Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров (страница 14)

Вернувшись к вещам, я установил генератор защитного купола. Проверил его работу – всё было в порядке. Сейчас не время держать его включённым – надо натаскать хвороста и брёвен.

Валежника и сухостоя кругом было полно. Настроив второй, длинноствольный лазер, напоминавший обрез ружья, на тонкий режущий луч, я напилил брёвен нужного размера и перетащил их к костру. Срез от лазера получался идеально ровным и чёрным, а если его зачистить – красивым, тёмно-коричневым. Пока было не до красоты, но в дальнейшем можно было эту особенность использовать.

Выкопав четыре ямки, я поставил в них столбики, затрамбовав глиной. Срезав с бревна кору, сделал из него лафет, а потом разрезал пополам. Из одной части сделал скамью, а из второй – столешницу. На скамейку постелил спальный мешок и немедленно улёгся отдыхать – тело болело так, что сводило мышцы. Ничего, привыкну.

Хотелось поскорее заняться «серьёзной работой»: построить дом, баньку, хороший забор, выкопать погреб. Мечты, мечты… Дорвался до дармового леса, называется. Нужно держать себя в руках, первым делом – безопасность, разведка, добыча пропитания, потом всё остальное.

Как только я затих на своей скамейке, лес будто ожил: забегали мелкие грызуны, запели птицы, из кустов показалась любопытная мордочка пушного зверька, в которого я запустил обрезком ветки – нечего подглядывать. Включив купол, чтобы обезопасить рюкзак, и взяв спальник, пошёл искать место под наблюдательный пункт. Собирать все подряд растения и плоды – дело муторное. Проще понаблюдать за обитателями леса – они точно знают, что здесь есть вкусного и питательного.

За жидкими кустиками виднелся удобный холмик, там я и устроил свой наблюдательный пункт – лёг на спальный мешок, затаился. Минут через пятнадцать распуганное мною зверьё вернулось к своей повседневной жизни. Одни ягоды они охотно грызли, другие не трогали. Местная белка собирала орехи и крупные чёрные плоды, похожие на алычу.

На эти наблюдения ушло часа три, во время которых приходилось бороться с желанием вздремнуть. Наконец, собрав образцы плодов, я пошёл в лагерь – делать анализы. Из девяти образцов один был непригоден в пищу, два условно пригодны, а шесть штук одобрены для повседневного питания. Очень хороший результат, но пробовать на вкус лучше начинать завтра – по одному в день.

Анализатор даёт очень условные рекомендации. То, что орехи, ягоды, корешки и зелень не ядовиты, не радиоактивны и не вызовут аллергическую реакцию, ещё не значит, что они вкусные и мой организм их примет. Запас продуктов имеется, не будем спешить. Темнело быстро. Поставив палатку, я включил купол и отправился спать. Первый день прошёл подозрительно гладко – в чём подвох? Не зря же ванары назвали планету опасной.

Меня разбудил сигнал тревоги, исходящий от блока управления куполом. Это означало, что кто-то попытался проникнуть внутрь. Спутников у планеты не было, ночь была очень тёмной, звёзды не давали много света и до рассвета оставалось пять часов, значит, поспать удалось только полтора.

Вставать не хотелось, всё тело ужасно болело, но выйти придётся – как минимум, чтобы отключить сигнал тревоги. Постанывая и кряхтя, я выбрался из палатки. Нащупав в тамбуре фонарик, включил его. От увиденного я инстинктивно шарахнулся назад, завалившись внутрь своего временного жилища. Луч фонаря уткнулся в угол палатки, подсветив её изнутри. Смотреть на то, что происходило вокруг купола, не хотелось, но, собравшись с духом, я поднял фонарь и снова направил его на защитный барьер.

Снаружи бесновались десятки крупных обезьян. Их рыжая шерсть резко контрастировала с ярко-красными мордами. Приматы скалили огромные клыки, пытались повредить купол острыми когтями. В сидячем положении они были ростом с метр. Обезьяны, окружив мой лагерь плотным кольцом, галдели, выражая своё недовольство невидимым препятствием. Когда я выбрался из палатки, свет фонаря ослепил их, но стоило его сдвинуть в сторону, как штурм купола возобновился. Как бы жутко всё это ни выглядело, нужно было изучать врага, а не прятаться.

Выключив сигнал тревоги, я сел на скамейку и погасил фонарь. Галдёж стих, сменившись низким гортанным рыком. Я почти ничего не видел, но решил проверить, насколько моё зрение способно адаптироваться к местной ночи. Просидев так минут десять, понял, что лучше видеть не стал.

Вдруг послышался звук разбрасываемой земли – одна из тварей догадалась начать делать подкоп. Пришлось достать бластер и снять его с предохранителя. Взяв в левую руку фонарь, я включил его и направил на источник звука.

Послышался визг – ослеплённая обезьяна лапой закрыла глаза и отползла от подкопа. Другая тварь, опустив морду в землю, продолжила её дело, разрывая когтями корни растений и отбрасывая в стороны сухую землю. Если остальные последуют её примеру, то плохи будут мои дела, но пока все только наблюдали. Они прекрасно всё понимали и ждали, чем закончится эксперимент. Оглядевшись по сторонам, я встретился взглядом с одной из обезьян. Она смотрела на меня с лютой ненавистью. Её огромные чёрные глаза на красной морде с приплюснутым носом на мгновение вызвали у меня животный страх. Так смотрит хищник на жертву – с азартом и полной уверенностью в своей победе.

Тем временем подкоп стал настолько глубоким, чтобы показался край купола. В свете фонаря его граница сверкала, как срез стекла. Обезьяна просунула обе лапы под него, выгребая землю. Вдруг край купола опустился на дно ямы. Обезьяна так дико завизжала, что внутри меня всё сжалось от ужаса. В яме остались её кисти, а из обрубков толчками хлестала тёмная густая кровь.

На пару секунд наступила гробовая тишина. Даже раненая тварь просто растерянно смотрела на культи. Потом началось нечто невообразимое: сородичи, возбуждённые запахом крови, кинулись на неё, разрывая на куски. Стая превратилась в живой визжащий комок. Те, кому удавалось получить кусок мяса, отходили в сторонку, уступая место другим. Не в силах больше смотреть на это, я забрался в палатку и, не выключая фонарь, забрался в спальный мешок, накрывшись с головой. Так я пролежал до рассвета.

Когда местное светило залило всё вокруг ослепительно белым светом, я решил выглянуть из палатки. Обезьян не было, о ночном штурме напоминали только яма и пара отрубленных лап. Земля вокруг купола выглядела так, будто всю ночь тут по кругу носились лошади: дёрн был сорван, земля буквально перепахана. Но это ещё не всё: гадкие приматы покрыли всё вокруг знатным слоем фекалий, от которых исходил резкий, противный запах.

Убедившись, что поблизости нет ночных бестий, я выключил купол, и, зажав нос, начал лопатой скидывать экскременты с обрыва. Запах уходил очень медленно – похоже, они ещё и мочились на купол. Пока всё подсыхало и проветривалось, я, вооружившись бластером, пошёл по следам стаи. Надо искать их логово, меня такие соседи не устраивают, и терпеть это безобразие я был не намерен.

Ночью нападению подверглось не только моё жилище – были разрыты норы животных, на траве валялся кусок хвоста белки и клочья шерсти неизвестного мне зверька. Хищные приматы пожирали всех, до кого могли добраться в тёмное время суток. Обезьяньи следы привели к приглянувшимся мне ранее «кедрам». Их толстые, прочные ветки начинались уже с двух метров – отличное укрытие.

Так как снизу рассмотреть что-либо было невозможно, я стал карабкаться вверх по стволу, перебираясь с одной ветки на другую – пригодился опыт заготовки кедрового ореха. Стараясь двигаться как можно тише, я подобрался к самой густой части кроны и заглянул туда. Так и есть: обняв всеми четырьмя лапами толстые ветки, спали трое ночных агрессоров. Днём они не казались такими уж страшными – обычные макаки. Внутри проснулась злость, рукоятью бластера я ударил ближайшую обезьяну по голове, и та упала. Аналогичным образом я скинул двух других.

Спустившись с дерева, нашёл лежащих на земле обезьян. Они были живы, но свернулись в клубок, чтобы защитить глаза от дневного света. Хотелось их убить, но рука, сжимавшая бластер, невольно опустилась. Я не мог сделать это, даже понимая, что это неразумно, ведь они будут продолжать нападать на лагерь каждую ночь. Стрелять в беспомощных животных не позволяла совесть. Сплюнув от досады, я развернулся и пошёл к стоянке.

Сегодня настало время попробовать местную еду. Я решил съесть до завтрака три крупных ореха, внешне похожих на фундук. Они оказались вполне съедобными, не настоящий фундук, конечно, а скорее арахис, но сойдёт. Подождав два часа ради чистоты эксперимента, я развёл концентрат сока и запил им кунжутные хлебцы. Надо поспешить с изучением съедобных растений – на такой диете можно забыть о тяжёлом физическом труде, а я, между прочим, уже всерьёз обдумывал строительство дома с баней.

После завтрака я, взяв анализатор, пошёл искать новую еду. Проходя мимо дерева, с которого я сбросил спящих обезьян, с удивлением обнаружил, что те исчезли. Наверное, очухались и залезли обратно. На месте, где они валялись, лежали три крупных клубня, похожих на батат. Сунув кусочек корнеплода в анализатор, я дождался зелёного огонька и, забрав добычу, вернулся к палатке.

Орехи проверку прошли, теперь нужно пробовать местную картошку. Печёный клубень оказался немного сладковатым, но с солью пойдёт. После перекуса вспомнил, что пришло время связи со спутником. Сидя за импровизированным столом, я включил ком и стал ждать, когда вспыхнет заветное деление связи на экране. И оно появилось! Первым делом проверил сообщения – мне могли писать только из братства, – было одно входящее: «Ишан, дорогой брат, ждём новостей». Похоже, его отправили в день моего отлёта как тестовое. Писать было лень, видео бы долго грузилось, поэтому я записал голосовое: