Игорь Петров – Свисс хаус, или В начале месяца августа (страница 16)
Это произошло у нее на квартире. Из всех учащихся колледжа только Анна-Мари уже имела свою собственную квартиру и то только потому, что родители у нее, как она тогда заявила с видимой гордостью, работали архитекторами, а дом, в котором она живет, был спроектирован и построен лично ими. И вообще, она могла бы жить в замке, если бы захотела. Андреас улыбнулся. Принцесса Рапунцель! Почему-то этот разговор исчез у него из памяти и возник опять только сейчас! Она могла бы жить в замке! Сегодня ничего такого она бы уже не сказала, и если он, Андреас, напомнил бы ей о ее собственных словах, то она, скорее всего, обиделась. Подошел поезд, массивная квадратная дверь отъехала в сторону, внизу, под ноги пассажирам, выдвинулась яркая оранжевая подножка. Приехавшие начали выходить из вагона, из которого тянуло приятной прохладой, ждущие очереди на посадку выстроились в две колонны, образовав живой коридор.
В любом случае это произошло у нее в квартире в сумерках. Андреас на мгновение прикрыл лицо ладонью левой руки, потом прижался разгоряченным лбом к холодному стеклу вагонного окна. За окном пролетали корпуса промышленных компаний, жилые поселки, ровные нитки дорог, мосты, окрашенные зеленым цветом поля. Перед ним в кресле напротив спала, уронив голову набок и прижав к груди рюкзак с корейским флагом, сломленная джетлагом туристка. Что потом? Потом они зажгли свет. Поезд нырнул в туннель, туристка вздрогнула и раскрыла на несколько секунд глаза. Потом… Андреас выпрямился, бархат сиденья под ним неприятно нагрелся.
Поезд был полон, некоторые пассажиры стояли в проходе и даже сидели на ступеньках лестницы, ведущей на нижний ярус вагона. Почему-то в памяти у него остались только разрозненные пятна, похожие на отсветы автомобильных фар: машина проезжает, на стене появляется световое пятно, которое передвигается с пола на потолок по совершенно непредсказуемой траектории, и потом исчезает, оставляя на сетчатке глаза неприятную россыпь искр. И еще он помнит, что в то лето тоже было жарко, и что после захода солнца из леса с той стороны автобана тянуло прохладой, и что Анна-Мари встала с постели, которая тоже была неприятно горячей и липкой от пота, и что она стояла голой в проеме двери, ведущей на балкон, и что с улицы доносился шум автомобильного потока, и желтые световые пятна ложились ей на плечи, соскальзывали по спине и ногам, делая ее тело на несколько секунд отчетливым и ясным. Поезд вылетел из тоннеля, вагон снова погрузился в резкий солнечный свет, от которого не спасала даже опущенная шторка.
Выйдя из вагона, Андреас специально на несколько секунд остановился. Дождавшись, пока основная масса пассажиров схлынет в подземный переход, по которому можно пройти на соседние пути или же выйти в город к автобусному вокзалу, он сел на станционную скамейку, сплетенную из металлических нитей, поставил рюкзак себе под ноги. Скамейка была горячей. Андреас протер ладонями глаза, сердце стучало слишком быстро, наверное, из-за кофе. Что-то пошло не так! Катастрофически не так и не туда, не в нужном направлении, а куда-то… Мысли путались, складных умозаключений не выходило. Перед его глазами с грохотом пронесся грузовой состав: несколько открытых платформ с рулонами холодного проката.
Почему грузовые поезда носятся с таким шумом, а пассажирские экспрессы двигаются мягко, почти неслышно? Андреас решил не идти пешком и сесть на автобус. До его отбытия, как было указано на электронном табло, оставалось три минуты, еще семь минут автобус находится в пути до нужной остановки, плюс на последние три сотни метров до подъезда потребуются еще минут пять. Итого у него в резерве остаются десять минут. И это хорошо. Андреасу не хотелось бы заставлять гостей ждать под запертой дверью. Автобусом оказался длинный «Вольво», состоящий из двух соединенных «гармошкой» секций. На его бортах красовалась реклама музыкального радио («Больше музыки, больше разнообразия»), по салону была развешена реклама нового внедорожника от «Мерседес»: Роджер Федерер на фоне гор и сияющего солнца выгружает из салона лыжи, рекламный лозунг гласит: «Мы превратим ваш маршрут в рутину».
Андреас говорит себе, что искусство писать художественные тексты всегда было ему недоступным. Оно ведь сродни поэзии, а поэзия, будь то реализованная на письме или, вот как у Анны-Мари, при помощи фотографии, не возникает, к сожалению, по итогам сложения определенного количества слов в некий объем текста с соблюдением формальных правил грамматики, синтаксиса и стилистики. Анна-Мари говорила всегда, что у настоящего художника творческое высказывание рождается сразу, как в том фильме о прибытии инопланетян, из-за которого главная героиня получает себе в подарок сразу всю свою жизнь от начала до конца. Андреас ответил тогда, что такой подарок есть рабство и жестокость, а Анна-Мари утверждала, что речь идет в данном случае о ценности жизни как таковой, потому что, даже будучи заключенной в своей судьбе как доисторическая муха в янтаре, героиня осознает ценность каждого момента, происходящего здесь и сейчас, в ответ на что Андреас ответил, что в качестве художественного высказывания это очень удачно найденная метафора, но в реальности жизнь есть не картина, фильм или текст, а каждодневная работа, как на строительстве пирамид.
Анна-Мари заявила, что Андреас тем самым демонстрирует типичное сознание человека периода позднего капитализма, в ответ на что Андреас сказал, что он просто человек, живущий не в эпохе или еще где-то, а именно что здесь и сейчас! На остановке Андреас вышел один. Автобус вздохнул, закрыл двери и тронулся дальше. На его заднем стекле был нанесен еще один девиз: «Природный газ на пользу природе». В этих словах, по крайней мере, не содержалось ни рифм, ни двойного смысла. Солнце зашло за дальнюю горную гряду, поля, раскаленные за день, подсвечивали синеву наступающего вечера тихим внутренним светом. На парковке для гостей перед домом чужих машин не оказалось, а это значит, что времени еще достаточно. На лестничной клетке царила прохлада, но в квартире за весь прошедший день воздух нагрелся и превратился в тяжелую, вязкую субстанцию.
Андреас открыл сначала дверь на балкон, потом все окна в спальне, раздвинул шторы. Анна-Мари очень любила и эти сосны, которые росли под окнами кухни вокруг старинного особнячка, и липы, высаженные вдоль дома со стороны спальни. На липах жили птицы и белки, сосны шумели под ветром, скрипели и оставались зелеными круглый год. Андреас решил пока не включать свет. До прихода гостей он должен еще непременно что-то сделать, что-то очень важное, но что? Он прошел из кухни в гостиную, оттуда в спальню, и в это время через открытое окно до него долетел шум работающего автомобильного двигателя.
На гостевой парковке неуклюже разворачивался зеленый «Фольксваген-Гольф» четвертой модели. Задний бампер поцарапан, колпаков на колесах нет, только фары были явно новыми, в сгущающихся желто-фиолетовых сумерках они светили как-то уж очень ярко. Приткнувшись кое-как на свободном слоте, машина заглушила двигатель, фары погасли. Андреас отошел от окна, на улице громко хлопнула дверь, через несколько секунд противно заверещал звонок. Анна-Мари говорила, что нужно непременно сменить его, этот звук раздражал ее, но в итоге все осталось так, как есть. Андреас нажал клавишу с ключом, внизу щелкнул замок двери, острый металлический звук отразился от стен лестничной клетки. Послышались шаги, уверенные и целенаправленные. Андреас распахнул дверь в квартиру и вышел на площадку – на половичке у двери в квартиру напротив стояла пара пляжных шлепанцев. Андреас вспомнил: ему скоро на море!
Гостем оказалась особа неопределенного возраста с очень ярким макияжем на лице. Крупную грудь обтягивала майка с изображением Мерилин Монро в стиле Энди Уорхола, поверху болтались сразу несколько серебряных и золотых цепочек, в руках она держала дамскую сумочку. Плотно сидящие джинсы с искусственными потертостями украшены стразами. При каждом движении крупных бедер стразы начинали блестеть и переливаться. От нее пахло вечерним парфюмом, короткая стрижка в живописном беспорядке, на носу – оранжевые солнечные очки. Шнурки на стоптанных кроссовках развязаны. Совершенно непонятно, как она умудрилась не споткнуться и не упасть. Гостья говорила на литературном немецком языке с густым французским акцентом. На плечах у нее было накинуто короткое меховое пальто с ворсом средней длины. На подкладочной стороне левой полы Андреас заметил пестрый логотип.
Гостья уверенно пожала руку Андреасу, сказала, что ее зовут Фабиен, затем двумя пинками сбросила кроссовки, непринужденно положила свою сумочку из желтой кожи на пол в прихожей и, повернувшись к Андреасу спиной, элегантным движением плеч уронила пальто ему в руки. Сделала она это совершенно естественно и спонтанно, даже не сомневаясь, что Андреас прореагирует своевременно и адекватно. Майка на спине гостьи была мокрой, запах пота волнительно мешался с парфюмом. Андреас предложил провести гостью по квартире. Как уже можно заметить, в доме даже после жаркого дня стоит приятная прохлада, и это одно из его преимуществ: зимой здесь всегда тепло, летом, наоборот, прохладно. Пол в прихожей отапливается, сразу налево кухня. Фабиен провела пальцами правой ноги, на которой, кстати, равно как и на левой, носков не было, по полу прихожей и кивнула головой.