Игорь Патанин – Медвежий угол (страница 19)

– И что?

– А то, что сейчас ты снова спасаешь. Женщину с больным ребёнком. И это благородно, правда. Красиво. Но… – Её голос дрогнул. – А кто спасёт тебя, Саша?

Сашка сел и посмотрел на сестру. В свете настольной лампы – единственной горящей в комнате – она казалась старше. Морщинки у глаз, которых раньше не было. Усталость во взгляде. Когда она успела так повзрослеть?

– Света, я люблю её.

– Знаю. Я вижу. Ты светишься, когда о ней говоришь. Глаза горят. – Она придвинулась ближе. – Но любовь – это не только спасение. Это ещё и позволение спасти себя. Взаимность. Равенство. А она… Она позволит тебе спасти её ребёнка. Но позволит ли спасти тебя?

– Не знаю.

– Вот именно. – Света взяла его за руку. – Саш, я не против Марины. Может, она хороший человек. Может, она действительно тебя любит. Но сейчас ей нужна помощь. Срочная. Критическая. И она хватается за любую соломинку. А ты не соломинка. Ты живой человек. С чувствами, мечтами, будущим.

Сашка молчал. Смотрел на их сплетённые руки.

– Помнишь, как мы в детстве играли? – продолжила Света. – Ты был рыцарем, а я – принцессой в башне. Ты сражался с драконом из подушек, спасал меня.

– Помню. Ты вечно требовала, чтобы дракон был пострашнее. Чтобы интереснее было.

– Потому что знала – ты победишь. Ты всегда побеждал, Сашка. Ты самый упрямый человек, которого я знаю. – Она улыбнулась сквозь слёзы. – Только вот в жизни драконы бывают не только снаружи. Иногда они внутри нас. И победить их сложнее.

– К чему ты?

Света вздохнула. Погладила его руку – нежно, по-матерински.

– К тому, что твой дракон – это неумение думать о себе. Неумение сказать «нет». Ты готов жениться на женщине, которая… – Она помолчала, выбирая слова. – Прости, но она видит в тебе средство. Может, не только средство. Может, есть чувства. Но сейчас, в этой ситуации, ты для неё прежде всего – возможность спасти сына. И ты это знаешь. Но всё равно лезешь в пасть к дракону.

– Даже если и так. – Сашка повернулся к ней. – Разве плохо быть средством спасения ребёнка? Ребёнок умирает, Света. Шестилетний мальчик. Если я могу помочь – почему не помочь?

Света прижалась лбом к его плечу.

– Неплохо. Но грустно. Потому что ты достоин большего, братик. Достоин того, чтобы тебя любили не за то, что ты можешь дать. Не за деньги, не за помощь, не за спасение. А просто за то, что ты есть. Просто за Сашку. Смешного, упрямого, доброго до глупости.

Они помолчали. За окном выл ветер. Снег стучал в стекло – мелкими колючими крупинками. Ночь была долгой.

– Света?

– Что?

– Спасибо. За правду. Даже если она неприятная.

Она подняла голову. Глаза блестели от слёз.

– Я всё равно буду на твоей свадьбе. И буду улыбаться. И желать счастья. Потому что ты мой дурашливый братишка, и я люблю тебя больше всех на свете.

– И я тебя люблю.

– Только пообещай мне одну вещь.

– Что?

– Если станет совсем плохо – позови. Не будешь геройствовать в одиночку. Не будешь молча страдать, как ты всегда делаешь. Позови, и я приду. Хоть с края света. Хоть из-под земли.

– Обещаю.

Света поцеловала его в макушку – как делала мама в детстве, когда укладывала спать. Потом встала и вышла тихо, прикрыв за собой дверь.

Сашка ещё долго лежал, думая о её словах. О драконах внутри. О любви, которая требует жертв. О том, что, может быть, он действительно идёт на заклание. Добровольно, с открытыми глазами.

Но к утру решение не изменилось.

Дракон так дракон. Он победит. Он всегда побеждал.

По дороге на работу зашёл в ЗАГС – узнать, какие документы нужны для регистрации брака. Паспорта, заявление, месяц ожидания. Можно ускорить, если есть уважительная причина.

Болезнь ребёнка – уважительная причина.

С Артёмом познакомился через неделю. Марина всё откладывала, находила причины. Но Сашка настоял – если мы женимся, я должен знать его. Он должен знать меня.

Пришёл к ним домой. Старая пятиэтажка, третий этаж. Квартира двушка – маленькая, тесная, но чистая. Пахло стиральным порошком и чем-то сладким – мать Марины пекла булочки.

Артём сидел на диване, укрытый пледом. Худенький ещё больше, чем Сашка помнил. Лицо бледное, синева под глазами. Но глаза живые, любопытные.

Сашка сел рядом. Протянул руку:

– Привет. Я Саша.

Артём посмотрел на руку. Потом на мать. Марина кивнула – мол, это тот самый, о котором я рассказывала. Мальчик медленно протянул свою руку – маленькую, тонкую, холодную.

– Привет. Я Артём.

Голос тихий, но твёрдый.

– Мама сказала, что вы поженитесь.

Прямо в лоб. Без обиняков. Сашка оценил эту прямоту.

– Да. Ты не против?

Артём задумался. Серьёзно, по-взрослому.

– А вы будете жить с нами?

– Да. Если ты не против.

– И в Германию поедете?

Сашка замялся. Они с Мариной ещё не говорили об этом детально. Кто поедет, кто останется, как всё будет.

– Посмотрим. Главное, чтобы ты выздоровел.

Артём серьёзно кивнул. Изучал Сашку взглядом – внимательно, оценивающе. Потом вдруг улыбнулся – быстро, застенчиво.

– Мама сказала, что это вы подарили мне мишку. Спасибо. Я его Сашей назвал.

Что-то кольнуло в груди. Резко, болезненно. Этот худенький мальчик с серьёзными глазами и взрослыми вопросами назвал игрушку его именем.

– Правда? А почему?

– Потому что он добрый. Как вы. Мама говорит, вы добрый.

Сашка не знал, что ответить. Ком подкатил к горлу.

– Хочешь, я тебе ещё что-нибудь принесу? Машинку? Книжку?

– Книжку! – Артём оживился. – Про динозавров. Я их люблю. У меня есть «Незнайка», но я её уже сто раз читал.

– Договорились. В следующий раз принесу.

Они просидели час. Артём рассказывал про динозавров – какие они были, как назывались, кто кого ел. Знал удивительно много для шестилетки. Говорил с увлечением, глаза горели. Сашка слушал, кивал, задавал вопросы.

Марина сидела рядом и смотрела на них. Глаза блестели. Когда Артём устал и задремал, она проводила Сашку до двери.

– Спасибо, – прошептала она. – Он тебя принял. Это… это много значит.

– Он хороший мальчик.

– Лучший на свете. – Голос дрогнул. – И если ты поможешь мне его спасти, я… я буду тебе благодарна всю жизнь.