Игорь Петров – Хроники Aspearan: Сердце Хаоса (страница 5)

Кобольды бросились вниз, но не успели. Тёмная плита закрылась между ними, отрезав вой и стук оружия.

За спиной ещё гудела захлопнувшаяся дверь, когда впереди зашевелились жёлтые глаза. В следующем зале их уже ждали кобольды. Передохнуть не дали.

Ранвальд ударил первым, пока кобольды ещё поднимали копья. Люди навалились щитами, втиснулись между наконечниками. Олмер дал одну короткую вспышку. Эрин успел зажмуриться по его окрику, но белое пятно всё равно застыло перед глазами. Он рубил туда, откуда чувствовал давление на щит, слышал чавканье сапог на мокром полу и боялся попасть в своего. Десятник всё время говорил слева — всего два-три слова, которых хватало, чтобы не потеряться.

Через несколько минут всё стихло.

Хольд ногой перевернул щит убитого кобольда. Доски были коротковаты, ременная петля тесна. Он вырезал её, продел поясной шнур и взял щит обожжённой рукой. Шнур сразу прилип к мокрой коже.

— Блядь, прилипло… Седрик, ткань дай. Под шнур, — выдавил Хольд.

Свой сгоревший щит он оставил за закрывшейся дверью.

Люди стояли среди тел и не могли отдышаться. Бран прижал щит к стене и наконец дал Олмеру добраться до обломанного дротика. Хольд держал обожжённую ладонь перед собой, не зная, куда её деть. На боку Левара темнела новая полоса: копьё прошло под поднятым щитом. После вылеченной раны на холме он успел забыть, как осторожно дышал, и теперь злился на себя за эту поспешную радость. За закрытой дверью уже снова скребли.

Ранвальд велел не расходиться: попробуют найти место для раненых, а потом разберутся с обратной дорогой. Олмер наклонился к убитому и поднял меч.

На гарде сохранилось клеймо сивернской артели — башня над тремя волнами. Старый, но годный клинок. Рядом нашлись нагрудная пластина, обломок шлема, крепостная застёжка и два наконечника копий. Охотничьей добычей это не было.

Ранвальд перебрал найденные вещи. Военное снаряжение могли снять с погибших, украсть из обоза, купить через чужие руки. Клеймо не называло виновного. Но кому-то из людей этот меч когда-то выдали, а теперь он лежал под ногой мёртвого кобольда. Об этом придётся доложить — если удастся донести саму находку. Десятник велел проверить ближайший проход. Хольд не поднялся вместе с остальными. Положил на ладонь найденную застёжку и спросил, чем она поможет им дальше по коридору.

— Узнаем, откуда взялась, — ответил десятник.

— Мы можем её донести. Саму.

Бран посмотрел на закрытую дверь. Сверху пока не стучали. Никто не знал, отдыхали там кобольды или ждали, когда люди попытаются вернуться.

Ранвальд протянул руку за застёжкой. Хольд отдал её не сразу.

— Обратно — та дверь и заклинатели на лестнице, — сказал десятник. — Олмер второй раз её под огнём не удержит. Проверим ближайший проход, найдём, где усадить людей с камнем. Дальше решим.

— Только сначала людей усадим, — тихо ответил тот.

Эрин присел у найденного меча. Башня над тремя волнами почти стёрлась, но на навершии виднелись две более свежие буквы. Он спросил, не знает ли кто хозяина. Никто не знал. В крепости выдавали оружие от прежних владельцев, меняли рукояти, подгоняли гарды. Один клинок мог пережить несколько рот.

— Это не обязательно наши, — сказал Олмер. — Могли купить. Могли подобрать.

— Купили бы хлеб, — пробормотал Левар.

Олмер посмотрел на него.

— Ты свой меч покупал?

Больше тот не сказал ничего.

Ранвальд завернул застёжку и наконечник в тряпку. Меч брать не стали: лишний вес сейчас мешал, а знак кузницы был и на наконечнике.

— Один проход. Не выйдем к укрытию — ищем, как вернуться к двери. Хольд, следишь за последними.

Хольд кивнул, подвинул чужой щит к ноге и остался ждать последних.

Когда отряд двинулся, Эрин посмотрел на дверь. Ему хотелось запомнить её место безошибочно. Он сосчитал колонны, трещины, шаги до поворота. Позже именно эта тщательность оказалась хуже всего: невозможно было утешить себя тем, что просто ошибся.

Глава 4. Час у огня

Ближайший проход уходил под воду. Норик опустил фонарь: чёрная поверхность дрогнула от дыхания, стены терялись в отражении. Копьё достало до ровного камня. Старик ещё раз простучал дно перед собой и шагнул первым.

Холод сомкнулся вокруг колен, поднялся к поясу и так стиснул живот, что Эрин невольно втянул воздух. Под водой ничего нельзя было увидеть. Он искал ступнёй край каждой плиты и только потом переносил вес. Один раз что-то мягкое подалось под сапогом, он отдёрнул ногу и долго стоял, пока Норик не простучал дно. Щиты держали высоко. Раненые шли между здоровыми, и в темноте постоянно слышалось сердитое «не отпускай», хотя никто никого отпускать не собирался.

За плеском шагов слышались скрежет сбоку и короткое постукивание, будто камнем по камню. Несколько раз люди останавливались, но ничего не появлялось.

Олмер шёл молча, экономя силы, и посох едва светился. Проход тянулся почти полчаса. Когда вода наконец стала мелеть, ноги у всех онемели от холода.

Бран нёс фонарь на вытянутой руке. Один раз он поднял его слишком высоко и ударил о свод, огонь метнулся за мутным стеклом. Все остановились. Пока он проверял дверцу, вода залилась ему за ворот.

— Вот теперь помылся, — сказал Тарвен сквозь зубы.

— Тебе налить?

— Фонарь ниже и осторожнее, — велел десятник. — В этой воде нового не разожжёшь.

Хольд принял свет, Седрик — его щит. Эрин ждал, пока впереди снова двинутся, прижимая локти к рёбрам: холод уже добрался под пояс.

За водой открылся зал, до дальней стены которого не доставали фонари. В нишах лежали каменные саркофаги — разбитые и ещё закрытые тяжёлыми крышками. Над ними проступали выцветшие человеческие лица, колонны в середине уходили во тьму. Мейр проверил ближайшие ниши и вернулся: кобольдов нет. После его доклада десятник разрешил остановиться.

Люди разожгли маленький огонь из сухих досок, найденных возле разбитого саркофага. Сняли мокрые плащи, выжали одежду, проверили раны. Ели молча. Усталость наконец догнала их разом.

Эрин сидел, прислонившись к колонне, и впервые почувствовал, насколько далеко они ушли от поверхности. В голове ещё сохранялось ощущение, будто достаточно подняться по лестнице, и впереди снова появится лес. Но он уже понимал: обратная дорога занимает часы, а часть пути защищена противником.

Олмер изучал ближайшее захоронение. На крышке сохранился герб, которого никто не узнавал. Под ним шла строка древних письмен.

Маг сказал, что катакомбы старше крепости Сиверн на несколько столетий. Возможно, когда-то здесь хоронили людей исчезнувшего княжества. Кобольды пришли позже.

Ранвальд спросил, могли ли у погребальных залов быть другие выходы. В ответ маг пожал плечами. Десятник отвёл на отдых час: дальше выбирать придётся на ногах.

Он поставил лечебный камень на крышку низкого саркофага. Бран лёг рядом, остальные уселись так тесно, что Левар сразу велел брату убрать колено. Маг осторожно освободил раненые места от мокрой ткани. На этот раз никто не спорил о времени: Хольд смотрел, как на обожжённой ладони понемногу появляется ровная кожа, Тарвен шевелил пальцами больной ноги. Глубокий прокол стягивался медленнее порезов. Десятник сидел с опущенной головой, обе ладони держал на оправе и не отвечал на вопросы, пока свет не выровнялся.

— Можно уже чесать? — спросил Бран, глядя на затянувшееся плечо.

— Нет, — ответил маг.

— А когда?

— Когда отойдёшь и я не увижу.

Тот засмеялся и тут же прислушался к плечу: не болело. Олмер осмотрел ладонь Хольда, попросил согнуть пальцы и разрешил сменить часового. Левар прижал руку к боку, подышал глубже и отвернулся, пряча облегчение.

Когда маг сел у огня, Эрин протянул ему сапог. Тот покачал головой и достал из своего мешка обычную иглу.

— Теперь твоя очередь.

Эрин долго не мог попасть в старое отверстие. Пальцы перестали слушаться после холодной воды. Маг забрал сапог, повернул подошвой к свету и вернул.

— Так виднее.

— Я думал, ты зашьёшь.

— Я тоже много чего думал утром.

Норик развешивал носки на обломке человеческой руки, отколотой от надгробной фигуры. Левар заметил и поморщился.

— Мёртвых бы уважил.

— У живых ноги мёрзнут.

— Он князь был, наверное.

— Тогда привык, что на нём всё висит.

— На мне тоже всё висит, — сказал Бран. — А князем не берут.

Старик посмотрел на его расстёгнутый пояс.

— Ты сперва застегни. Князь не князь, а хозяйство простудишь.

Бран потянул пряжку здоровой рукой с усмешкой.

— Единственный наследник. Берегу.