Игорь Ртутин – Хранитель Москвы (страница 8)

Он вышел в коридор.

Москва наверху была далека – но даже здесь, под рекой, он почувствовал, как город снова меняется.

Как будто где-то в его каменном теле вспыхнул новый импульс.

И Николай понял:

Хранитель не просто смотрел на него.

Он вызывал его.

И рано или поздно – ему придётся ответить.

Часть 6

Коридоры Института звуковой безопасности были пусты в ночные часы.

Редкий сотрудник проходил мимо, не поднимая глаз – здесь никто не задавал лишних вопросов.

Звук был табуирован, разговоры – опасны, а любопытство – смертельно.

Николай шёл медленно, будто его ноги сами выбирали темп.

Внутреннее состояние менялось – он ощущал это так же ясно, как ощущал вибрации сигнала.

Его шаги были осторожными.

Не от страха.

От… внимательности.

Каждый шаг – как будто он ступал в мир, который начал говорить с ним на языке тишины.

Он остановился у тёмного окна.

Сквозь толстое стекло виднелась река – чёрная, вязкая, как масло.

Фонари на набережной переливались тусклым, приглушённым светом.

Москва спала.

Но теперь, после встречи с Хранителем, он чувствовал:

она спит неглубоко.

Как больной с поверхностным дыханием.

Николай провёл пальцем по стеклу. Холод. Тишина.

И вдруг – дрожь.

Совсем слабая, но отчётливая.

Не от воды. Не от воздуха. От города.

Как будто Москва вслушивалась в самого себя.

– Ты что-то чувствуешь… – пробормотал он. – Но что?

Ответа, конечно, не последовало.

Но чувство было таким сильным, что он отпрянул от окна.

Сверхзадача момента – понять:

Хранитель воздействует на него или на весь город?

Это было важно. Жизненно важно.

***

Наутро Громов вызвал его в кабинет.

Начальник сидел за столом, но выглядел как человек, который всю ночь не спал.

На столе – три отчёта, планшет и металлическая папка с красной полосой.

Секретность уровня Z-9.

Николай вошёл.

Громов поднял голову – взгляд напряжённый, сосредоточенный.

– Садитесь.

Он сел, держа спину ровно.

Состояние Громова передавалось – по привычке, как заражение чужой тревогой.

– Я изучил твой первый отчёт, – начал он. – И… я не знаю, нравится мне то, что я там увидел, или пугает.

Николай молчал.

Он ждал.

– Ты пишешь, что видел антропоморфный силуэт.

– Да.

– И что он… – Громов щурится, словно слова режут его. – …смотрел на тебя?

– Да.

– Ты понимаешь, что такое фиксация визуального образа на пустотной частоте?

– Понимаю.

Громов стукнул по столу ладонью – тихо, но напряжённо.

– Это значит, что Хранитель не просто проявляет активность. Он пытается… взаимодействовать.

– Да.

– И ты утверждаешь, что взаимодействие направлено **конкретно** на тебя?!

– Да.

Впервые за разговор Громов откинулся на спинку кресла.

Он устало выдохнул.

– Это… худший сценарий, – произнёс он. – Или лучший. Я ещё не решил.

Николай сдержал желание спросить «почему».

Но это было не просто любопытство.

Это была потребность – понять собственную роль.