Игорь Озёрский – Безымянные (страница 33)

– Это ни к чему, – перебил Номер Шесть.

За всё время, что Кенджи и Зайна провели за изучением надписей в пещере, альбинос не проронил ни слова.

– Во-первых, у меня фотографическая память, – сказал он. – Все символы здесь.

Кенджи приложил палец к белым волосам.

– Во-вторых, мне кажется, я кое-что понял. Надписи выполнены на разных языках, и сомневаюсь, что Номер Семь, их знает. Русского языка здесь почти нет, да и это неважно. Это всё имена.

– Только имена?

– Да. Каждое слово – это имя. И все они зачёркнуты. Ещё есть символы, и они повторяются.

– И ты их все запомнил?

– Их не так много.

– И даже этот? – Номер Четыре ткнула пальцем в восьмилучевую звезду.

– Да, все, – с серьёзным видом кивнул Кенджи.

– У тебя есть идеи, что всё это значит?

– Ну, – Кенджи посмотрел на скалу, – я думаю, что об этом говорил Номер Семь. Наверное, зачёркнутые имена подтверждают догадку, что их здесь нельзя называть… А возможно, это список…

– Список чего? Кого?

– Не знаю. Например, тех, кто здесь когда-либо оказывался.

– И все они зачёркнуты?..

– Номер Четыре, это только предположения…

Зайна некоторое время о чём-то напряжённо размышляла, а затем спросила:

– Что ты думаешь про символы?

– Ну, смотри, их немного. Давай по порядку: восьмёрка – это подтверждение твоей идеи.

– Моей идеи?

– Да, ты же говорила, что не случайно нас здесь именно восемь. С остальными символами сложнее. Они все крайне примитивные. Знак бесконечности. Окружности с точкой внутри и без неё. Это может быть что угодно. Восьмилучевая звезда мне вообще ни о чём не говорит.

– По мне, всё это бессмысленно, – Зайна вздохнула. – Я не вижу связи. Твои догадки, может быть, и верны, но они остаются только догадками, их нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Как думаешь, почему все надписи такие мелкие?

Зайна ещё раз присмотрелась к скале.

– Как вообще возможно так чётко выцарапать их? Для этого нужны инструменты.

– Я тоже задавался этим вопросом, но мыслей на этот счёт у меня нет.

Какое-то время оба молчали.

– Я вот чего не могу понять, – произнёс Кенджи. – Надписи на разных языках. Очевидно, что их сделали люди, принадлежащие к разным народам. По сути, такие же, как и все мы: я имею в виду нас восьмерых. Но при этом мы же здесь изъясняемся на одном языке.

– Ну, по этому поводу у Номера Три была целая теория, – Зайна усмехнулась. – Что он там сказал? Вавилонская башня?

– Это какая-то глупость.

– Мне кажется, я знаю, как это объяснить, – уже серьёзно сказала проводник. – В эзотерических учениях встречается понятие «ментальная материя». К ней относятся и ментальный мир, и ментальный человек. То, что мы понимаем друг друга, можно объяснить как раз ментальным общением – прямым обменом мыслями. Ты подумай, Номер Шесть, скорее всего, нас самих-то и нет. Мы же мертвы. Наши тела остались на Земле.

– А что тогда здесь?

– А здесь – как во сне. Во снах у тебя тоже нет тела, но ты его чувствуешь, представляешь, видишь и даже осязаешь. Возможно, это и есть тот самый ментальный мир. Когда ты пишешь, то делаешь это на том языке, который тебе известен. Это же видимые символы. А ментальное общение свободно от языковых барьеров. Это мыслеформы, а не слова.

– Интересная теория. Только вызывает ещё больше вопросов. Откуда ты всё это знаешь? Нумерология, эзотерика… Это как-то связано с твоей родиной?

– Не совсем, – ответила Номер Четыре. – Да и вообще, что за предрассудки!

Зайна нахмурилась.

– Я не имел в виду ничего такого, – отмахнулся Кенджи, – и даже не знаю, откуда ты.

– Из Уганды.

– М-м-м…

– Это в Восточной Африке.

– Я знаю. Бывал в Уганде.

– Да ладно! И что ты там делал? Отдыхал?

Кенджи рассмеялся:

– Не совсем.

– Если это не туризм, то с какой ещё целью японец может поехать в Африку?

– Я думаю, что тебе не очень понравится ответ, – улыбка исчезла с лица альбиноса.

– О чём ты?

Кенджи какое-то время молчал. Это молчание напрягло Зайну. Что же такого он делал на её родине, что боится об этом рассказать даже сейчас, когда ему уж точно не угрожает наказание?

Зайна решила высказать свои мысли.

– Наказание? – Кенджи вскинул бровь. – Поверь, я никогда не боялся никакого наказания. Я много чего боялся, но уж точно не его.

– Кем ты работал?

– Скажем так, у меня было собственное дело.

– И какое же?

Кенджи помедлил, а затем ответил:

– Ты хочешь знать, что я делал в Африке? Скажу так: мой визит совпал по времени с очередным восстанием вашей Господней армии сопротивления.

– Я не понимаю… Как ты можешь быть с ними связан? Эти… Они перебили тысячи людей!

Кенджи опустил голову и глубоко вздохнул.

– Знаешь, я не боюсь наказания, но не могу сказать того же об осуждении. В погоне за целью я многого не замечал или не хотел замечать. Моя компания занималась поставками оружия, в том числе в Уганду.

– Кому? Какой стороне?

Кенджи медлил с ответом.

– Какой стороне ты поставлял оружие?! – не отступала Зайна.

– Обеим сторонам, – тихо произнёс Номер Шесть.

Зайна ничего не ответила.

– Знаешь, это, конечно, ничего не меняет, – продолжил Кенджи. – Но теперь я уже не уверен, правильно ли построил свою жизнь. Нет, не так. Очевидно, что неправильно. Вероятно, я не принёс в мир особо ничего хорошего – только боль и разрушения.

– Получается, ты торговец оружием?