Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 38)
Возникал парадокс, ведь Христос заповедал нести евангельскую весть всем народам. Это долг любого христианина и тем более православного императора. С другой стороны, проповедь христианства варварам усиливает их, делает их более опасными, поэтому Византия выработала своеобразное отношение к миссии.
Для них более приемлемой была форма, когда к ним обращаются и просят их о крещении, о приобщении, и вот тогда они с удовольствием все предоставляли – и клир, и тексты, и сами переводили. Но, в отличие от Западной Церкви, вот такой миссионерской активности Византия все-таки не знала и не стремилась к этому.
Для византийцев было крайне важно, чтобы именно варвар сделал первый шаг, поскольку в его обращении и просьбе о крещении они видели ясно выраженное признание не только церковной, но и светской власти единственной христианской империи ойкумены. Одно просто не мыслилось без другого. Так что нет ничего удивительного в том, что самые знаменитые миссионеры Византии, Кирилл и Мефодий, были по совместительству дипломатами.
Мефодий был старший брат, а Кирилл – младший. После блестящей светской карьеры Мефодий оставляет мир и уходит в монастырь. Он поселяется на туманной горе, которая в древности называлась Малый Олимп. Сегодня это один из горнолыжных курортов Турции, вечно туманный и невероятно тихий. А в ту эпоху сюда, за двести километров от Константинополя, в так называемый монастырь постников, уходили многие именитые византийцы в поисках молитвенного уединения и все той же тишины. Когда Мефодий уже руководил обителью на Малом Олимпе, Кирилл все еще продолжал служить при дворе в Константинополе, но в конце 50-х годов IX века, после очередной заграничной дипломатической командировки, он присоединяется к брату и оставляет светский мир и светскую карьеру.
Тут, на Малом Олимпе, братья были по-настоящему счастливы. Они были вместе, они молились, много читали, занимались интеллектуальным трудом несколько очень счастливых лет. Кстати, есть мнение, что Кирилл и Мефодий именно здесь, на Малом Олимпе начали разрабатывать структуру будущей славянской азбуки, так что в определенном смысле эта гора является духовной прародиной всей нашей славянской культуры. Почему еще задолго до своей славянской миссии они стали задумываться и разрабатывать славянскую азбуку – это хороший вопрос.
Кирилла и Мефодия часто называют «солунскими братьями», поскольку их родиной был город Фессалоники на севере Греции. На Балканском полуострове славяне стали селиться еще в VII веке, когда после гибели императора Маврикия границы империи остались беззащитны. В течение последующих двух столетий они буквально заполонили Балканы уже не как грабители, а как поселенцы. Их деревни появились даже на Пелопоннесе.
В византийских текстах даже сохранились слова славянского происхождения, и не просто слова, а сохраненные Иоанном Скилицей стихи. Он приводит строки о том, что какой-то славянский монах, бедный, нищий, говорит: «Дай, дай, мне, мне». Славянские слова – «дай», «мне» – они сохранились. Или, например, встречается отповедь на чьи-то стихи, где говорится: «Ты считаешь, что ты великий философ, а для меня ты просто собака, и все, что ты говоришь, что из твоих уст выходит – это все ла, ла, ла, ла», причем «ла» там с йотой, то есть «лай, лай, лай»; это сплошной лай. Вот такие славянизмы.
Поэтому Кирилл и Мефодий, видимо, знали славянский язык с детства и, возможно, первоначально трудились над азбукой вовсе не для каких-то далеких народов, а для своих славянских сограждан. Но в конце 860 года их уединенная жизнь закончилась. Братьев снова призвали ко двору и в составе посольства отправили в далекий Хазарский каганат, полукочевое государство. столица которого располагалась в предгорьях Кавказа. Путь в посольство лежал через Херсонес Таврический на Крымском полуострове.
Судя по всему, Кирилл и Мефодий тщательно готовились к предстоящему путешествию. Они изучили всю доступную литературу по истории Таврики и Хазарии. Однажды им в руки попал текст, написанный на латинском языке, «Мученичество святого Климента». В нем утверждалось, что прямой ученик апостола Петра и один из первых епископов Рима был отправлен императором Траяном на каторжные труды куда-то в безлюдные места за Херсонесом. Святые братья решили во что бы то ни стало найти его честные мощи. Мы не знаем точно, как проходил этот поиск, но в житии святого Климента говорилось, что первоначально римский епископ был определен на каторжные труды в Инкерманские каменоломни, и наверняка Кирилл и Мефодий побывали там.
На месте тех древних римских каменоломен сейчас находится святая обитель, появление которой непосредственно связано с именем священномученика Климента. Именно здесь добывался знаменитый белый известняк, который нынче называется инкерманским камнем. В затопленном карьере в вырезе скалы до сих пор можно видеть следы от кирок, которые тесали этот камень в I веке.
Белый известняк добывался тут и в советское время, и в 1978 году, при разработке карьера, образовалось озеро. Рядом с ним сейчас установлен поклонный крест в благодарность Клименту за то, что он практически спас монастырь от дальнейшего разрушения карьером. Дело в том, что по мере продвижения добычи камня, древняя обитель, как находящаяся на пути разработки, должна была быть снесена. Но как раз там, где сейчас стоит крест, с 98 года I века по 1978 год бил небольшой ключ, источник воды, который открыл Климент Римский по молитве. Советские разработчики задели какой-то водоносный пласт, и вся вода хлынула в этот карьер, за очень короткое время его затопило. Естественно, работы были прекращены, причем вода наполнила карьер настолько быстро, что на дне осталась вся техника. Сейчас глубина озера составляет до 40 метров. В обители полагают, что это была явная помощь святителя во имя спасения древней святыни.
Климент Римский был прославлен не только посмертными чудесами. Еще при жизни он обильно их являл, помогая каторжанам. Благодаря его проповеди почти половина Крыма была обращена в христианство. Поэтому совершенно понятно желание местной римской администрация побыстрее с ним расправиться. Император Траян был в гневе, узнав об успехах миссии Климента, и приказал его немедленно казнить. Его привязали к якорю и утопили в Черном море.
Есть предание, что на протяжении семисот лет, вплоть до конца правления византийского императора Никифора I, в определенные дни года воды Черного моря отходили и появлялся доступ к гроту небольшого острова, где и находились мощи священномученика Климента. Однако в начале IX века море отходить перестало, доступ был перекрыт, паломничества прекратились и со временем само местоположение острова подзабыли. Перед Кириллом и Мефодием встал вопрос: где это все могло происходить? Наверняка они опрашивали местное население: рыбаков, моряков, путешественников, духовенство, пока херсонесский епископ не показал им предполагаемое место этого грота. Туда Кирилл и Мефодий и направились.
Считается, что мощи священномученика Климента Римского были обретены где-то в Казачьей бухте Севастополя, недалеко от берега. В память об этом событии четвертому епископу Рима здесь установлен монумент. После чудесного нахождения святыни Кирилл и Мефодий переносят мощи в Херсонесский кафедральный собор, где их торжественно встречают духовенство и местные жители. Частица мощей святителя Климента там оставалась многие годы. Именно ее впоследствии князь Владимир заберет с собой в Киев. Но подлинным адресатом обнаруженных мощей, по замыслу братьев, был не Крым, а Рим. Римский епископ должен был вернуться в свой кафедральный город. И это был очень умный стратегический ход, который поможет просветителям славян в их дальнейшей и самой главной миссии.
После поездки в Хазарский каганат Кирилл и Мефодий получили новое назначение, на этот раз в славянское государство Великая Моравия, находившееся на территории современной Чехии и Словакии. Эти земли уже приняли христианство, но по западному образцу, а теперь из-за конфликта с Восточно-Франкским королевством моравский князь пожелал перейти под управление Константинополя.
Эти два брата, Кирилл и Мефодий, два императорских посла, прибыли в Моравию по приглашению местного князя с простой миссией: перевести на славянский язык священные книги. Казалось бы, простая процедура, которая не имеет какого-то крупного политического значения. А между тем именно эта миссия сформировала новый славянский мир.
Главная заслуга Кирилла и Мефодия заключалась в том, что вместо того чтобы использовать для записи славянских слов латинский или греческий алфавит, они создали новую азбуку, специально предназначенную для передачи звуков этого языка. Кроме того, в отличие от западных миссионеров, они взялись переводить не отдельные молитвы, а целый корпус текстов, необходимых для богослужения.
В Моравии они натолкнулись на ожесточенное сопротивление германского духовенства, которое решительно воспротивилось самой возможности позволить славянам иметь книги на славянском языке, поскольку у немцев таких книг не было. Это считалось преступлением. Для Западной Церкви это было опасно, потому что грозило расколоть ее на национальные Церкви, и папа римский очень жестко следил за тем, чтобы все использовали только один язык: латынь.