Игорь Поль – Ангел-Хранитель 320 (страница 10)
Он заставил себя откинуться на спинку стула и отвел глаза в сторону, чтобы не видеть ее изящные руки, нервно теребящие салфетку.
— Повидала?
— Да.
— Попрощалась?
— Да.
— Значит, все пункты программы выполнены, — Сергей одним большим глотком допил вино и знаком попросил у официанта добавки. — Что еще на сегодня в твоем графике?
Катя прикусила губу.
— Я встречаюсь с ним уже больше трех месяцев, — тихо сказала она. — Когда я поняла, что у нас все серьезно, то хотела тебе все рассказать. Но не смогла. Прости.
— Ну что ж… — Сергей побарабанил пальцами по столу. В груди разбухал ком непонятного чувства, то ли гнева, то ли сожаления, то ли просто щемящей пустоты. — Значит, ты оторвалась на славу, объезжая двух жеребцов сразу.
Катя отшатнулась, как от удара.
— Зачем ты так? — она умоляюще посмотрела на Сергея. — Ведь я люблю тебя…
Официант поставил на столик новый бокал с вином.
— Повторить для дамы? — поинтересовался он.
— Спасибо, не нужно, — ответил Сергей. — Дама уже уходит.
Катя поднялась со стула. Стройная, гордая. Еще никогда она не казалось ему такой красивой.
— Я надеялась, мы проведем последнюю ночь вместе, — сказала она.
От внезапно возникшего воспоминания о ее податливом теле накатило чувство гадливости.
— Спасибо, что зашла попрощаться, — сказал он, прилагая неимоверные усилия к тому, чтобы голос звучал спокойно. — Я буду тебя вспоминать.
Катя повернулась и выбежала по винтовым ступеням вверх на улицу. Он заметил, как несколько мужчин в зале украдкой проводили ее оценивающими взглядами.
Через месяц Сергей защитил диплом с отличием. Из множества предложений он выбрал одно — от горнодобывающей компании «Стилус». Его прельстили хороший климат и жалование, которым здесь, на родине, мог похвастаться не каждый профессор с солидным стажем исследовательской работы. И кроме того, Джорджия была наиболее удаленной от Новой Каледонии планетой.
Подписав трехлетний контракт, Сергей попрощался с матерью и улетел с Нового Урала ближайшим рейсом.
Глава 12
Здание, в которой размещалась казарма учебного взвода, ничем не выделялось в длинной череде себе подобных. Типовое строение номер семь — безликая бетонная коробка, отделенная от других маленькой асфальтовой площадкой и рядом невысоких деревьев. На первом этаже располагались учебные классы, оружейная комната и склад боеприпасов. На втором — комнаты сержантов, санузел, душевая, а также четыре десятка каморок-выгородок, в каждую из которых были втиснуты узкая кровать, стенной шкаф и небольшой откидной столик.
День новобранцев начинался в пять утра с десятикилометровой пробежки. Командиры отделений пинками выгоняли взвод на плац, откуда, после короткой переклички, они стартовали по направлению к ближайшему лесу, чтобы через час загнанными лошадьми вернуться с противоположного конца базы.
Затем — душ, короткий утренний инструктаж и снова бег строем, на этот раз — в столовую, где они торопливо проглатывали похожие на замазку брикеты армейского рациона, запивая их соевым молоком или консервированным фруктовым соком. Сержанты питались тут же и тем же, с той лишь разницей, что они могли по своему усмотрению выбрать вкус рациона и его количество.
Далее по распорядку следовал забег в санчасть, где их быстро, но тщательно, словно лошадей перед скачками, осматривали военные медики. После осмотра врачей следовал конвейер из безликих медсестер, которые сноровисто прижигали мозоли, склеивали порезы, залечивали ожоги и накладывали эластичные повязки на места вывихов. Здесь же, в санчасти, они получали инъекции стимуляторов мышечного роста — имперская армия имела жесткие стандарты физического состояния и в короткий срок подтягивала до них всех новобранцев.
В восемь утра начинались двухчасовые теоретические занятия. Равнодушные как автоматы инструкторы преподавали устройство основных видов вооружения, боевого костюма, бортовых систем коптеров, а также основные правила ухода за ними.
Перечень изучаемого оружия относительно невелик. Многоцелевая штурмовая винтовка в комплекте с автоматическим подствольным гранатометом. Компактный ракетный лаунчер с самонаводящимися и управляемыми ракетами различных типов. Несколько видов ручных гранат и мин. Автоматический пистолет. Снайперская винтовка. Единый пулемет. Ну и, конечно же, КОПы — комплексы огневой поддержки, представлявшие собой боевых роботов с мощным вооружением и развитой системой искусственного интеллекта.
Зачеты принимались сразу же по окончанию занятий. Отделение с самыми низкими результатами отправлялось к ближайшему болоту, чтобы в течение двух часов по горло в мутной жиже отрабатывать форсирование водной преграды. Ну а те, кому повезло, использовали это время для закрепления знаний, занимаясь чисткой и обслуживанием изученного оружия.
Именно при очередном учебном форсировании взвод понес первую потерю — рядовой Гнус провалился в торфяную яму и захлебнулся до того, как его успели вытащить.
И пока шокированные новобранцы провожали глазами машину, увозящую тело их погибшего товарища, штаб-сержант Кнут поделился с ними очередной армейской мудростью.
— В армии, как и в природе, существует естественный отбор, — возвестил взводный. — Умные живут и процветают, тупые — хлебают дерьмо в болоте. Если до кого не дошло, расшифрую: рано или поздно я утоплю в дерьме всех тупиц из моего взвода.
Успеваемость на теоретических занятиях после этого случая резко возросла.
В полдень следовал обед, состоящий из густого рыбного супа и огромных порций кукурузной каши с белковым соусом.
В 13:00 — изучение имперских уставов и наставлений. Время от времени Кнут устраивал тест, в произвольном порядке выдергивая бойца с требованием прочитать по памяти страницу-другую забористого текста. Если солдат сбивался или затруднялся с ответом, ему на помощь немедленно приходило все отделение. Разумеется, подобные хоровые декламации сопровождались приседаниями или отжиманиями от пола.
В 14:00 начинались занятия в спортзале. Сержанты распределяли взвод по тренажерам, и в течение двух часов доводили подчиненных до полного изнеможения, каждого по строго индивидуальной программе, подобранной медиками в зависимости от физических данных солдата.
В 16 часов — марш — бросок на полевые занятия. Почти всегда марш — бросок был тяжелым испытанием сам по себе. Километр за километром, час за часом мчались они по пересеченной местности, разбрызгивая грязь, проламываясь через густой кустарник, с ходу форсируя ручьи и речушки. Отставших тащили за руки или подталкивали в спину, обессилевших поднимали и несли на руках, используя развернутые на манер гамака ремни амуниции. Слабовольных и хитрых били сержанты, а чаще — сами оставшиеся в строю бойцы, которые всеми силами пытались избежать дополнительной ноши.
Сами занятия были не намного легче. Молодых солдат до седьмого пота гоняли по полосам препятствий, учили приемам маскировки и скрытного передвижения, сериями повторяющихся упражнений вбивали в них навыки ориентирования и выживания на местности.
К 20 часам измочаленные, изгвазданные в грязи новобранцы приползали назад на базу, где сначала ужинали кусками тушеной рыбы, а затем приводили в порядок амуницию и обмундирование.
В 22:00 наступал час личного времени. Разбредаясь по своим каморкам, солдаты наконец-то оставались наедине со своими мыслями. Кто — то писал письма, кто-то надевал рамку голопроектора и погружался в мир виртуальных игр, кто-то находил силы читать, ну а некоторые просто дремали, наслаждаясь минутами блаженного безделья.
В 23:00 — общее построение, проверка снаряжения, вечерняя поверка, и, наконец, долгожданный отбой. Те, кому повезло пройти проверку благополучно, падали на жесткие койки и проваливались в сон. Неудачники же занимались физическими упражнениями, пока не вырубались от усталости или пока сержант не решал, что воспитательный процесс на сегодня закончен.
Ну и вишенкой на торте были ночные проверки боеготовности — суматошные, наполненные суетой и криками, подъемы по тревоге. Так как своего оружия у бойцов еще не было, проверки завершались смотром на плацу, после чего взвод снова падал в койки.
Однажды утром комната Молчуна оказалась пустой. На утреннем построении, его, избитого в кровь, выбросили из джипа комендантского патруля. Как выяснилось, доведенный до отчаянья новобранец попытался выбраться с территории базы, спрятавшись в кузове грузовика снабжения.
И вот теперь он — растерзанный, сломленный, в разорванном на груди комбинезоне, стоял на краю плаца и безучастно смотрел в сторону.
— Командир отделения! — негромко произнес Кнут.
— Сэр!
— Расстреляйте дезертира!
Молчун вздрогнул и недоверчиво уставился на Кнута.
Сержант Мосол выстрелил не целясь. Пуля ударила Молчуна в лоб, затылок разлетелся ошметками плоти. Мертвое тело мешком повалилось на газон.
— Сержант, к вечеру жду от вас рапорт.
— Есть, сэр! — отозвался Мосол, убирая пистолет в кобуру одним ловким движением.
Повинуясь команде, взвод повернулся направо и направился в столовую. Мертвец провожал их взглядом, в котором навсегда застыло удивление.
Глава 13
Сергей смертельно устал. С каждым новым днем его сознание все сильнее затягивалось мутной пеленой страха, мышцы одеревенели от перегрузок. Временами он уже плохо представлял, что происходит, и действовал, будто автомат, способный реагировать лишь на простейшие команды-раздражители.