Игорь Поль – Ангел-Хранитель 320 (страница 12)

Он прочистил горло, сплюнул в унитаз.

— Так вот, — продолжил он, — когда меня внезапно будят, я становлюсь нервным. Ужасно нервным. А я не люблю быть нервным, потому что нервозность порождает суету, а моя профессия, наоборот, требует рассудительности. Рассудительности и пунктуальности. Пунктуальность — это когда ты должен выполнять все, что сам же и наметил, — пояснил он. — А иначе, если тебе не удается выполнить намеченное, ты перестаешь себя уважать. Начинаешь считать себя слабаком, совершать ошибки, теряешь уверенность, все твои планы расползаются как тараканы. В итоге ты буксуешь и не достигаешь цели. Все твое существование становится бессмысленным. Ведь профессионал — это тот, кто достигает цели. В любых условиях, невзирая на обстоятельства. Я понятно говорю?

Внезапно он шагнул вперед, размахнулся, и как следует врезал Ланге кулаком с гранатой. Хрустнул сломанный нос, многострадальные пальцы обожгло болью.

Вся сцена мгновенно пришла в движение. Шкурник упал и закрыл голову руками, Тевтон присел за унитаз, Салочник бросился бежать, споткнулся о Шкурника и растянулся во весь рост. И только оглушенный Ланге застыл на месте, боясь пошевелиться. Его кадык судорожно дергался вверх — вниз, слезы из закрытых глаз ручьем катились по изувеченному лицу, смешивались с кровью, срывались вниз и разбивались о кафель.

— Извини, рыжий, — сочувственно сказал Сергей. — Но я дал тебе слово. А я всегда выполняю то, что обещал. Я ведь профессионал. А заодно вспомни, сколько раз мы таскали тебя на руках. Не знаю как у других, но у меня после таких упражнений спина отваливается. А когда у меня болит спина, я становлюсь неуклюжим на полосе, и это не нравится сержанту. Обычно это кончается сеансом педагогики. С использованием ботинок.

Он повернулся к остальной части педагогической группы.

— Кстати, насчет ботинок. Не зря же вы их надевали. Вы двое — объясните Шкурнику ошибочность его методов. И не вздумайте сачковать.

— Ты что, самоубийца? — спросил Тевтон. — У тебя уже пальцы синие.

Сергей поднес руку к лицу и некоторое время внимательно ее изучал, будто увидел впервые. Выглядела она и впрямь не очень — посиневшие пальцы разбиты, обгоревшие ногти в комках застывшего клея, под ногтями кровь.

— Ты прав. Не уверен, что удержу ее дольше пяти минут. Постарайтесь уложиться. Вперед.

— Ты долбаный псих! — выкрикнул Салочник. Затем подскочил к Шкурнику и пнул его в живот. Тевтон присоединился к товарищу пару секунд спустя.

Некоторое время в туалете слышалось только тяжелое дыхание, перемежаемое сочными звуками ударов и отчаянными воплями избиваемого.

Внезапно стало тихо.

Сергей обернулся. На пороге, раскрыв рот, стоял Гаррисон, из-за него выглядывал Накамура с выражением изумления на обычно невозмутимом лице.

— Что, парни, решили присоединиться к вечеринке? — поинтересовался Сергей.

— Вообще-то, мы за тобой, — ответил Гаррисон, машинально постукивая по бедру импровизированной дубинкой, сделанной из ножки от табурета. Заметив ироничный взгляд Сергея, он смутился и спрятал свое оружие за спину.

— У нас тут небольшой диспут, — пояснил Сергей. — Не сошлись в вопросах мотивации. Но спасибо что заглянули.

Накамура прошел вперед с интересом оглядел диспозицию. Истукан в залитой кровью майке, тяжело дышащая парочка с потными от усилий лицами, и их скулящая в позе зародыша жертва. Затем он он принюхался и сморщил нос.

— Кажется, кто-то из твоих оппонентов того…

— Это моя вина. Я привел слишком веские аргументы, — повинился Сергей. И продемонстрировал упомянутый предмет.

— Это… сильно, — выдавил побледневший Гаррисон. А Накамура просто застыл, вытянув руки по швам.

— Кто-нибудь, найдите мне чеку, — попросил Сергей. — И поскорее, мать вашу, у меня уже рука отваливается.

— То есть, убивать ты их передумал? — спросил Гаррисон.

— Зачем мне их убивать? — удивился Сергей. — Мы же одна семья — мобильная пехота. А это мои братаны. Подставят плечо, протянут руку. И вообще — друг за друга горой.

Он посмотрел на Тевтона с Салочником, которые, ползая на карачках, старательно шарили руками по полу.

— Верно, пацаны?

Оба подняли головы, и синхронно, как автоматы, кивнули.

— Ну где там эта гребаная чека?

— Кажется, я на ней стою, — прогнусавил Ланге.

Гаррисон положил свою дубинку на пол и осторожно вернул чеку на место.

Онемевшие пальцы не слушались и Накамуре пришлось осторожно отгибать их один за одним. Когда он закончил, Сергей взял свой трофей здоровой рукой и протянул скрюченному от боли Шкурнику.

— Держи, — сказал он. — Это тебе на память. Всякий раз, когда у тебя, рукожопа, останутся лишние детальки после сборки пулемета — вспоминай обо мне. Я очень не люблю хлебать болотную грязь. Меня от нее проносит.

У выхода он покачнулся и едва не упал. Самурай аккуратно придержал его за ремень.

— Что-то мне, братцы, нехорошо.

Ему помогли добраться до койки, где он и вырубился, едва коснувшись головой подушки.

Спал он без кошмаров и сновидений.

Глава 15

Через пять недель обучения начальство в мудрости своей решило, что новобранцы достойны обладания боевой броней и индивидуальным оружием. По этому поводу штаб-сержант Кнут произнес короткую эмоциональную речь.

— Теперь у вас есть винтовка. У нас принято говорить, что она вернее женщины и надежнее друга. В отличие от женщины, оружие всегда помнит заботу о себе и верно хозяину. Содержите его в чистоте, не забывайте заряжать батареи, вовремя проводите тестирование, и она никогда не подведет. Начните лениться, оставьте в затворе одну-единственную песчинку, и вам вышибут мозги из-за не вовремя случившегося перекоса.

Кнут помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Если оружие необходимо, чтобы убить врага, ваша броня, наоборот, не дает врагу убить вас. Она спасет вас от пули, осколка или излучения, согреет в мороз, охладит в жару, не даст подохнуть от потери крови. Но она не сможет помочь, если вы не поможете ей. Она превратится в бесполезный панцирь, в ходячий гроб, если ее электроника не получит питания, а в аптечке не будет лекарств. С неработающей броней вы останетесь один на один с противником — без огня поддержки, без связи с напарниками или командиром, без средств навигации. Без нее вы даже не сможете тащить на себе все, что необходимо для боя — воду, питание, амуницию, средства для выживания, боеприпасы. С этого дня, забота о броне должна стать для вас инстинктом. Без него вам не выжить. Я произношу эту высокопарную хрень не потому, что мне нравится видеть ваши глумливые рожи. Я хочу, чтобы вы, щенки, не подохли в первой же стычке из-за собственной глупости. Не разочаровывайте меня. Вольно!

В тот же день началось их обучение рукопашному бою.

На первом занятии Кнут вызвал из строя Накамуру.

— Ты ведь японец? — спросил Кнут.

— Так точно, сэр! Я с планеты Киото, сэр!

— Отлично. Япошки всегда отменно дрались, — осклабился Кнут. — Сегодня мы с тобой отработаем несколько ударов. Будешь моим спарринг — партнером.

— Есть, сэр!

— Итак, обезьяны, мы начинаем учиться драться. Без винтовки. Без брони. Без штыка. На войне случается всякое. Вас могут застать врасплох, и вы не успеете вооружиться. Вы можете утратить оружие в бою или при крушении транспорта. Это вовсе не означает, что вы должны прекратить сопротивление. Десант никогда не сдается. А потому, само ваше тело должно превратиться в оружие. Пока вы живы — вы опасны. Сержанты — разбейте отделения на пары.

— Для начала, демонстрирую один из самых простых и эффективных ударов. Удар в подбородок основанием ладони. Распространенное мнение гласит, что удар кулака опасен. На самом деле, в боевой обстановке, особенно без перчатки, такой удар может повредить сам кулак. Удар основанием ладони не менее эффективен и при этом безопасен для вас. Показываю, — Кнут кивнул Накамуре. — Готов, сынок? Защищайся.

Сержант резко развернул туловище, его ладонь метнулась вперед. Щуплый солдат взлетел в воздух и с грохотом обрушился на пол.

— Ты точно японец? — с сомнением поинтересовался Кнут.

— Так точно, сэр, — Накамура осторожно встал, потряс головой, затем снова принял боевую стойку.

— Тогда почему ты не поставил блок?

— Я пытался, но не успел, сэр. У меня плохая реакция. Я из клана воинов, но у меня нет способностей к рукопашному бою, сэр! Поэтому я в армии, сэр!

— Ну что ж, попробуем сделать из тебя бойца. Повторяю, плечо идет вперед вместе с разворотом корпуса, рука распрямляется вместе с движением плеча…

Накамура снова получил страшный удар в лицо. Некоторое время он ворочался на полу, как перевернутый жук, затем неуклюже поднялся, доковылял до Кнута и снова замер. Разбитый нос пузырился кровью, но японец не обращал на это никакого внимания.

— Первые номера проводят удар, вторые номера защищаются. На счет «раз» разворачиваем корпус, на счет «два» распрямляем локоть и наносим удар.

Кнут помолчал, глядя на напрягшиеся лица.

— Раз! Два!

Строй всколыхнулся волной неумелых движений.

— Смотреть внимательно! Повторяю! — сержант снова выбросил руку. Накамура покатился по полу, встал на колени, снова упал.

Кнут молча ждал.

Японец шевельнулся, вытер кровь рукавом, медленно встал. Его черные зрачки были огромными от боли.

Во взгляде взводного мелькнуло что — то похожее на уважение. Он кивнул и снова развернулся к строю.