Игорь Павлов – Древесный маг Орловского княжества 11 (страница 39)

Что касается наших потерь. К часу ночи доложились все командиры, и я имел полную картину. Семь тысяч сто сорок человек убитыми и тяжелоранеными — не так много, учитывая, что враг оставил одних только трупов на поле боя тысяч под сорок. И, тем не менее, в голове не укладывается, что я лишился стольких бойцов. К этому прибавить три сотни гражданских, попавших под раздачу, много разбитых баллист и установок, поломанные стены, башни, вынесенные ворота и десятки сгоревших домов.

И всё же мы стоим дальше. Зализываем раны, спешно восстанавливаем целостность периметра баррикадами, пополняем боезапас со складов, восполняем штат башен и замков из резервов. Спешно набираем дружины из добровольцев. Собираем оружие и экипировку с трупов под стенами.

Тем временем поляк притих, взяв передышку. Очень не хотелось давать им её. Поэтому я распорядился, чтобы выдвигались диверсионные отряды. На этот раз всё по–крупному, чтоб врагу жизнь мёдом не казалась. Четыре сотни китайских лазутчиков и под сотню местных устроят супостату хорошую ночку.

Я бы и сам с удовольствием этим занялся. Но Люта так и не вернулась.

Глава 16

Оперативная обстановка

Усталость и разбитость ушли на второй план, когда последние поисковики явились с восточного направления, разводя руками. Потрёпанные окровавленные витязи рвутся и сами её искать, но я прошу всех хладнокровно не пороть горячку. А у самого сердце не на месте.

Остромила потеряла её из виду почти сразу. Пересвет тоже увлёкся контратакой, уйдя южнее. Никто не полез на раскалённую землю, по которой Люта пошла пешком. Просто никакая рунная лошадь по пламени не поскачет. Один из очевидцев сказал, что она шла через обуглившуюся проталину и горела. А точнее на ней полыхала одежда.

Раздав задачи по обороне, глубокой ночью вылетел за ней на запад. Лес за Новосёлками уже перестал существовать, превратившись в жалкие рощицы, которые каким–то чудом не сгорели полностью. А вся остальная выжженная дочерна земля продолжала тлеть углями, озаряя местность, будто сейчас день.

Похоже, Люта перешла ту грань, до которой прежде лишь доходила, а после старалась успокоиться в уединении. Не думаю, что туляки или сам князь Юрий знали, что таит в себе эта скромная девчушка.

Немного покружив над пепелищем, начинаю распознавать обуглившиеся трупы. Больше двух сотен останков. Похоже, многие умерли ещё до пожара, других стихия настигла совсем недавно. Основная масса — в крайней степени изничтожения, таких я лишь по силуэтам на пепелище сумел вычислить. Похоже, стоит ветерку подуть, и пепел развеется да перемешается с древесной золой так, что уже невозможно будет ничего распознать.

Как раз такие едва заметные останки и лежат на сквозных проталинах, которые оставила Люта после ударов. С высоты полёта легко распознать около десяти векторов удара, которые расчертили землю, а дальше всё выгорело уже обычным способом.

Замечаю на одной из таких проталин первый более или менее уцелевший труп. С бешеным сердцем, спускаюсь к нему, чтобы разглядеть… Нет, слава богам, не Люта. Похоже, это маг с определённой стойкостью к огню, коль у него до сих пор кости целы и экипировка местами вулканическим металлом блестит, который лишь частично расплавило. Хотя вон, рядом металл в лужу превратился. Хм… похоже Люта долбанула в этого бедолагу отдельно. Неужели здесь один из тех пакостников, которые исполина клевали? Вернее, то, что от него осталось. И непонятно, Гершт это или его приспешник.

Блин, а жарит тут, как в печке до сих пор. Полог многострадального тигрового плаща уже затлел углями.

Вскоре нахожу ещё три уцелевших тела с большим количеством приплавленных побрякушек. Только камушки местами блестят, как новые. Хотя другие вытекли, превратившись в бесформенную стеклянную массу.

Бегло исследовав пепелище, двинулся дальше на низкой высоте, выходя к полю. А тут тоже повсюду следы сильных термальных ударов. Похоже, пока я там бегал, Люта устраивала свою расправу не хуже. Вижу обуглившиеся останки нескольких лошадей, всадники неподалёку… Ещё два десятка людей, попавших под раздачу, чёрными скелетами разбросаны. Следы бойни ведут к реке и к поселению барона Горазда, обосновавшемуся вдоль берега. Основные позиции поляков примерно в трёх километрах отсюда, но прежде здесь сидели их передовые отряды, прикрывающиеся крестьянами.

Конечно, большая часть люда отсюда перебралась в Ярославец, они и рассказали о том, что здесь творится. Творилось… от большинства изб остались обугленные руины. Уцелело лишь три дома и часть сараев. Что–то разметало аж до воды, похоже, досталось и линии берега, по которой будто раскалённый двухметровый шар прокатился.

Хм… похоже, драка была серьёзная и здесь. Никто не хотел отступать. Ещё два подозрительных трупа нахожу с приплавленными побрякушками и останки двух лошадок, на которых они и сидели.

Хочу осмотреться, но отвлекаюсь на приближающийся звук. Прыгнув на крышу сарайчика, наблюдаю, как сюда со стороны польских позиций скачут конники. Отряд из семнадцати всадников спешит и старается не светить факелами, только несколько тусклых палочек в руках впередиидущих. Видимо, они тоже кого–то важного ищут, раз рискнули сунуться за линию фронта.

Пролетел вперёд, жду вначале деревни, затаившись за избой. Была вероятность, что проскачут мимо, но они стали замедляться, входя в поселение. Спешились метрах в тридцати от въезда и, разделившись на три группы, двинули аккуратно, стараясь не шуметь.

— Ищите, он должен быть где–то здесь, — слышу шёпот на польском. — Шевелитесь, пока русские не нагрянули.

Вычислив командира, перехожу в ускорение. Пускаю шрапнель по группе, уходящей к реке. Затем сразу переношу огонь на отряд слева, который вот–вот скроется за домом. Через пару мгновений уже атакую клинком тех, кто входит в деревню. Порубив в третьей изнанке простых бойцов, сшибаю с ног командира. Дальше наскакиваю на двоих поляков, державших лошадей. Дабы животные не спалили контору, расстреливаю из шрапнели и их.

Выхожу в нормальный режим. Крик боли, стук падающих тел врываются в пространство, раздражая барабанные перепонки после глухоты. Полминуты примерно требуется, чтобы положить весь поисковый отряд.

Не давая командиру опомниться, зажимаю его на земле. Недобитые бойцы стонут, а этот смотрит на меня с диким ужасом. Лет тридцать пять мужику, судя по шрамам на роже — достаточно потрёпанный.

— Кого вы ищите, ну? — Спрашиваю, демонстрируя когтистую лапу.

— Т… Т… Тадеуша, — ответил, заикаясь.

— Что за Тадеуш? Почему не Гершта? — Шиплю на него и отвлекаюсь на поднимающегося неподалёку бойца.

Гад решил воспользоваться арбалетом. Но теперь его башка слетела от моей широкой пики. В последнее время я практикую разную шрапнель. Вот, попробовал и расчленяющую.

От запаха крови моя рожа уже перешла в демоническую. Командир и не думает молчать, выдаёт сразу:

— Это сын Гершта. Молю, не убивай!

— А Гершт где⁇ Почему он не явился? — Спрашиваю и стригу ещё одного стонущего, а то задолбал вопить, как резанный.

— После драки с русским магом он сильно обгорел, последней его волей было, чтобы мы нашли сына.

— Так Гершт подох? — Встрепенулся я.

— Нет, но он очень плох, его забрал имперский маг–лекарь.

— Что ж, это тоже отличная новость, — позлорадствовал. — Где русский маг?

— Откуда мне знать? — Завыл поляк.

— Его не пленили? Девушка–огневик, где?

— Нет, не было никаких девушек. Отпусти меня, добрый демон, молю.

— Прости, не могу, — хмыкнул, поднялся под нарастающий крик ужаса и рубанул клинком по шее, отделяя голову.

Разобравшись с поисковым отрядом, решил пройтись по уцелевшим избам. Неспроста же они сюда явились. Если Тадеуш жив, заберём его в заложники. Но главное не это, он может знать, где Люта.

Ха, Гершт выхватил не хило от моей малышки. И никакие изнанки его не спасли, идиота.

Бесцеремонно разваливая двери магией, вхожу в дома. Везде пусто, следы спешных сборов. Подойдя к очередной избе, замечаю странные следы у крыльца сбоку. Чёрные отпечатки босых ног прямо на траве ведут во дворик. Размер ноги небольшой, похоже, чей–то ребёнок потерялся. Следы ведут к сараю с сеном. На прикрытой двери следы сажи от пальцев. Ещё на подходе я понял, что внутри кто–то есть.

Затаив дыхание, приоткрываю дверцу, расслышав частый стук зубов. Похоже, кто–то сильно замёрз, хотя ночка сегодня выдалась жаркой. На пороге замечаю знакомые латы, за ними и всё остальное. Броня Разлома сброшена, а дальше в сене, свернувшись калачиком, лежит обнажённая Люта и трясётся от холода! Судя по обугленным лоскутам, одежда на ней вся и сгорела. Впрочем, об этом и говорили очевидцы.

Дёрнувшись запоздало, она выставила искрящуюся ладонь, чтобы вдарить. Но, похоже, это были её последние крохи сил.

— Люта, это я! — Спешу предупредить. И девушка, выдыхая с облегчением, снова обхватывает себя.

Подскочив, накрываю спешно выдернутой из омута шубой и сразу же чувствую жар, которым пышет её тело. Хотя по гусиной коже и не скажешь.

— Всё, всё, Люта, я здесь. Почему сняла доспехи?

— Они стали ледяные, а потом отвалились сами, — шепчет. — Прости, я… я подвела тебя.

— Да ну брось. Ты меня прикрыла и надавала самым крутым магам поляков, — обхватываю её, чтоб согреть. А она трясётся только больше. — Как я могу тебе помочь?