Игорь Озёрский – Безымянные (страница 19)

Болли не совсем понимал, что это могло значить, но эти размышления натолкнули его на мысль:

– Э-э, слушайте! А что, если наши номера что-то значат? Может, это неспроста, а?

Кейт обернулась. Болли резко дёрнул головой, отчего в шее что-то хрустнуло.

– Что ты имеешь в виду? – Кейт не обратила внимание на странное поведение Номера Три или же только сделала вид, что ничего не заметила. Болли прибавил шагу, поравнялся с Кейт и, аккуратно подбирая слова, ответил:

– Ну… Номер Семь сказал, что разгадка в нас самих. А нам вроде как дали номера. Может, это неслучайно? Почему, например, я Номер Три, а не Один или Шесть?

– А мне кажется, – обернулся к ним Пауль, – важнее то, что нас – восемь. Мы так и не нашли ответа на этот вопрос.

– Да! Я уверена, что всё связано именно с этим числом, – вступила в разговор Зайна. Она оглянулась и, скользнув быстрым взглядом по Кейт, продолжила:

– Перед тем, как меня укусили, число восемь преследовало меня. И сейчас всё снова крутится вокруг восьмёрки.

Зайне опять стало не по себе. На этот раз она почувствовала тошноту.

– Мой болид был под номером восемь, – задумчиво произнёс Раггиро.

– Символ бесконечности – опрокинутая восьмёрка – логотип моей компании, – Кенджи посмотрел на Зайну. Она отпустила его руку и прикрыла ладонью рот.

Хаим остановился и повернулся к остальным.

– Наш последний боевой отряд состоял из восьми солдат… Вы думаете, это что-то значит? – последняя фраза была адресована философу.

– Может быть, значит, а может, это совпадение, – Аркадий небрежно махнул рукой. – Цифр всего десять, и при желании можно найти любую связь. Кто-то родился восьмого числа, кто-то умер в восемь часов вечера. Я считаю, что это суеверия. А в так называемую нумерологию я не верю.

– В своё время я увлекалась нумерологией, – Зайна сделала глубокий вдох, борясь с головокружением и тошнотой. – Но речь не об этом. Вы сами говорили, что нужны факты. Так вот, факт в том, что восьминогая тварь убила меня! А в нашей группе, в которой я была проводником, в тот день было восемь человек, что необычно… И здесь нас снова восемь. И от этого числа…

Зайна не смогла закончить. Ей стало совсем плохо. Проводник думала, что её вырвет, но только закашлялась. Кенджи подхватил её под руку.

– Что с тобой происходит?

Зайна не стала отвечать. Она стёрла рукой выступившие слёзы и постаралась собраться. Любое упоминание проклятой цифры вызывало у неё приступ ужаса, и она больше не могла это игнорировать.

– Мне страшно, – прошептала она, посмотрев на альбиноса.

– Чего ты боишься? – Кенджи говорил так, чтобы их никто не слышал.

– Этого числа… Я ничего не могу с собой поделать…

– Что с вами? – до Зайны донёсся голос философа.

Зайна с тревогой посмотрела на Кенджи, и Номер Шесть понял, что от него требуется.

– Всё нормально. Идём дальше.

Кенджи взял Зайну под руку, и они продолжили путь. Остальные последовали их примеру. Хаим Кац вновь шёл впереди.

– Зря он не верит, – произнесла Зайна так, чтобы её слышал только Кенджи.

– Согласен, – серьезно ответил альбинос.

10

Несколько часов все шли молча. Горы по мере приближения становились больше и выше, а пурпурный цвет камня оказался более ярким. Пауль Леманн, не привыкший много ходить пешком, устал. У него покалывало в пояснице и под рёбрами. Пауль смотрел на возвышающуюся над остальными мощную фигуру рав-серена и думал, как быстро и без малейших усилий Номеру Пять удалось стать лидером среди людей, которых он и сам впервые видит. Как он бесстрашно ведёт их за собой в чужом и неведомом мире.

Пауль не мог избавиться от чувства, что за ними кто-то наблюдает. Номер Два ощущал на себе неосязаемый взгляд, который, как ему сейчас казалось, пронзал насквозь каждого, кто оказывался среди этих бескрайних светящихся песков.

Пауль втягивал носом сухой и горячий воздух. Порой ему казалось, что он различает запахи, которые знал ещё при жизни. Только к этим запахам было примешано что-то ещё – кислое и зловонное. Хотя Номер Два не исключал, что всё это проделки воспалённого и измученного сознания.

Пауль вглядывался в горы и пытался представить, что может их там ожидать. Номер Два задавался вопросом, что они хотят там найти. Выход? А есть ли он? Или Номер Восемь права, и они на самом деле в аду? А вдруг скалы скрывают в своих недрах страшных, не видимых человеческому взору созданий, которые только и ждут, чтобы с жадностью наброситься на свежую добычу.

С другой стороны, за то время, что они здесь находятся, Пауль не заметил вообще никаких намёков на присутствие жизни. Ни растений, ни насекомых, ни даже воды. Номер Два задумался о том, что с тех пор, как очнулся, не испытывал жажды и голода. Пауль решил поделиться этим с остальными.

– Да-а, верно подмечено, – ответил философ. – Но, думаю, никакой загадки в этом нет. Было бы странно, если бы после смерти мы нуждались в пище или воде.

– Но раз так, – продолжал Пауль, – получается, что и мы ненастоящие, и всё вокруг?

– Как утверждал Эйнштейн, всё относительно, – ответил Аркадий Стародуб. – Я думаю, вам знакомы его теории, Номер Два…

– И что это значит? – спросил Раггиро.

– Это значит, – философ откашлялся, – что вопрос жизни после смерти сводится к тому, умирает ли разум вместе с мозгом. Если да, то наступает конец. На собственном опыте мы смогли убедиться, что это не так. В связи с этим возникает несколько вопросов. Первый: что такое душа? Однозначного ответа не существует, так же, как и нет прямых доказательств её существования. Только лишь так называемая «теория души». Однако, если брать за аксиому подлинное существование души, а нам теперь в этом сомневаться не приходится, то практически все согласны с тем, что душа представляет собой некую нематериальную субстанцию. Многие религии, Каббала и даже философия, древняя и современная, во многом сходятся во мнении относительно человеческой души и поддерживают учение о её существовании. Утверждение, что душа нематериальна, возносит её до разряда психического или даже духовного феномена. В то же время, почему бы душе не быть материальной? Это к вопросу о том, что можно считать настоящим, а что нет. С точки зрения физики и философии, материя – это не только объекты внешнего, трёхмерного мира, до которых мы можем дотронуться, но и то, что человек может ощущать или даже не ощущать. Понятие материи расширяется. Изначально к ней относили осязаемые предметы, имеющие свойства, которые человек мог наблюдать и описать. Современная наука открывает человечеству новые, неосязаемые виды материи: частицы, волны, поля, энергии.

– И кто мы тогда, по вашему мнению? – Хаим всё это время внимательно слушал философа. – Энергии? Поля?

Философ хмыкнул и, потирая подбородок, ответил:

– Заблудшие и безымянные…

11

– Как думаете, нам долго ещё идти? – спросила спустя некоторое время Номер Восемь. Она шагала по песку босиком, а туфли несла в руках.

– Пару часов точно, – откликнулся рав-серен.

– А сколько уже прошло времени, кто-нибудь знает? – поинтересовался Пауль.

Кенджи посмотрел на часы и только сейчас обнаружил, что они остановились.

Вместо него ответила Зайна:

– Три – три с половиной часа, не больше. Мы преодолели примерно двадцать километров. До подножья, думаю, осталось около пяти.

– Если только горы не будут отдаляться, – заметил Хаим.

– Что ты имеешь в виду? – Зайна нахмурилась.

– Мне кажется, что расстояние изменяется.

– В смысле, как изменяется? – удивился гонщик.

– Я тоже это заметила, – сказала Кейт негромко, но все её услышали. – В самом начале, когда мы только проснулись, горы и лес в какой-то момент приблизились. Но я тогда подумала, что мне это только показалось.

– А теперь отдалились… – задумчиво произнёс Аркадий. – Интересно.

– Это значит, что… – Номер Два не успел закончить фразу. Его правое ухо вдруг заложило, словно в него воткнули винную пробку. Сознание пронзил высокий свистящий звук. Прижав руки к ушам, Пауль посмотрел на остальных и понял, что не он один это слышит. Рав-серен тряс головой, альбинос, морщась, тёр руками виски, гонщик с недоумением озирался, а философ спрятал лицо в ладони.

Гул вернулся. И на этот раз его слышал каждый. Он был пронзительнее и сильнее прежнего.

– Эй, смотрите! – раздался голос Номера Три.

Обернувшись, все увидели, что Болли указывает туда, откуда они пришли. На горизонте над землёй зависло тёмное облако.

– Что это? – воскликнул философ.

Хаим какое-то время всматривался, а затем закричал:

– Это песчаная буря! Нужно успеть добраться до гор! Скорее!

– А это возможно? – Аркадий Стародуб взволнованно посмотрел на рав-серена.

– Надеюсь, – ответил Хаим, ускоряя шаг.

Постоянно оглядываясь и время от времени переходя на бег, путники приближались к цели. Горы, словно ощутив всеобщую тревогу, перестали отдаляться. Было неясно, стремятся ли они помочь или заманивают в западню. Но песчаное облако не отставало. Оно увеличивалось в размерах и вскоре полностью заслонило собой горизонт. Гул нарастал, словно за людьми гнался огромный и разъярённый пчелиный рой.

Хаим Кац бежал впереди, поддерживал и даже нёс на себе Аркадия, чтобы тот не отставал. За ними, опережая Кенджи и Зайну, следовал Раггиро Рокка. Чуть дальше бежал Болли Блом, за ним Кейт Эванс. Замыкал цепочку Пауль Леманн.