Игорь Пидоренко – Дорога на восток (страница 40)

Как и ожидалось, никакого порядка среди этой ученой братии не случилось. Толпа ринулась штурмовать узкую щель. Меня едва не отбросило в сторону, но каким-то чудом мне удалось устоять на ногах. И тогда пришлось стрелять.

Нет, разумеется, не в людей. Хотя, положа руку на сердце, после того, что они здесь натворили-навыдумывали, — стоило бы. Но я выпалил несколько раз в потолок и заорал диким голосом:

— По очереди, я сказал! Кто будет лезть по головам — пристрелю!

И добавил уже тише:

— Сволочи…

Толпа, перепуганная выстрелами, отпрянула и притихла. Слышно было, как в лифте громко заржал Сашка. Я махнул стволом пистолета:

— Вперед, не толпиться!

Вот теперь порядок соблюдался. Люди по одному ныряли в щель, там их встречал Загайнов, уплотняя и подталкивая к дальней стенке. Я приказал привести Картышева, который, всеми забытый, дремал, прикорнув там, где мы его оставили.

Поместились все, даже немного места осталось. Последними проследовали Лена и Петр Борисович. Бледность с его лица уже исчезла. В себя пришел, паразит! Ну, конечно, сейчас ответственности на нем нет. А российские ребята выход всегда найдут. Кто бы сомневался…

Перед тем как самому присоединиться к подземному братству, я в последний раз глянул в глубь коридора. Свет с потолка еще струился, и видно было, как вода поднимается все выше и выше. Сейчас она уже попадала в лифт. Мелькнула мысль: «А что, если и ручной подъемник не сработает?» Но я постарался тут же загнать ее поглубже. Потому что так фатально после всего пережитого нам не повезти просто не могло. Есть, в конце концов, Бог или его нет?

Загайнов уже выбрал из ученых двух на вид самых крепких и заставил их стать к штурвалу. Теперь они корячились, ухватившись за ручки, и никак не могли его повернуть. Приржавел он, что ли, зараза, оттого, что долго не пользовались? Да и вообще его когда-нибудь крутили? Или нужды не было?

К здоровякам присоединилось еще несколько человек. Кто-то возбужденно подсказывал:

— Его на рывок надо, все разом, по команде!

Ему резонно отвечали:

— Поломаться он может, если на рывок!

Но такой беды все же не случилось. Раздался громкий металлический скрип, штурвал начал проворачиваться, и кабина дернулась вверх, а потом плавно стала подниматься. Пассажиры грянули «Ура!» на нескольких языках.

Крутить штурвал было довольно тяжело, кабина шла медленно. Но ведь и груза в ней было предостаточно. Как там водичка? Прибывает? Но на пол посмотреть мы не могли, видна была только бетонная стена, уползающая вниз. Сколько нам подниматься? Помнится, когда мы с Сашкой рискнули нырнуть в подземелье, он еще время засекал — на какую глубину опускаемся. Не знаю, делал ли он расчеты потом, но, скорее всего, нет — не до того было. Ладно, едем — и то хорошо. Рабочей силы хватает, пусть крутят, бездельники, отрабатывают свою свободу. Не нам же с Загайновым в самом деле на эти ручки налегать!

У штурвала произошла смена. Сашка назначил следующих. Лысый знаток лифтов, как ценный специалист, в процессе подъема не участвовал, стоял с независимым видом у стенки и равнодушно поглядывал на трудящихся в поте лица коллег.

— Слушай, откуда ты о лифтах знаешь? — не удержался я от вопроса. — Конструировал, что ли?

Он смутился.

— Нет, просто отец работал лифтером. А я ему помогал. Интерес остался.

Вот так, папа простой лифтер, наверняка пьяница и матерщинник записной, а сынок в ученые выбился, в науку полез, секреты у матушки-природы выведывать, нос свой совать, куда не положено…

— Как думаешь, вода нас не догонит? — спросил у меня Загайнов.

Я подумал немного.

— Не думаю. Если это подземное водохранилище, то уровень воды должен быть уже ниже нас. Закон сообщающихся сосудов помнишь?

— А если вода там под давлением?

— Да что ты переживаешь? Начнет догонять — заставим народец быстрее ручки крутить. Пусть жирок сгонят. Давай лучше прикинем, что наверху делать будем. Там ведь охрана, не забыл? И не клоны, какие-нибудь занюханные.

— Второй вопрос, — подхватил Загайнов, — где мы на свет божий вылезем? Это ведь другой лифт.

— Хрен его знает. Может, в каком-нибудь старом цеху. По обстановке будем действовать. У нас оружие есть, да у англичанина наверняка ствол имеется. А с этих все равно толку мало.

— Ну, не скажи! Смотри, как лихо работают!

Подземные сидельцы и впрямь старались изо всех сил. Видимо, мысль о настигающей нас воде пришла в голову и им. Вся честная компания притихла, слышно было только тяжелое дыхание крутивших штурвал. Да кабина поскрипывала, все взбираясь и взбираясь наверх. Ну, не дай бог, они ручки отпустят! Ведь засвистим вниз камнем! Хотя нет, должна здесь быть какая-то блокировка на такой случай.

— Эй, лифтер! Упасть можем, ежели штурвал отпустить?

Лысый тут же оказался рядом.

— Нет, не упадем, лифт заклинит. Хотя, кто его знает, он же редко использовался…

— Утешительно… — покрутил я головой и прислушался к тому, что происходило под полом. Было тихо, но я знал, что сейчас там погибают десятки и сотни существ, созданных умами и руками тех, кто толпится в кабине. Погибают молча, так и не увидев, что же ожидало их на земле, так и не выполнив своего предназначения. А значит, не будет тысяч и тысяч смертей ни в чем не повинных людей, виновных только в том, что они стоят на пути кровожадных замыслов безумца, и тех, кто ему помогал осуществить эти замыслы.

Мне было совсем не жаль этих существ. Я спросил у лысого лифтера:

— Слушай, а почему клоны такими слабыми оказались? Ну, не считая негров? Кстати, сколько их вообще вы успели слепить?

Он замялся, потом, отведя глаза в сторону, выдавил:

— Ну, китайцев было где-то около двухсот. А негров пару десятков сделали, они ведь элита. Но я сам такими вопросами не занимался, больше техникой.

— А какого черта сюда попал? На воле работы не было?

— Нет, работал, просто платили мало, и невозможно было свои темы разрабатывать.

— Что же ты в подземелье полез, солдат строить для Баркаева? Ведь не мог не догадываться, для чего он их готовил?

— А, так его фамилия была Баркаев? Вот уж не знал. Обычно его называли просто — хозяин. А строительство солдат было лишь возможностью работать так, как мне хотелось. Да и остальным тоже. За хозяйскую идею никто не болел. Для отвода глаз все это делали. Вы должны были видеть, каких он солдат получил. Слабых, неприспособленных, болезненных. Да, кроме того, недолговечных. Примерно через месяц среди них должно было начаться что-то вроде эпидемии. Ресурс организма так был рассчитан.

— Что, негры тоже?..

— Все, — пожал он плечами. — Зря вы говорите, что мы ни о чем не догадывались. Фанатиков среди нас нет. Мы использовали предоставленные возможности в своих целях. В основном.

В своих целях, понимаете ли! У меня возникло острое желание взять и отправить этот железный ящик на дно шахты, где уже плескались холодные воды. И ведь не за Баркаева мне было обидно! Дурили его эти ученые, как хотели, своим чем-то там занимались. Только вот кто мне скажет, это свое не было ли хуже недоделанных клоновых солдат? И не станет ли в мире темней, после того, как мы вытащим всю эту ораву умников на солнечный свет и отпустим на все четыре стороны?

Глава 17

Разговаривать больше не хотелось. Кабина двигалась вверх, подземные обманщики уже от нетерпения притопывали на месте, Петр Борисович уединился, насколько это можно было, в углу с Леной и что-то ей нашептывал. Его, как постороннего, к физическому участию в подъеме не привлекли. И к нам он что-то охладел, держался в стороне. А в руках у девушки я неожиданно увидел… наволочку из бункера Баркаева! Вот же черт, мы совсем забыли за всей этой суетой о том, что удалось добыть у подземного бандита! А она, значит, не забыла, постаралась прихватить с собой. Но не для нас же, наверняка для своих хозяев!

Загайнов, наверное, уловив мой взгляд, толкнул в плечо.

— Не беспокойся, я давно это вижу. Но зачем нам сейчас руки занимать? Пусть поработает лошадкой, а когда разберемся с теми, кто наверху, вернем добычу.

Я плюнул на всех и вся и, пока еще было время, занялся проверкой оружия и снаряжения, стараясь хорошенько запомнить, в каком кармане, что у меня лежит…

Прошло еще несколько томительных минут, и наконец лифт, дернувшись напоследок, замер.

— Что, застряли? — послышались взволнованные голоса.

— Всем спокойно! — объявил Загайнов, вновь взявший на себя командные функции. — Конечная остановка, но салон просьба не спешить покидать. Пропустите вперед контролеров.

Мы протиснулись к двери и стали ее изучать. По идее она должна была открыться автоматически, как только кабина остановится на нужном этаже. То есть на поверхности, разумеется. Но она открываться не хотела. То ли Баркаев и ее заблокировал из своего бункера, то ли мы, своим взрывом открыв нижнюю дверь, повредили и верхнюю.

— И что теперь? — задумчиво спросил Сашка, неизвестно кому адресуя этот вопрос. — Ну не гранату же взрывать?

Да, в таком замкнутом пространстве от всех нас только клочья полетят. И выходить наружу некому будет.

— Лифтер! Как бы нам эту дверцу отворить? Нет конструктивных соображений?

Призванный к ответу ученый-преступник почесал свою лысину, пошмыгал носом и заявил, что ломать надо, а если не будет открываться, то попробовать кабину на чуть-чуть опустить, совсем на десять сантиметров и тогда, может статься, дверь отойдет полегче.