Игорь Раков – Исход (страница 13)

Безмолвная тишина вновь поглотила его.

Глава 10 – Свобода

– Сёстры -

Глава 10 – Свобода

Эли стояла на краю утёса, наблюдая, как ярость океанских волн сталкивается с тысячелетним покоем горной породы. Древние силы, что сошлись в вечной битве. Эта мистерия происходила здесь задолго до её рождения – и будет продолжаться после. Она чувствовала себя лишь краткой вспышкой – рождение и смерть которой, вселенная даже не заметит.

В оглушительном шуме этой битвы Эли ощущала важность своего выбора и перемен, что за ним последуют. Всё шло явно не по плану. Её детские мечты и ярость сейчас врезались в непоколебимый монолит правил и устоев общества. Океан силы, прорывавшийся изнутри, загоняли в жёсткие рамки – подобно каменному руслу, которое невозможно ни подточить, ни выйти из берегов. И хотя она знала, что вода рано или поздно разрушает любые преграды, она боялась, что ей не хватит того нечеловеческого терпения и настойчивости, какие есть у стихий. Она всё же была человеком. От этого становилось невыносимо грустно. В такие минуты её спасала Мира – своими вечными глупостями и попытками равняться на неё. Эли вдруг поняла, что прошла свой путь не потому, что была сильной, и не потому, что хотела доказать что-то родителям. Похоже она недооценивала, насколько вера сестры влияла на неё. И теперь, на краю известного ей мира, это ощущалось как никогда сильно: пустота внутри, что обнажала её слабое нутро, и стыд от того, что она не могла найти в себе той веры, которой думала, что обладает.

– Это не так страшно, как вам могло бы показаться, юная Элионор, – сказал молодой советник.

Из-за шума волн казалось, он появился из ниоткуда. Эли так погрузилась в свои мысли, что даже не сразу поняла, что он имеет в виду.

– Океан, – сказал советник. – Он может быть пугающим, но, уверяю вас, нам не придётся приближаться к нему слишком близко.

– Я никогда не видела так много воды. Мы с сестрой не покидали столицу.

– Наш дом может быть впечатляющим, – сказал советник, – но первозданной природной силы там мало, это правда. Мы подчинили себе всё внешнее, и это отрывает нас от изначальных корней человека. Я вас прекрасно понимаю. Здесь… здесь сила по-настоящему опьяняет.

– Но разве это не противоречие? Нас учат, что гений человека способен структурировать любой хаос и создавать порядок, нести культуру и свет. Разве это не означает, что мы должны откинуть все связи с первозданными и животными силами внутри нас?

– Что за творение без страсти? Что за борьба без ярости? Оставьте холодный прагматизм безбожным Кадарцам. Наше общество давно усвоило, что нужно использовать весь потенциал человека, в том числе и самый первобытный. Разве это не тот самый хаос, который мы должны подчинить?

– Но что, если сила этого хаоса окажется сильнее нас?

– Тогда, юная Элионор, он перемелет вас в порошок, сожжёт и, если вы позволите, возродит из этого пепла. Тот, кто способен пройти сквозь хаос своих чувств и грубых, первобытных энергий, обретает возможность использовать разум на совершенно ином уровне. Об этом не принято говорить слишком широко, но мы никогда не закрывались от подобных идей. Это естественное продолжение нашей миссии. Если мы хотим нести культуру другим народам, если верим, что свет нашей мысли может помочь людям, то почему же мы не доверяем ему осветить самые тёмные уголки собственной души? Разве это не противоречие?

– Наверное… – смущённо ответила Эли. – Но, видимо, это удел Архонтов и военных – подчинять тёмные силы души ради всеобщего блага. Мой путь, похоже, будет намного проще. Я буду нести свет туда, где закончилось электричество, и наводить порядок из хаоса на нашей электростанции.

Советник засмеялся. Затем пронзительно посмотрел ей в глаза и спросил самым обычным тоном:

– Если бы Доминия попросила, вы бы спрыгнули сейчас с этого обрыва?

Шум волн внезапно стал оглушительно громким, словно его слова разорвали пелену, что защищала Эли от невыносимого грохота. Звук, казалось, начал восприниматься не только ушами – он проникал образами прямо в подсознание, создавая картины того, как вода с яростью крушит древние скалы.

– Мне кажется, мы не приветствуем слепую веру. Служение должно быть осознанным – лишь тогда оно угодно обществу, ведь развивает индивидуальность и разум. Разве не в этом наша основная цель?

Эли практически процитировала один из кодексов, которые им зачитывали с самого детства. Она смотрела на него, пытаясь разгадать, в чём заключалась проверка. Шутит ли он или ждёт особой реакции? Прошла ли она этот тест, или провалилась так, что даже электростанция ей уже не светит.

– Мудрый ответ, юная Элионор. Вы хорошо усвоили принципы. Надеюсь, вы не забудете их, когда приступите к своим обязанностям, и будете ясно осознавать важность того, чем вам предстоит заниматься. В конце концов, будущее Доминии – и в ваших руках тоже.

Эли напряжённо улыбнулась и закивала в ответ. Хотя она так и не поняла, прошла ли проверку. Советник, казалось, сделал какие-то выводы и, отвернувшись, посмотрел вдаль – туда, где вода переливалась за горизонт. Она впервые ощущала нечто настолько бесконечное, казалось, впервые задумалась о том, насколько большим является мир. Разумеется, она знала, как устроена планета, и хорошо понимала географию, но картинки и реальное ощущение – это совсем иное. Здесь даже окраины их страны казались новым миром, бесконечно отличным от всего, что она знала. Она поймала себя на мысли, что даже немного жалеет, что их общество настолько закрытое. Ей впервые захотелось путешествовать, узнавать новое о мире, а не просто быть его стражником. Это позабавило её: стоило потерять детскую мечту, чтобы понять, что сердце всегда хотело совершенно иного. Может, это и есть взросление – непрерывная череда разочарований и новых надежд.

– Вылетаем через полчаса, – сказал советник. – Будьте готовы.

Она поклонилась и продолжила смотреть вдаль. Советник зашагал в сторону нескольких машин, стоящих неподалёку. Эли хотелось надышаться иллюзорной свободой, что ощущалась здесь: граница между прошлой жизнью и будущей, место, где у неё нет ни призвания, ни формы – ничего. Это внушало настоящий покой. Она изо всех сил пыталась запомнить эти ощущения.

Дойдя до конвоя, советник ещё раз обернулся к Эли. Казалось, он взвешивает какие-то доводы, проводя лишь ему понятные расчёты.

– Советник? – спросил мужчина с оружием. – Можем ехать?

– Да. Дайте ей ещё минут десять – и выезжайте за нами.

Солдат молча кивнул и начал отдавать распоряжения по коммуникатору.

Сев в машину, советник полностью расслабился. Казалось, он отпустил все свои тяжёлые размышления и просто существовал в этот момент. Приятное ничто – вне ответственности, вне целей и планов.

– Вам всё ещё кажется, что это был уместный выбор? – сказал лысый человек на переднем сиденье.

Советник, казалось, вынырнул из глубины подсознания и посмотрел на собеседника.

– Разумеется, – сказал советник. – Она идеально подходит для программы: достаточно разбитая и фрагментированная внутри, с глубокой иллюзией собственной силы и идентичности. Прекрасный материал для перепрошивки.

– Наличие сестры не станет проблемой? – спросил мужчина.

– Брат мой, где же я вам найду круглую сироту да ещё и с выдающимися качествами для нашего дела, – сказал советник. – Она подходит ровно настолько, насколько это вообще возможно в текущих обстоятельствах. К тому же мы оба знаем, чья она дочь, так что сами понимаете. Если в ней те же жилы и нервы, мы сплетём из них такое полотно, что поднимем собственные стандарты.

– Я рад, что поддержал вашу кандидатуру на пост главы программы, – сказал мужчина. – Вашего юношеского задора явно не хватало в наших кругах. Кто-то должен действовать более решительно и соответствовать вызовам времени.

– Я благодарен вам, брат, – сказал советник. – И уверяю вас: нас ждёт великое будущее. Империя будет восстановлена. Попомните моё слово.

– Едем! – скомандовал он.

Советник откинулся в кресло и снова погрузился в себя.

Глава 11 – Погружение

– Лекс -

Глава 11 – Погружение

Лекс лежал в кресле, настраиваясь на ритм дыхания. Наблюдение за движением живота создавало монотонный ритм, погружая его разум всё глубже в состояние покоя. Он изо всех сил старался ощутить себя чем-то отдельным от тела.

– Оператор готов? – послышалось из-за спины.

– Подтверждаю, – ответил Лекс.

Человек с прозрачным планшетом в руке ввёл последние данные в систему и перевёл слайдер готовности на «Полное погружение». Разум Лекса заполнили вспышки, подобные молниям, каждая из которых была не больше светлячка. Словно рой насекомых из света вторгался в сознание, перегружая все разумные пределы, на которые способен человек. Попытка сохранить контроль, удержать ощущение себя рухнула под напором мерцания. Наступила вязкая тишина, в которой Лекс растворился без остатка.

Невозможно было сказать, сколько времени проходило в этом состоянии. Оно не было похоже ни на что. Лекс не мог сказать, что его не существует в этот момент, но он в то же время не воспринимал ничего из привычного набора пяти чувств. Если бы операторов держали в этой фазе дольше нескольких секунд, которые многим казались целыми эпохами, то, наверное, все они давно утратили бы разум.