Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 13)

Забор дендрария действительно был невысоким, чисто символическим, камеры видеонаблюдения отсутствовали, людей на улице было мало – слишком рано. Перемахнуть его не составило никакого труда – немного поцарапался в кустах, но это пустяки. Оно того стоило! Такой красоты мне ещё не приходилось видеть нигде, вернее, в кино-то я подобное встречал, но понюхать цветочки, поваляться на мягком газоне – это совсем другое дело. Невероятный труд – все эти экзотические растения так замысловато разместить, наверняка и уход за ними требовался особый. Мы с Дедом даже картошку не сажали – не хотелось спину гнуть, а тут волшебство какое-то. Мои восторженные мысли были прерваны самым грубым способом – меня схватили за руку выше локтя.

– Паренёк, покажи-ка браслетик! – прозвучало у самого уха.

Повернувшись к держащему меня человеку, обнаружил досадный факт: меня поймал охранник. Посмотрев на других посетителей, заметил, что у всех на запястьях были цветные полоски – похоже, они заменяли билеты. Про это в отзывах никто не писал.

– Нет, потерял, – соврал я.

– Пойдём в кассу, по камерам проверим?

– Не надо.

– Тогда пойдём оформлять штраф.

Охранник потащил меня куда-то, несмотря на моё вялое сопротивление. Я откровенно запаниковал: какой ещё штраф? Ни денег, ни документов у меня нет. А если полицию вызовут? Нет, нельзя мне в полицию, не хочу! Вырвавшись из рук охранника, побежал в сторону знакомых кустов с невысоким забором, но буквально через несколько метров, споткнувшись, упал плашмя на тротуар, больно ободрав ладони. Повернув голову, увидел второго охранника – похоже, это он поставил подножку. В этот раз меня подхватили под руки и пытались волочить уже двое.

– Что тут происходит? – раздался мужской голос откуда-то со стороны. Кто это сказал, разглядеть было невозможно – уж очень крепко держали охранники.

– Безбилетника поймали!

– И что? Теперь бить его можно?

– Мы не били, он сам упал.

– Мы с супругой своими глазами видели, как вы совершенно подло сбили парня с ног. Не могли просто задержать? Хотелось поиздеваться над ребёнком?

– Занимайтесь своими делами, а мы свою работу будем выполнять. Сейчас полицию вызовем, хотите быть свидетелями?!

– Конечно, хотим! Только дела будет два – превышение должностных полномочий с нанесением побоев несовершеннолетнему будет уже на вас заведено.

– Это ваш, что ли? Сразу бы и сказали, он на бродягу похож.

– Вы ещё и оскорбления хотите присовокупить?

– Платите администратору за билет и забирайте его. Сразу надо билет оплачивать, а не бегать по парку от охраны.

Под недоумевающие взгляды посетителей парка вся наша компания проследовала к будочке кассы, где мои спасители выкупили меня из лап службы безопасности. Из царапин на ладонях сочилась кровь, в тех местах, где меня хватали охранники, похоже, будут синяки, но самое скверное – штаны в районе колен были порваны.

– Давайте в кафе зайдём? Там можно умыться, – предложила женщина.

Только теперь я внимательно рассмотрел тех, кому был обязан спасением. Высокий крепкий мужчина лет сорока, с русыми кудрявыми волосами, одетый во всё белое: брюки, рубашку, летние туфли. Стройная женщина, точно моложе мужа, в сером льняном сарафане, голубенькой шляпке и босоножках в цвет сарафана. Длинные рыжие волосы были собраны в хвост, доставая до талии. Она была ниже мужа почти на голову, но смотрелись они вместе очень гармонично. С первого взгляда было понятно, что это муж и жена. От них исходила какая-то весёлая или озорная доброта. Они вызывали доверие.

– Давай знакомиться. Меня Светлана зовут, этот красавец-мужчина – мой муж Константин.

– Дмитрий Соколов, – ответил я, зачем-то назвав и свою фамилию.

– Пиццу будешь, Дмитрий? – спросил Константин.

– Не надо, я пойду, а руки в реке помою.

– Не советую. Инфекцию можно занести, лучше с мылом помыть. Не стесняйся, нам со Светой интересно было бы послушать историю твоего приключения в дендрарии. Пицца с фруктовым чаем за наш счёт!

Долго уговаривать меня не пришлось – ну очень хотелось пиццы.

Новые знакомые привели меня в самый настоящий итальянский ресторан. Мы заняли столик на летней веранде, заказали большую пиццу «Маргариту» и чайник с земляничным напитком. Было видно, как повар на открытой кухне мажет тесто будущей пиццы томатным соусом, посыпает сыром, ставит в настоящую кирпичную печь. Чай принесли сразу, как только официант начал сервировать стол. Металлическая подставка для пиццы была на высокой тонкой ножке, благодаря ей на столе оставалось место для бутылочки оливкового масла со специями, многочисленных чашек, тарелок и столовых приборов. Пока пицца была в печи, я успел привести себя в порядок. Туалет ресторана был просто огромным. Закрывшись в нём, я разделся до трусов, обтёрся влажными салфетками, очистил одежду и обувь от пыли. Лицо и руки раз на пять помыл с мылом. Сочтя это недостаточным, побрызгал подмышки освежителем воздуха. Волосы, намочив водой, пригладил руками – они знатно успели отрасти. Всё, теперь можно за стол!

Пицца была просто шикарной, первые два кусочка ели молча. Приятно было видеть, что голодным был не я один – Светлана и Константин тоже ели с аппетитом. Первым нарушил молчание Константин:

– Мы рассчитываем услышать увлекательную историю, Дмитрий!

– Вы явно оказались в трудной жизненной ситуации, а в наше благополучное время это может означать только одно: у вас случилось приключение, – поддержала мужа Светлана.

– Вам с какого места начать рассказывать?

– Костя, мы же никуда не торопимся, да?

– Я сегодня совершенно свободен и с радостью проведу время, слушая эту удивительную историю, – ответил Костя.

– Тогда с самого начала!

Это первые люди, которым мне захотелось рассказать обо всём, что со мной произошло. Было странное чувство, что если не сделать это сейчас, то я упущу важный момент, от которого зависит многое. И я рассказал. Рассказал про камень, про арест, побег на юг, о том, как узнал о смерти Деда, всё до момента, когда меня схватили в дендрарии. Пицца остыла. Светлана вытирала слёзы, Константин сидел серьёзный, даже мрачный. Наконец он сказал:

– Дела, брат. Мы, конечно, заметили, что ты человек неординарный и судьба у тебя сложная, но такое…

– Мне не совсем понятно, – проговорила Светлана, – Дед – он всё-таки кто тебе?

– Усыновил он меня, рассказывал, что совсем малюткой из приюта забрал, судьбу моих кровных родителей не знает.

– Тёмная история. Та дама из полиции права была, когда говорила, что без идентификатора детей не усыновляют.

– Вы мне не верите?

– Верим, верим, Дима, что ты! Просто размышляю вслух.

Поникнув, как сдувшийся шарик, я стал доедать пиццу.

– Постой, нам её сейчас подогреют. Официант! Чайник обновите и пиццу подогрейте, пожалуйста.

– А камень этот ты сохранил? – продолжила разговор Светлана.

– Да. Показать?

– Было бы любопытно.

Сняв камень с шеи, я передал его Светлане. Потом его взял в руки Константин, повертев в руках, он выдал совсем неожиданную для меня информацию.

– Если я не ошибаюсь, это шалаграм.

– Чего?

У меня, наверное, челюсть отвисла от удивления, целый институт в Красноярске месяц этот камень изучал и ни про какую шимагра… Чёрт, не выговорить даже, не упомянул.

– В Индии ему поклоняются, называют живым камнем. Сам мало что знаю о таком, надо у преподавателей с кафедры поспрашивать. Подопригора Димка, тёска твой, должен знать больше, он диссертацию писал по этой теме, не по шалаграмам только, конечно, а об изваяниях индуистских.

Принесли разогретую пиццу, она стала ещё вкуснее, с хрустящей корочкой. Мы взяли по кусочку, а Светлана отказалась, сославшись на необходимость следить за фигурой, только позволила мужу налить себе фруктовый чай. Когда еда и напиток закончились, супруги переглянулись, так будто что-то обсудили молча. Заговорил Константин:

– Возможно, тебе, Дмитрий, наше предложение покажется необычным или преждевременным, ведь мы не так давно знакомы. Объективно, у тебя нет оснований нам доверять в достаточной степени, но, учитывая всю необычность твоей ситуации и явную волю высших сил…

– Дима, – перебила мужа Светлана, – мы приглашаем тебя в гости! Но теперь наша очередь рассказать о себе. Возможно, ты уже слышал, что под Тулой есть сельскохозяйственная община имени Льва Николаевича Толстого, мы оттуда.

Слышал ли я про Ясную поляну?! Конечно, слышал, трудно не услышать о том, что в новостях регулярно поливают грязью.

– По головизору вас называют «патриархальной общиной с деструктивным образовательным подходом».

– Значит, слышал, – грустно вздохнула Светлана.

– Предлагаю тебе сформировать мнение о Ясной поляне на основе личного опыта. Тот поток гнусной лжи, что выливают на поселение СМИ, – часть тщательно спланированной кампании против нас. К сожалению, такова их стратегия – сначала настроить людей против определённой социальной группы, повесить ярлык нежелательных, даже вредных, а потом расправиться. И никто в таком случае не будет обращать внимание, защищать от, казалось бы, вопиющего беззакония, – сказал Константин.

Я задумался. В рейтинге отверженных и презираемых, толстовцы были на первом месте, чуть меньше не любили диких, к которым относился я сам. Если дикие отказывались от благ цивилизации, уходя жить в удалённые районы, часто без документов, а также захватывали земли, охотничьи угодья, то толстовцы действовали среди обычных людей: они не избегали чипирования, подчинялись власти, соблюдали законы.