Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга третья: Великая нагайна (страница 7)

– Говорят, в глубокой древности на Атави жили великие мудрецы. Они родились не здесь, но прилетали в наши горы на кораблях, чтобы проводить сотни лет в трансе, укрывшись от мирской суеты в труднодоступных пещерах. Считается, что это – одно из тех сакральных мест.

– Умеешь ты удивить… Место и впрямь достойно того, чтобы прилететь сюда из другой системы.

– Прибереги похвалы для по-настоящему удивительного: дальше будут заводы прежних хозяев планеты.

Лифт не стал ни подниматься, ни опускаться – неожиданно он покатился по горизонтальному туннелю. Расширившись, проход превратился в подобие восьмиполосной автострады, которая упиралась в огромные бронированные ворота. Справа от них зиял небольшой проход, явно сделанный не так давно – и уж точно не теми, кто установил здесь эти двери.

Зайдя внутрь, мы включили фонари. На бетонном полу валялись сломанные ящики, детали машин, куски пластика и прочий мусор. Впереди тянулись ряды пыльных станков вдоль покорёженной конвейерной ленты. Сначала это не показалось мне чем-то интересным, пока я не выкрутил линзу фонаря на максимум и не направил луч света вдаль. Границ цеха не было видно: машины сменялись складскими площадками, дальше шли сборочные цеха, за ними снова стояли станки для производства деталей.

– И насколько большую площадь занимает завод?

– Почти всю планету.

– Не может быть. Тогда отвалы породы выглядели бы как целые горы. Постой… ты хочешь сказать…

– Да. Когда-то на Атави было не так много гор, зато было много руды. То, что ты видел с высоты, процентов на семьдесят – результат работы горнодобывающей и машиностроительной промышленности. Теперь у нас почти не осталось ни полезных ископаемых, ни плодородной почвы. Только мёртвые, никому не нужные машины. В этих подземельях мой народ тысячелетиями гнул спины ради процветания другой расы.

– Как они смогли заставить их работать на себя?

– Ты не поверишь, но заставлять никого не пришлось. Элита была куплена и жила во дворцах, купаясь в роскоши, а остальные работали, чтобы выжить – буквально за кров над головой, еду и одежду. Они радовались, получив жильё в кредит, который выплачивали всю жизнь, потому что думали о детях, которым оно достанется, а те, в свою очередь, тоже брали кредиты, чтобы сделать своё жилище немного больше и уютнее. Гордились, что могут три недели в году отдыхать на природе, потратив на это всё накопленное за год. В школе были уроки профориентации, на которых воспитанники могли выбирать, кем им быть: шахтёром, водителем погрузчика, токарем, механиком, сборщиком. Снимались фильмы о героях, бороздящих космос и доставляющих запчасти в разные уголки вселенной. Это были кумиры того времени – все хотели быть похожими на них. Таких, как мои родители. Так появился матриархат. Мужчины были нужны на физически тяжёлых работах, поэтому из женщин готовили управленцев, учителей, бухгалтеров, экономистов – тех, кто трудился на поверхности. До сих пор не удаётся изменить этот уклад.

– И каким образом сумати избавились от этого рабства?

– Это самая трагическая часть нашей истории. Лучше бы и дальше жили под властью хозяев расы видья.

– Но что может быть хуже рабства?

– Однажды прилетел корабль хозяев – это было большой редкостью. В честь этого в столице устроили праздник, но приглашение было проигнорировано. Вместо этого хозяева обошли все наши узлы управления и космические корабли, собрав шалаграмы, а затем без объяснений улетели. Больше мы о них не слышали. Те, кто ушёл в полёт, не вернулись домой – наверное, их корабли тоже лишили шалаграмов, и они не смогли вернуться. А потом начался продовольственный кризис: нам перестали привозить продукты питания, а местное сельское хозяйство было недостаточно развито. Заводы остановились – заказов больше не было. Люди не понимали, что делать, выжили только те, кто научился охотиться. Владельцы горных замков собрали небольшие армии и захватили пригодные для пашни земли, оставив остальных умирать от голода. До Исхода на планете было три миллиона городов, где проживало десять миллиардов сумати, теперь же, даже когда кризис миновал, нас всего два миллиарда, а городов не больше миллиона.

– Я не думал, что такое возможно… Ужасная история.

– На самом деле всё было куда хуже, но тебе ни к чему знать все ужасы гражданской войны. Сейчас мы пытаемся начать новую страницу нашей истории.

– Если Терра может чем-то помочь вам, скажи.

– Чем может помочь планета с населением в тридцать тысяч человек? Зак не оговорился – вас всего тридцать тысяч?

– Пока да, однако император поставил задачу – довести численность населения до двух миллиардов, и мы намерены этого добиться.

– И это говорит монах. Ты ведь знаешь, что люди склонны брать пример со своих лидеров? Тебе будет сложно продвигать идеи, если ты сам им не следуешь, – заметила Тая.

Об этом я не думал. Тая смутила меня своими словами. Но вроде пока никто в монахи не подался. Непонятно, что это значило – хороший я лидер или плохой?

– Ладно, хватит на сегодня печали. Нас ждёт пир во дворце.

У меня ещё были вопросы об истории Атави, но пришлось отложить их – разговорами сыт не будешь.

Праздничный ужин проходил в большом зале для приёмов. Он ничем не отличался от земных застолий – разве что тут не было множества столовых приборов. Кроме меня, мужчин за столом не было. Я вообще чувствовал себя крайне неловко. Знатные дамы ели мясные деликатесы, пили вино, вели светские разговоры, и всё это под лёгкую музыку. Мне же не нравилось ничего из этого. Местные повара были мастерами высочайшего класса, но чем порадовать лесного отшельника, они не знали. Овощные блюда были безвкусными. Повезло, что к столу подали хлеб и козий сыр, иначе я бы остался голодным.

В ухе не замолкал Адам. Уговаривать меня не требовалось – я и так понимал важность этого приёма. Но он бубнил и бубнил, пока я в какой-то момент не вынул из уха микронаушник. Стало легче, я даже улыбнулся. Сидящая рядом дама приняла это на свой счёт, придвинулась, чтобы начать беседу, но под холодным взглядом Таи отказалась от своих намерений и сосредоточилась на холодных закусках.

Хорошо, что хоть танцев не было. Почему-то вспомнились наши посиделки с мужиками в бане. Даже чаепития с овсяным печеньем в конторе были интереснее и душевнее.

Вставать и уходить, даже по нужде, Адам мне категорически запретил – будет грандиозный скандал, знать оскорбится. Произошла очередная смена блюд, подали десерт, а спустя пятнадцать минут прозвенел колокол. Все одновременно встали и стали расходиться. От неожиданности я замешкался – поднялся последним. Спешно засунув микронаушник в ухо, услышал ворчание Адама:

– Что ты творишь? Сложно потерпеть немного? Чуть всю церемонию не испортил.

– Почему я должен терпеть твои нескончаемые инструкции? Я с первого раза всё понял, а ты бубубу, бубубу прямо в ухо.

– Ну извините. Какие мы чувствительные стали. У меня, между прочим, работа такая. Ценить надо. Критиковать всегда легко, лучше бы поблагодарил. Слова доброго от вас не дождёшься.

– Всё, хорош! Куда мне дальше?

– В баню.

– Я серьёзно.

– А я и не шучу. Прямо по коридору – лифт. Спустишься на десять этажей, выйдешь к термам. Уж прости, но Тая не будет тебя провожать.

– Полотенца там выдают? И, надеюсь, это мероприятие без местной знати?

– Иди уже, – буркнул Адам.

Если бы меня предупредили, что в конце будет такой шикарный отдых, я бы, возможно, поменьше ворчал. Похоже, под дворцом бил подземный горячий источник. Помещения терм были искусно отделаны камнем: хамам, бассейн, ванны с солёной водой, скамьи с подогревом, душевые кабины. Красота! И всё для меня одного. На Кишкинде за такое удовольствие пришлось бы раскошелиться… И почему мы не сделали ничего подобного на Терре?

Взяв в раздевалке коммуникатор, я стал снимать всё, что могло пригодиться нашим инженерам и дизайнерам. В этот момент с диким гиканьем и улюлюканьем в термы ворвались двадцать голых спецназовцев и с разбегу прыгнули в бассейн. Серёга, заметив меня, подплыл к бортику.

– Как день прошёл? Нас кормят как на убой, весь день экскурсии одна за другой, детей забрали нянечки, жёны просто пищат от восторга. Игорян, мы будто в рай попали.

– А где пилот?

– Он поехал проверить «Вояджер». Не может о работе забыть ни на минуту – трудоголик.

– Ясно. Есть у него такая особенность: любит технику и тишину, прям кайфует от этого.

– Значит, мужик на своём месте.

– А вы чем планируете заниматься?

– Там видно будет. Мужики вообще базарить начали за то, чтобы здесь остаться. Еле угомонил бродяг – договор есть договор.

– Да какой договор… Хотите – оставайтесь. Могу поговорить с Таей.

– Ты сейчас серьёзно? Без обид? Мы же вроде на Терру подписались. Вам там, по-любому, сейчас люди нужны.

– Нам не хватает двух миллиардов человек, двадцать семей погоды не сделают.

– Ели ты это от чистого сердца, братан, говоришь, то замолви за нас словечко. Век благодарны будем.

– Утром дам ответ. Постарайтесь до этого времени в грязь лицом не ударить.

– Понял. Проведу воспитательную беседу с личным составом.

Серёга уплыл к своим бойцам и стал им что-то втолковывать. Послышались одобрительные улюлюканья, пара громких затрещин, после чего парни улеглись на горячие камни и стали тихо переговариваться. Если хотят остаться, почему нет? У меня было лишь одно желание: отплатить добром людям, спасшим меня от тюрьмы. Может, их судьба – служить на Атави.