Игорь Рейф – Технология отдыха. Статическая гимнастика и другие приемы борьбы с утомлением (страница 3)
До поры до времени подобные функциональные отклонения, или сдвиги, сохраняют достаточно подвижный, свободно обратимый характер и легко выравниваются после устранения рабочей нагрузки. Однако с какого-то момента – у каждого свой порог – возвращение к исходно сбалансированному состоянию встречает все большие и большие трудности. У человека развирается
Так, измененное и ухудшенное кровоснабжение способствует углублению местной и общей аутоинтоксикации, а это, в свою очередь, – непосредственно или рефлекторно – сказывается на функциональном состоянии соответствующих мозговых центров, ответственных за регуляцию внутренней среды организма.
Возникает своего рода порочный круг, когда простого отдыха в кресле перед телевизором или на диване с газетой оказывается уже недостаточно. Когда усталость не снимается иной раз и за 8 часов ночного сна и копится ото дня ко дню, отравляя человеку настроение, делая его подавленным, раздражительным, а нередко подготавливая почву и для явных заболеваний, которые, как известно, приходят без приглашения. Не случайно, стоит только покопаться в истории болезни каждого второго хроника, и вы отыщете там эпизод, приведший к очередному обострению его болезни, так или иначе связанный с физической или психо-эмоциональной перегрузкой.
Но если обычный отдых и даже сон не могут служить надежной панацеей от любых форм утомления, то что же еще другое? Однако не будем забегать вперед. Вопросу этому будет уделено место в следующих главах.
Глава II .
«АКТИВ» ПАССИВНОГО ОТДЫХА
Как обезьянам пытались создать «человеческие» условия – Не спешите на беговую дорожку – Подступы к расслаблению – Опыт на себе самом, ставший классикой – Торможение в «мозаике» мозговых процессов – Место восстановительной гимнастики в ряду других физических систем.
Лет двадцать назад в одном из популярных московских журналов появилась статья двух ученых-медиков из Сухуми – Г. Белкания и В. Дарцмелия – «Гипертония и прямохождение», которая не осталась незамеченной. В этой статье авторы на примере красивого, хотя и не совсем корректного (об этом чуть ниже) эксперимента показали, как влияет постоянная вертикальная позиция на систему кровообращения человека и родственных ему приматов. В эксперименте обезьян попросту лишали возможности пользоваться при передвижении передними конечностями с помощью специальных комбинезончиков. Ну, а поскольку хождение на двух ногах для них и в естественных условиях не редкость, наши «меньшие братья» в течение суток легко осваивали вертикальное положение, которое в дальнейшем поневоле становилось для них главенствующим.
Однако затем начались неприятности. Бедные животные одно за другим заболевали гипертонической болезнью, причем самого тяжелого, злокачественного течения, с гипертоническими кризами и даже летальным исходом. В чем же причина? И неужели всему виной прямохождение? А дело объяснялось следующим. Ведь всякий переход из горизонтального положения в вертикальное (даже обычное вставание с постели) сопровождается у нас, людей, прессорной реакцией артериальных сосудов. Вместе с увеличением сердечного выброса она – необходимый регуляторный механизм, ограждающий мозг и другие жизненно важные органы от внезапного перераспределения крови под воздействием силы тяжести. Иначе мы просто теряли бы сознание при каждом резком вставании от недостаточности мозгового кровоснабжения.
Но если у человека этот механизм сформировался на протяжении многотысячелетней эволюции и еще обкатывается каждый раз заново на пути от младенчества к взрослости, то у подопытных обезьянок таких надежных и гибких регуляторов в организме не оказалось (да они им, по-видимому, и не нужны: вертикальная поза у них скорее исключение, чем правило). И естественная физиологическая реакция быстро выродилась у них в патологическую.21
И все же именно человек болеет гипертонической болезнью, тогда как в животном мире она практически не встречается. Следовательно, за прямохождение все-таки приходится платить, хотя и не каждому из нас, платить в силу не вполне совершенной к нему приспособленности.
Так что же, встать человечеству на четвереньки? Перейти на «горизонтальный» образ жизни? Нет, конечно. Но внести поправку все же необходимо. Тем более, что абсолютная продолжительность пребывания человека в вертикальном положении все возрастает, достигая, особенно в городских условиях, трех четвертей его суточного времени.
Не спешите после утомительного рабочего дня в спортзал или на беговую дорожку, предупреждают авторы приведенной выше статьи. Физическая активность, бесспорно, нужна, но она должна соразмеряться с совершенно необходимым человеку объемом физического покоя. И если вы испытываете к концу рабочего дня чувство усталости, тяжести и ломоты в ногах, желание прилечь – не противьтесь ему. Вырвитесь ненадолго из круга своих повседневных дел и забот, забудьте о тех неизбежных проблемах, которые где-то там, за поворотом, дожидаются вашего решения (всему свой час), дайте свободу мыслям течь, как им заблагорассудится, – одним словом, расслабьтесь.
Мы подошли здесь, пожалуй, к одному из ключевых моментов этой книги, и потому есть смысл остановиться на нем подробнее.
Обычно расслабление (релаксация) связывается в нашем сознании с аутогенным тренингом, когда субъекту с помощью искусственно вызываемых образов и ощущений удается погрузить себя в состояние, чем-то родственное естественному физиологическому сну. При этом в процесс довольно глубокого расслабления вовлекается почти вся его скелетная мускулатура, что способствует, в конечном счете, ускоренному восстановлению сил и снятию усталости. Йоги полагают даже, что полчаса глубокой савасаны в состоянии заменить 8 часов полноценного ночного сна.
Однако аутогенная техника сложна и не каждому доступна, да и тот, кому доступна, не всегда имеет реальную возможность ею воспользоваться. Попробуйте, например, как следует расслабиться сразу после пятикилометрового кросса или в перерыве между двумя отделениями сольного концерта. Едва ли из этого что-нибудь получится. И потому закономерен вопрос: а нельзя ли достичь сходного эффекта обратным путем, то есть активизировать процессы центрального торможения – пусть не такого глубокого, как во сне, но достаточного для полноценного отдыха – с помощью каких-то внешних, чисто физических приемов?
«…Сначала работала правая рука, затем следовал период отдыха в 5 мин; затем правая рука опять работала до утомления, после чего последовал второй период отдыха для правой руки, в течение которого левая рука работала 5 мин, затем тотчас начинала работать правая рука в третий раз».
Эти маловразумительные, на первый взгляд, строки взяты из отчета об одном классическом эксперименте, поставленном на самом себе более 100 лет назад великим русским физиологом И.М.Сеченовым. Первооткрыватель центрального (мозгового) торможения, он до конца своих дней продолжал заниматься исследованием его природы и вот что, в частности, обнаружил.
Когда рука экспериментатора, многократно поднимавшая подвешенный через блок грузик, вырабатывалась до утомления, восстановление ее работоспособности происходило скорее, если во время отдыха в ту же самую работу включалась другая рука, до тех пор бездействовавшая.
«Когда я в первый раз начал этот опыт,– продолжает Сеченов,– я был очень удивлен, что моя левая рука (используемая только в период 5-минутных пауз – И. Р.) работала значительно сильнее правой, хотя я не левша. Мое удивление возросло еще больше, когда выяснилось, что работа утомленной правой руки после работы левой стала гораздо сильнее, чем была после первого периода отдыха». (Какими простыми средствами делались когда-то замечательные открытия и как жаль, что такое сделалось абсолютно невозможным сегодня.)
Это обнаруженное Сеченовым явление впоследствии получило название сопряженного, или реципрокного, торможения. Понять его, в общем, несложно, если вспомнить несколько примеров из нашего повседневного обихода. Так, когда мы смотрим какую-нибудь увлекательную телевизионную передачу, все наше внимание обычно сосредоточено на телеэкране. При этом малозначащие посторонние события – шум транспорта за окном, собачий лай за стеной, хлопанье двери лифта – или не воспринимаются вовсе, или проходят где-то по самой периферии нашего сознания. В особенно напряженный момент какого-нибудь детективного сюжета мы можем даже не услышать непосредственно обращенные к нам слова. Центральный очаг возбуждения, словно высвеченный ярким лучом, как бы отбрасывает одновременную тень на соседние с ним мозговые зоны, индуцируя там процесс сопряженного торможения.
Впрочем, явление это, как нетрудно догадаться, сохраняет свою актуальность и в более простых ситуациях, иначе мы, пожалуй, не смогли бы донести до рта даже ложку с супом, не сосредоточившись в должной мере на процессе еды (отчего, кстати, постоянно страдают маленькие дети, отвлекающиеся по каждому поводу из-за относительной слабости их тормозного процесса).
Но вернемся к опыту Сеченова. Дело в том, что он дает нам в руки еще одну очень важную нить, указывая на то, что торможение (а в данном конкретном случае – отдых и восстановление работоспособности утомленной руки) можно стимулировать искусственно. Последнее представляет тем больший интерес, чем ранимей с физиологической точки зрения оказывается торможение, в сравнении, например, с возбудительным процессом. Позднее формирующееся в ходе индивидуального развития, а потому и более хрупкое, оно скорее дает всевозможные сбои, опуская зачастую шлагбаум на пути к снятию усталости и полноценному отдыху.