Игорь Поль – Ангел-Хранитель 320 (страница 8)

— Они ваши.

— Есть, сэр!

Майор кивнул подчиненному, повернулся и пружинисто зашагал по плацу.

Глава 9

Жизнь военных в империи была окутана ореолом мрачноватой таинственности. Никакие демократические институты не имели над ними силы. Никакая пресса, ссылаясь на свободу слова, не могла заставить военного чиновника дать комментарий по поводу действия или бездействия армии в той или иной ситуации. Ни один полицейский, судья или чиновник не имели власти даже над последним рядовым — самым крохотным винтиком огромной и отлаженной военной машины. Армия принадлежала обществу, защищала его — и существовала вне его.

Военные жили в автономных городках при военных базах, отгородившись от мира заборами с колючей проволокой. Их обслуживали собственные электростанции, прачечные, магазины, рестораны. Их обеспечивали всем, в чем они нуждались в соответствии с действующей в данный момент военной доктриной. Они игнорировали запросы сеймов, дум, парламентов и прочих законодательных образований государств и планет, входящих в состав империи. Они имели собственные спецслужбы и собственных платных осведомителей во всех слоях общества. Они подчинялись только Генеральному штабу, который, в свою очередь исполнял приказы Императора. Армия была скальпелем — острым, закаленным и послушным инструментом в его руках.

О военных ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом делились историями о том, как сумасшедшие солдаты обесчестили женщину из соседнего городка (местечка, района), после чего зверски убили всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду).

Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой — то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами).

О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали — осторожно и негромко, несмотря на вполне демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жизнь на пособие по безработице становилась невыносимой. В нее вербовались, чтобы начать жизнь заново. И в ней же служили поколениями, родами и семьями.

В университете, где учился Сергей, в студенческой среде было модно считать военных узколобыми тупицами, «лишними» людьми, не нашедшими себе лучшего применения. Некоторые преподаватели поддерживали подобные настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Относительно непротиворечивые данные о вооруженных силах можно было найти лишь в учебниках краткого курса истории империи.

Сергей сдал курс истории на «отлично».

Однако действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности.

Глава 10

Штаб — сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, стоял перед строем в непринужденной позе. Три сержанта замерли за его спиной.

— Для начала я распределю вас по отделениям, — сообщил Кнут, оглядывая лица новобранцев немигающим взглядом карих, навыкате глаз. — Попутно, мы познакомимся поближе.

— Ты, — палец сержанта неожиданно уперся в грудь вздрогнувшего бойца.

Солдат вздрогнул, растерянно моргая.

— Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», — наставительно произнес сержант.

— Ты! — палец снова уткнулся в солдата.

— Рядовой Скиннер, сэр! — дрожащим от волнения голосом выкрикнул новобранец.

— Ты знаешь, староанглийский язык, солдат?

— Нет, сэр, — растерянно ответил новобранец.

— В армии нет слов «да» или «нет», — обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, — В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр».

— Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык, солдат?

— Никак нет, сэр! — бойко отчеканил новичок.

— Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «человек, снимающий шкуры». Итак, Шкурник, ты в первом отделении.

— Так точно, сэр!

— Ты! — сержант остановился перед следующим солдатом.

— Рядовой Грунский, сэр!

— Гусар, второе отделение.

— Так точно, сэр!

Сержант сделал следующий шаг.

— Ты!

— Рядовой Андерсон, сэр!

— Сказочник, второе отделение.

— Ты! — сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею.

— Рядовой Петровский, сэр!

— Поляк?

— Никак нет, сэр! Русский!

— Первое отделение.

— Так точно, сэр!

— Ты… Ты… Ты… — сержант размеренно шагал вдоль строя.

— Командир первого отделения, — Кнут снова вышел на середину строя, — сержант Лихач.

— Есть, сэр! — Белобрысый круглолицый сержант сделал шаг вперед и снова замер.

— Командир второго отделения — сержант Бахча. Командир третьего отделения — сержант Мосол. Взвод, построиться!

Сержанты перебежали красную линию и начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев.

— Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. — понеслись над плацем доклады сержантов.

— Взвод, смирно! — Кнут подобрался, его голос набрал силу и теперь пробирал до дрожи. — Итак, вам повезло попасть в мобильную пехоту. Десант, это значит — всегда первые. Пока остальные только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Именно потому, мы — элита. Запомните это.

Штаб — сержант заложил руки за спину, перебегая взглядом по напряженным лицам.

— Для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей. Первое: что бы вам ни плели про армию на гражданке — это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам велят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам велят, и тогда я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы — инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за этим инструментом. А уж я-то наточу его как следует. Худой будет откормлен, толстый — похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент или мешать мне в его улучшении. Третье: вы больше не люди. Вы — машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам забивали голову. Все очень и очень просто: армия — это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. И я сделаю из вас идеальных убийц. Убить для вас станет так же легко, как раздавить клопа на заднице. Принять смерть — проще, чем чихнуть. Четвертое: вы — часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у итальянской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы обязаны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть своего родича, но не имеете права оставить его в опасности. Пятое: вы — единый организм. Если не выдержали руки — умирает все тело. Если не выполнил задачу один — умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один — наказывается все подразделение. Шестое и последнее: вы еще не солдаты. Вы — черви. Пока я не решу иначе, у вас нет прав, забот или желаний. Есть только я — ваш господь бог на ближайшие полгода. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!

— Сэр, у меня вопрос! — выкрикнул латиноамериканец, бывший соседом Сергея. — Я здесь по ошибке и подписал контракт не читая. Я не согласен на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.

В наступившей тишине было слышно, как в кронах дерева выясняет отношения стайка серых пичужек.

— Сержант Мосол, — ровным голосом произнес Кнут.

— Сэр! — плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.

— Вы давали вашему бойцу разрешение говорить?

— Никак нет, сэр! — выкрикнул Мосол.

— Объясните солдату правила поведения в строю, — распорядился Кнут.

Командир отделения подскочил к нарушителю.

— Выйти из строя! Фамилия!

Солдат нехотя сделал шаг вперед.

— Гутиерос моя фамилия.

— Рядовой Гутиерос! — прошипел сержант.

— Я не рядовой. Я здесь по ошибке, — набычился латинос.

Сержант стремительной подсечкой сбил новобранца на землю, а когда тот упал, обрушил на него удар тяжелого ботинка.

— Встать! — дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и даже как-то приглушенно.