Игорь Петров – Хроники Aspearan: Сердце Хаоса (страница 3)

Через минуту всё закончилось.

На вершине осталось девять мёртвых кобольдов. Седрик держал ладони у брата под рёбрами и всё переставлял их, не решаясь отнять совсем. Тесак разорвал Левару бок, кольчуга задержала удар, но крови на рубахе хватало, чтобы никто больше не спорил о пайке. Олмер осмотрел рану и позвал Ранвальда. Из соседних лазов пока никто не лез. Мейр и Норик остались следить за ними, остальные собрались за толстой частью уцелевшей стены. Раненый старался смотреть поверх головы мага. Рядом с флягой стоял Седрик и подносил её всякий раз, когда брат шевелился.

— Я не хочу пить.

— Ты бледный.

— Так полей меня. Может, позеленею.

— Флягу держи. Просто держи, — остановил его маг.

Он разрезал ткань, вымыл из раны грязь и обломок кольца. Ранвальд сел напротив, положил между ними лечебный камень и повернул медное кольцо. Через некоторое время Левар перестал втягивать воздух сквозь зубы. Кровь больше не сочилась, края рассечения медленно сходились, оставляя розовый след. Седрик смотрел на этот след с такой жадностью, что маг велел ему самому сесть, пока не свалился поверх брата.

Эрин отвернулся к своему мечу. Между гардой и лезвием застрял кусок грязной кожи. Он провёл тряпкой, но ткань только размазала тёмную полоску. Пришлось поддевать ножом.

Норик присел рядом.

— Пальцы убери.

— Вижу.

— Я тоже. Потому и говорю.

Эрин убрал большой палец с лезвия. Кожа отлипла. Под ней обнаружилась неглубокая зарубка, которой утром не было.

— Сильно держал?

— Кто?

Старик кивнул на разорванный рукав.

— Да.

— Бывает. Не вырывай сразу. Прижми посильнее, потом освобождайся.

Эрин ждал, что Норик скажет ещё что-нибудь: про первый настоящий удар, про то, как перестать чувствовать чужие пальцы на рукаве. Старик уже встал, но заметил, куда он смотрит, и задержался.

— Тряпку выжми. А то рукоять опять обмажешь.

Разжав кулак, Эрин обнаружил в ладони мокрую насквозь тряпку. Старик не стал на неё смотреть, расправил затёкшее колено и пошёл обратно к лазу.

Тарвен поднял у камней небольшой топор с человеческой рукоятью. Его собственное копьё после удара булыжником треснуло у наконечника. Он проверил топор на обломке балки, остался доволен и заткнул за пояс.

Эрин наконец дочистил меч. Рука дрожала уже меньше. На земле неподалёку лежал кобольд с железной миской на голове, под краем миски была пришита полоска мягкой ткани, чтобы железо не натирало уши. Заметив её против воли, он сразу посмотрел на своих.

Пока остальные осматривали вершину, Ранвальд довёл лечение до конца. Олмер наложил на восстановленный бок лёгкую повязку, чтобы кольчуга не натёрла тонкую кожу. Левар осторожно согнулся, выпрямился и снова согнулся — уже увереннее. Боль ушла, осталась слабость. Он спросил, сколько с него теперь возьмут за испорченную кольчугу. Седрик сердито велел хотя бы минуту посидеть молча, и только после этого убрал флягу. Руки у него всё ещё дрожали.

Тогда люди впервые нормально осмотрели развалины.

За остатками круглой стены находилась каменная площадка, частично скрытая дерном. На ней виднелись следы десятков ног, свежая грязь, куски кожи, обломки ящиков. В центре зиял широкий проход вниз.

Вход не походил на нору. Ступени уходили в темноту ровным маршем, вырубленным в старом сером камне. По краям сохранились обломки колонн. Над входом когда-то была надпись, но большая часть букв осыпалась. Там, где не хватало камня, кобольды укрепили стены свежими деревянными балками. Олмер провёл ладонью по одной из них.

Балка была новой, нижний конец плотно входил в старый паз. У лестницы кобольды устроили место для караула. Ранвальд приподнял крышку ящика: крошки, мышиный помёт. Поставил её обратно и проследил взглядом отпечатки ног, уходившие вниз.

Он задержался у лестницы. Дневной свет оставался за плечом, по обратной тропе ещё можно было увести всех десятерых. Но внизу могли держать пропавших людей. Эрин ждал, не решаясь заговорить первым.

Десятник распорядился зажечь два фонаря и убрать всё, что гремит. Камень вернулся в футляр, Левар уже стоял рядом с братом, придерживая свежую повязку.

Бран присел у верхней ступени и положил на колено фонарь. Он попробовал заслонку, вытряхнул мокрый сор и снова закрыл дверцу.

— Десятник, а кто наверх смотрит?

— Пока спускаемся — последние двое.

— А потом?

Десятник задержал на нём взгляд.

— Потом решим по месту.

Бран не отвёл глаз, но спорить не стал. Тогда Олмер сказал, что чувствует движение воздуха снизу. Большие помещения. Возможно, второй выход. На вопрос, уверен ли он насчёт второго выхода, маг покачал головой.

— До первого зала, — распорядился десятник. — Не разбегаться. Вещи не трогать. Кто увидит людей — зовёт меня, а не тащит сам.

Мейр проверил второй фонарь. Эрин заметил, что стрелок держит нож остриём вниз, хотя поблизости уже никто не двигался.

— Боишься? — спросил Левар.

— Не больше остальных.

Левар отвернулся. Седрик помог ему поправить кольчугу. Возле прохода пришлось подвинуть убитого: голова мешала поставить фонарь ровно. Бран потянул тело за плечи и уложил у стены лицом вниз.

Пока десятник следил за сборами, Эрин подошёл к нему и показал вниз.

— Если там обозники, они могли остаться живы.

— Могли.

— Тогда надо за ними спускаться.

Десятник поправил ремень у него на плече.

— Если полезем, отвечать за это мне. Ты про Руда сказал — я услышал. Теперь дай подумать.

Эрин отступил. Ранвальд смотрел вниз, а он сам — на лес за спиной десятника. Стоило командиру сказать «назад», и можно было бы пойти туда, не решая ничего. Вместо этого командир махнул магу к лестнице. Пришлось подтянуть щит. Про Руда напомнил он сам, теперь предстояло идти следом.

Глава 3. За дверью

С фонарями спустились к верхней площадке.

У самого входа Ранвальд задержался. На верхней ступени белел широкий след сапога, смазанный множеством узких ступней. Эрин присел: красной нитки, клочка одежды, чего-нибудь узнаваемого не было.

— Свой? — спросил Бран.

Эрин поставил рядом ногу, почти совпавшую по размеру со следом. След мог оставить любой из них во время боя.

Бран подождал, пока он встанет, и повернул фонарь заслонкой вперёд. Вниз пошли без нового обещания. На этот раз Эрин сам пригладил рукав, чтобы он не цеплялся за кладку.

Дневной свет быстро остался наверху.

Ступени оказались длиннее, чем можно было предположить снаружи. Они уходили под холм по пологой дуге и несколько раз поворачивали, всё дальше отрезая людей от света. Через сотню шагов воздух стал холоднее. Запах сырой земли сменился запахом старого камня, плесени и чего-то металлического.

Фонари едва справлялись с темнотой. Их жёлтые пятна скользили по стенам, выхватывая то грубо вырубленные кобольдские знаки, то древние рельефы, почти стёртые временем. На одном из них были изображены люди в длинных одеждах, стоящие перед воротами, похожими на раскрытую пасть. Эрин задержал взгляд, но разглядеть подробности не успел.

Ранвальд придерживал темп, не давал передним уходить от последних. Норик проверял ступени копьём, за ним держались Мейр и Олмер. Эрин шёл в середине. Замыкали братья. Левар уже не хватался за бок, но каждый раз, когда он замедлялся, Седрик тоже делал шаг короче. Старший заметил и ничего не сказал.

Минут через десять под ногами прошёл слабый толчок. Норик приподнял фонарь, с потолка сыпалась пыль. Потом плиты начали опускаться — медленно, целым участком коридора. Ранвальд обернулся на скрежет. По обе стороны разъехались каменные панели, открыв тесные ниши с кобольдами.

Кобольды ударили почти без крика. Одного Эрин сперва увидел только по зубам: пасть раскрылась из ниши на уровне его локтя. Другие ныряли под щиты, цеплялись за ноги, били туда, куда человек в тесноте не мог опустить клинок. На спине Тарвена повисла тварь. Он ударился ею о стену, раздался хруст, чужие пальцы разжались. В ту же секунду короткое копьё вошло ему в бедро. Раненый рванулся вперёд и закричал так, что Эрин едва не обернулся спиной к своей нише.

Эрин успел выставить щит, когда из тёмной ниши справа выскочила ещё одна тварь. Удар пришёлся низко, в колено. Железная полоса на поноже выдержала, но ногу словно обожгло. Он оттолкнул противника и прижал к стене краем щита. Мейр добил его коротким ударом сверху. Бой длился меньше минуты.

Пол замер, панели остались открыты. За одной продолжало скрести, никто не стал заглядывать туда без щита.

Тарвен сидел у стены, зажав бедро обеими руками. Между пальцами быстро проступала кровь.

Олмер опустился рядом и прижал ладонь поверх раны. Медная проволока на посохе тускло засветилась. Срочное заклинание сдерживало кровь, пока Мейр проверял ниши, а Ранвальд с Нориком перекрывали коридор. Для лечебного камня здесь ещё не было покоя: за открытыми панелями продолжали скрести. Тарвен стиснул зубы и вцепился свободной рукой в ворот мага, сам не замечая, что тянет его к себе.