды?
– Это тебе Ангада сказал? Придурок!
– Так можно или нельзя разговаривать?
– Не принято у ортодоксов: военных, чиновников, аристократов, священников. Кстати, почему ты одет как монах?
– Ангада так одел – я вроде как двиджа.
– Как человек может быть двиджей? Ты чего? Тем более носить такой цвет – он означает безбрачие.
Меня это немного задело.
– Ирис официально признала меня двиджей, а насчёт безбрачия – так и есть, я не женат.
– Значит, ты собираешься продолжать следовать той легенде?
– Какой легенде?
– Да той, что вы состряпали с моим братцем-авантюристом. Сколько он тебе обещал?
– Ничего он мне не обещал. Я реально тот, за кого себя выдаю.
– Да? – Она недоверчиво посмотрела на меня.
– Честное слово. Твой брат ничего не выдумывал.
– Это немного меняет дело. Кстати, что этот жирный старый хрыч сказал тебе по поводу гражданства?
– Ничего. Я отказался, сказал, что мне надо всё взвесить.
– Чего?! – Рума, поперхнувшись изюмом, закашлялась и открыла рот в изумлении. – Как отказался? Ты совсем дурак?
– Рума, я ничего не знаю об этом гражданстве, не хочу ставить имплант, непонятно, какие обязанности потом на мою голову свалятся. Как можно соглашаться на то, о чём ничего не знаешь?
– Да любой мигрант за гражданство полжизни готов отдать. Представителям других рас его дают раз в год, в день основания империи. Мы такое шоу для этого устроили, а ты взял и отказался. Конечно, Ангада ничего не объяснил. Он теперь думает только о том, как потратить свою премию. Сидит, наверное, сейчас – дом в горах себе выбирает.
– Ничего он не выбирает. Он рассчитывал, что его отправят вместе со мной. Наверное, на месте планировал мне всё объяснить. Всё внезапно произошло: его на патрулирование, а меня – сюда…
– Не надо его оправдывать. Я всё ему выскажу!
По мере наполнения желудка моё настроение становилось всё более благодушным. Я бы не отказался от второй порции сухофруктов, но неудобно было просить.
– Красиво тут. Я бы сейчас в шоке был, если бы Ангада заранее не показал Кишкинду.
– Ага. И от такой жизни ты добровольно отказался.
– Может, меня домой отправят? Было бы лучше.
– Домой? Да кому это надо? Всех пленных ссылают на Корах – планету с повышенной силой тяжести. Без связи, регулярных рейсов – абсолютно дикая, населённая дикарями глухомань. Тебе, кстати, как местная гравитация?
Только сейчас я заметил, что двигаться стало легче. Хотелось бегать, прыгать – гравитация явно меньше земной.
– Хорошо, на Земле гравитация выше.
– Значит, на Корахе нормально будет. Если поселенцы тебя не сожрут или не сделают рабом.
– А вариант с гражданством совсем отпал?
– Осознал? Подумаю, мне нужно время и с шефом посоветоваться. Кстати, ты где так язык хорошо выучил?
– Дома, на Земле. Там ещё остались очаги этой культуры, я специализировался на её изучении.
– Может, и «Хануман-чалису» читал?
– Конечно, и не только её.
– Как интересно. Я думала, это просто легенды про цивилизованных людей…
– А у вас престижным считается жильё в горах? Просто на моей планете все любят селиться на побережье морей, – сменил я тему, чтобы невзначай не ляпнуть про диких земных обезьян.
– Ванары не любят большую воду, лес любят, горы. Спорт, особенно борьбу, летать. Поэтому весь транспорт под землёй и автоматизирован. Если посадить ванара за штурвал летающей машины, он не удержится и устроит экстремальное шоу.
– Наверное, профессия пилота очень популярна?
– Да, мальчишки и не повзрослевшие мужчины любят большие игрушки. Ангада – один из них.
– Мне кажется, сейчас он был бы рад вернуться на Кишкинду.
– Понятное дело, но у нас так не принято, если выбрал дело – это на всю жизнь.
– Исключений не бывает?
– Исключения всегда бывают, но для этого нужно быть исключительным ванаром, а мой братец пока сумел лишь найти в космосе человека в одежде ванара-монаха.
– Так давай сделаем на это ставку, поможем Ангаде? Не всю же жизнь ему в этой ржавой бочке болтаться и дикарей ловить?
Рума как-то странно посмотрела на меня, а потом встала, бросила упаковку в утилизатор и жестом показала идти за ней. Через пять станций мы вышли в более скромном, но всё же красивом районе. Журналистка завела меня в ярко-оранжевое здание, совсем не похожее на жилой дом. Как оказалось, мы приехали к ней на работу.
– Заходи, садись. Я пока переговорю с шефом. Его, кстати, Уру зовут. Потом всё обсудим втроём.
Пока Румы не было, я осмотрел её кабинет. Здесь лежали уже привычные пуфики, на белых стенах висели стеклянные полочки с разными мелкими сувенирами. Деревянный пол покрывала самая обыкновенная циновка, лишь стол на низких ножках и стоящий на нём монитор делали помещение хоть немного похожим на офис. Компьютер напоминал лист стекла, обрамлённого стальной каймой. Заглянув в него, я увидел фотографию обнимающихся на фоне гор Румы и Ангады. Самая обычная компьютерная заставка – значит, у них всё же есть технологии, не связанные с имплантацией девайсов в мозг, под кожу или в глаза.
В этот момент дверь сдвинулась в сторону, и в комнату вошли Рума и Уру. Босс был на две головы выше подчинённой, атлетически сложен, несмотря на преклонный возраст, который выдавали обильная седина и блеклый взгляд некогда карих глаз. Одет он был как Рума: свободные летние брюки, рубаха навыпуск и пиджак. Я сложил ладони для приветствия, желая произвести благоприятное впечатление.
– Примите моё почтение, господин Уру.