Игорь Пидоренко – Степные волки (страница 34)

Наконец замок щелкнул, дверь стала открываться. Я рванул ее на себя, схватил человека, бывшего за ней, и втащил его в камеру. И только замахнулся, чтобы врезать как следует, тот зашипел:

— Тихо, не бейте, я свой!

Мне удалось придержать кулак. Да, это действительно был «свой» — Артур Стоянов, узник подземной тюрьмы. В пальцах он сжимал кусок стальной проволоки, загнутый на конце — примитивную отмычку. Да, замки здесь вправду были хилые, если и таким предметом их можно открывать.

Выглядел московский журналист далеко не лучшим образом. Черная густая щетина закрывала половину лица — наверняка дома приходилось бриться по два раза на день. Одежда — грязный и вытертый джинсовый костюм. Синяки под глазами, нос смотрит на сторону. А запах!.. Недели две этот человек точно не мылся. Если не больше. У нас подобные типы ошиваются у вокзалов. Окончательно до бомжей не скатились, но находятся на прямом пути к подвалам и чердакам. Остальные из этой компании наверняка выглядят не лучше. Несладко приходится узникам Баркаева, ничего не скажешь…

Я отпустил ворот его куртки. Стоянов доплелся до одной из коек, сел.

— У вас напиться можно?

— Увы. Канализация тут, может быть, есть, а вот с водопроводом туго. Вас что, не кормили и не поили?

— Так, чуть-чуть. Лишь бы не умерли с голоду. Зато били…

Я присел рядом. Загайнов остался караулить дверь.

— Что произошло, почему вас похитили?

Артур со стоном откинулся на стену, стал растирать поясницу. Наверное, досталось и его почкам.

— Мы и сами до конца не поняли. Ну, знал я этого Баркаева в Москве. Там он был обычным чуркой-придурком, охочим до наших баб. Знаете, такие гордые сыны Кавказа: грудь колесом, полный карман денег, гонора — немерено, каждый взгляд в свою сторону принимают за оскорбление. В башке пустота, зато прикид — только западный. Пару раз встречались в компаниях, но я этих уродов принципиально сторонюсь. Даже стараюсь не разговаривать, а то себе дороже окажется. Так разве эти встречи повод, чтобы хватать, прятать в тюрьму и беспрерывно допрашивать? А главное, остальные ребята вообще ни при чем! Они о Баркаева даже не слышали!

— Так что спрашивали?

— Спрашивали! Они выбивали показания! Только последние три дня отстали. Зачем я сюда приехал? Кто меня послал? В каком звании мои товарищи? Идиотизм какой-то! Сто раз объяснил, что заказали материалы о строящемся аэропорте, что от президента этот заказ был. Никакой реакции! Говори им правду и все тут! А где я их правду возьму?

Он опять закряхтел.

— Мы уже все прокляли. Черт нас дернул согласиться писать! И ведь деньги не особенно большие. Были, правда, намеки, на то, что потом нужно быстро сляпать мемуары президента. Но конкретно поговорить не успели. Ночью разбудили, завязали глаза, кинули в вертолет и привезли сюда. Мы даже город посмотреть не успели. Нас хоть всех троих вместе посадили, а Софка вообще неизвестно где. И живая ли?

Мы с Сашкой переглянулись. Да уж живей некуда…

Загайнов спросил от двери:

— А из камеры как выбрался?

— Так вы же замок оставили открытым! — удивился вопросу Стоянов. — Мы стрельбу слышали, взрывы. Потом все стихло, я решил пойти выход поискать. А у ребят уже сил нет. Когда вы в дверь стучали, я так и понял, что к Баркаеву попали. Вот, нашел проволоку, сделал отмычку. Долг платежом красен. Тем более что вы — единственные, кто нас спасти может. Это мы так думаем.

— Правильно думаете, — одобрил Сашка. — Мы — ваша надежда. Только надежде помогать надо. Сил хватит?

— Я-то еще хожу, а вот с ребятами совсем плохо. Даже не знаю, чем мы можем помочь…

— Хотя бы информацией, — перебил я его. — Вы в курсе, где находитесь?

— Не очень. Нам кажется, что в каком-то большом подвале. Очень уж тихо, ни машин, ни собак не слышно.

— А что здесь еще происходит?

— Какие-то исследования. Когда нам поесть приносили, я пару раз видел в щель людей в белых халатах. А один раз в блестящем скафандре.

— Это защитные костюмы, — пояснил мне Загайнов. — Я такие в лаборатории нашел.

— Ну и на фига они?

— Баркаев ставит эксперименты на людях. Завтра он обещал использовать одного из нас. Софку, наверное, уже использовал, — сказал Артур.

— Да жива твоя Софка! — хмыкнул Сашка. — Жива и здорова. С чеченом милуется.

Стоянов воспринял сообщение весьма спокойно.

— Этого можно было ожидать. Она всегда старалась приклеиться к более сильному. Сейчас Баркаев сильнее. Все нормально.

— Черт с ними, с бабами! — подвел черту Загайнов. — Нам действительно нужно выбираться отсюда. И друзей твоих прихватить. Только как мы их тащить будем?

— Погоди, — сказал я. — Есть другое предложение. Не нравится мне эта лаборатория. Очень не нравится. Надо с ней разобраться.

— Диня! — завопил Сашка. — Ты окончательно сбрендил? Только появился реальный шанс ноги сделать, как ты тут же на него плюешь. Опомнись! Что мы с одним пистолетиком сможем против автоматов сделать?

— Это ты опомнись! — начал заводиться я. — Думаешь, в казино и тоннеле все так и лежат, как мы положили? Да там уже целая шобла засела! Нас-то они не ждут, но все равно готовы, их наверняка Баркаев вздрючил как следует за халатность. Только сунемся — в нас дырок наделают, как в мишенях на стрельбище. Вот и соображай, как лучше выбираться: напролом или с применением солдатской смекалки.

— Знаем мы эту смекалку! — не сдавался Загайнов. — «Рядом с солдатом Ивановым упала граната. “Тут мне и звиздец”, — смекнул Иванов». Впрочем, насчет казино ты прав. Они уже и поваров должны были найти. А конкретные предложения есть?

Подал голос Стоянов.

— Надо найти Баркаева и заставить его нас выпустить.

— Мысль трезвая, — одобрил Сашка. — Только вот с исполнением загвоздочка может получиться. Не захочет Баркаев в плен браться и все, нас Васями звали.

— Никаких Вась! — решительно сказал я. — Буду по-прежнему Денисом. Хочет Баркаев или не хочет, а брать мы его будем!

Глава 20

И мы пошли брать Баркаева. Сказать это было, конечно, куда проще, чем сделать. Стоянова мы отправили к его коллегам, чтобы не путался под ногами. Все равно пользы от него, измученного, никакой. А сами, с одним только пистолетом, хотя и бесшумным, двинулись по коридору туда, куда не смогли пробиться в первый раз.

Лабораторий в подземелье оказалось несколько. Все в общем-то одинаковые, отличавшиеся друг от друга только в мелочах. И пустые. В них никто сейчас не работал. И то сказать, был уже примерно седьмой час вечера. Рабочий день закончился. Кстати, это могло означать, что и Баркаева здесь нет, уехал. На этот случай мы решили, что будем брать в заложники любого, кто подвернется под руку. Хоть охранников. И оружием разживемся.

Начальник службы безопасности здесь, в Байчории, связался явно не с теми людьми. Разгильдяи по природе своей, байчорцы могли завалить любое дело. Взять хотя бы тот факт, что, бросая нас в камеру, они не проверили замок узилища журналистов. Что дало нам шанс выбраться. Ну, кто так серьезные дела делает? Массивная дверь, за которую я швырнул фотоимпульсную гранату, тоже осталась открытой. Тут вины охранников не было, просто Загайнов заблокировал замок. Да так успешно, что его теперь нужно было менять полностью.

После лабораторного отсека на нашем пути опять оказалась стена с закрытой металлической дверью. Но эти лопухи даже не додумались сменить код! А он был таким же, как на предыдущей двери. Со зрительной памятью у меня неплохо. Я зажмурился, представил панель Сашкиного дешифратора с горевшими на ней цифрами и уверенно застучал пальцем по клавишам.

После того как дверь открылась, Загайнов из боевой стойки саданул по коробочке замка ногой. На всякий случай. Простой и верный способ, если под рукой нет техники.

И за дверью никого не было. Меня стала одолевать мысль, что никого в подземелье нет, все бросили его и убежали. Это нас совсем не устраивало. А кого в заложники брать? Так и будем здесь скитаться, оглашая тоннель горестными воплями?

— Не дождутся! — сказал Сашка. — Я их халабуду на кирпичики разнесу!

— Опомнись, какие кирпичики? Это же бетон!

— Ну, на песок, — не стал сдаваться он.

Но шутки шутками, а отстутствие даже охранников стало нас действительно беспокоить. Хоть бы одного, самого завалящего встретить!

И мы их получили. Сразу пятерых. Караульная служба должна нестись точно по уставу. Эти парни явно не служили в армии, а потому были пьяны и небоеготовны. Стрелять мы не стали — жалко патронов, а врезались в кучку камуфляжных комбинезонов, как два кегельбанных шара.

Злобы не было. Они делали свое дело, мы свое. Но как бойцов мы их не уважали, а потому старались бить так, чтобы отключать сразу и полностью. Столько заложников нам все равно было ни к чему. На ногах остался только один, самый крайний. И того в горячке чуть не завалил Загайнов. Вовремя успел остановиться, саданув все же охранника затылком о бетонную стену.

— Ну, — зашипел он и уткнул тому в нос ствол пистолета, — где твой шеф? Говори, сука!

Пистолет был маленький и выглядел не очень серьезно. Но на охранника подействовала скорость, с которой мы отключили его коллег. Заикаясь, он протянул руку:

— Т-т-ам…

— Где — там? Конкретно! Н-ну?

— П-прямо и второй п-поворот нап-право…

— Он один?

— Н-нет, еще женщина….

— Оружие?

— У него пистолет…